Измена со вкусом капучино

Глава 53. Письмо

"Аленушка, доченька.

Может, меня уже нет рядом, но помни, папа всегда с тобой " Странно читать предсмертное письмо, когда знаешь, что все хорошо. Во рту пересохло, хочется воды, но негде взять.

"Может, я и не был хорошим отцом, но я хочу, чтобы ты знала и всегда помнила, что я тебя очень люблю.

Помнишь, как мы летом в Лутовино ездили, и ты впервые за руль села? А потом мы искали машину, чтобы нашу семерку из болота вытащить. Из Лутовина уже без бампера уезжали. Уже тогда я понимал, что у меня такая смелая и целеустремленная дочь.

А когда мать в школу вызвали, потому что ты скандал устроила. Биология же была? Помнишь, мы с матерью заходим в класс, а ты сидишь насупившаяся, и тетрадь по клеточкам под линейку рвешь. Вот не помню, что тогда случилось, оценку тебе незаслуженно занизили что-ли. А ты у нас всегда за правду и честность. Хорошее упрямство и умение постоять за себя, это у тебя было чуть ли не с рождения.

А еще я рад, что ты не стала врачом. Думаю, что ты не смогла бы быть здесь счастливой. Ты была бы прекрасным доктором, с большим и открытым сердцем. Но пропускать всю боль через себя.

Исцеляй вкусным кофе, прекрасным чаем, особенно с иван-чаем и клюквой. А помнишь, как ты лет в семь впервые заявила, что будешь поваром. Ты тогда свои первые макароны варила, а к тебе подружки пришли, ты плиту выключила " Да, подумала, что потом доварю эти макароны. Чтобы горячие были. Они превратились в разжиженное тесто. Пришлось все вылить в унитаз.

Комок подкатывается к горлу. Я уже и забыла все эти случаи. А папа помнит. Жалко, что у нас было так мало времени это повспоминать, поговорить за чашкой чая и пачкой кукурузных палочек. Но теперь он точно есть!

"На мать зла не держи. Она хочет, как лучше. А еще мать на меня злится, а на тебе это отражается.

Мы с ней поговорили, как бы не прошла операция, мы не сможем уже жить вместе. Она говорит, что большая часть ее жизни прошла без любви, в делах, заботах, моем алкоголизме. И, дочь, она права. Теперь хочет пожить по-человечески. Черт его знает, как это, но раз хочет — пусть.

Она сама знает, как с не любимым жить, я ей давно опротивел, но и моей заслуги здесь много. Не суди ее. Но и на голову сесть не давай, она шустрая. Если она будет счастлива с кем-то, я не против.

Аленушка, жизнь — сложная штука. Очень неоднозначная. Я всегда на твоей стороне, чтобы не случилось. Подумай, хочешь ли ты жить дальше с Алексом. Не спеши. Не надо импульсов, поспешных решений. Если готова простить и никогда не вспоминать, не упрекать. Даже в самые сложные моменты, если в голове будет всплывать измена — хорошо подумай. Это как вскрывать нарыв, когда он только затягивается тонкой корочкой.

Твоя мама не смогла меня простить. Она пыталась, сильно старалась, но, как видишь, со временем это все снова всплыло в ее голове, и к прошлым обидам добавилась месть. В двадцать пять — тридцать не так страшно остаться одному, как к концу жизни. Она мне улыбается, успокаивает, а я вижу, как через злость внутри себя пробирается. А жить во лжи, предательстве тяжело и страшно.

Апекс оступился, и для меня, как твоего отца, нет ему прощения. Но как мужчина, я знаю, что такое бывает, и сам был в такой ситуации.

Все обдумай, доченька.

Пусть у тебя все сложится. Чтобы ты была счастлива, чтобы все у тебя было хорошо.

К доктору моему присмотрись. Если с Алексом жить не сможешь. И.С. порядочный, мне кажется.

И сердце у него большое. Если он тебе не понравится, ты на меня не обижайся, страшно мне тебя одну оставлять. Если операция пройдет плохо, то кто ж рядом с тобой останется? Я и Илью Сергеевича попросил, он за тобой присмотрит. По-братски. Сначала. А потом вы сами решите, взрослые уже.

Да, и я не хочу быть обузой. Никаких реанимаций, миллионных долгов для тебя, если будет выбор остаться овощем или уйти, я выбираю второе. Позволь, дочь, мне это самому решить".

Реву. Даже понимая, что все позади — реву.

Ох, папа, как хорошо, что ты есть. И твоя мудрость мне сейчас нужна. На листок падают слезы, чернила расползаются в круги.

Не могу дальше читать. А еще две страницы размашистого почерка. Достаю телефон, сообщений нет. Уже хорошо.

— Илья Сергеевич, мы с вами договаривались, сегодня на вкусный кофе в одно прекрасное место заехать, — звоню врачу. Обещала же. — Спасибо за письмо.

— Ален, еще пять минут, и я освобожусь. С удовольствием выпью с вами кофе, — слышу, как щелкают кнопки на клавиатуре.

— Жду вас.

Ох, и папа, никогда не думала, что он сможет написать такое письмо. Я сделаю все, чтобы теперь мы были счастливы. А домик в деревне рядом с лесом я найду, пап, обещаю.

Роюсь в объявлениях на разных сайтах. Предложений много, но все не то.

— Алена Николаевна, — поднимаю глаза, Илья Сергеевич стоит рядом. — Чем вы так увлечены? Я уже пару минут рядом стою, ноль реакции. А лицо серьезное, что-то губами шевелите.

— А папе дачу можно?

— Да, два раза в день после еды, — вот такой вот плоский медицинский юмор. — Ален, ну огород на гектар картошки уже никогда нельзя. А если он будет два розовыхкуста поливать и грядку петрушки, то на пользу.

— Отлично. Я продаю кофейню, а покупаю папе дачу.

— Может. не спешить? — Старается скрыть зевоту. — У меня от бабушки домик километров сорок отсюда, там никто не живет. Газ-свет оплачиваю, раз в сезон заезжаю, смотрю что и где протекает, не стащили ли алкаши инвентарь на металлолом. Так что с удовольствием дам Николаю Федоровичу в ней пожить. И он на себя звание дачника примерит, и мне туда не мотаться.

Договорились? Ален, после смены кофе очень хочется, а то я могу среди разговора уснуть. Смена тяжелая была, не удалось прилечь.

— Да, у вас большое сердце. Едем.