Измена. У него другая семья

Глава 12

После обеда появляются Машка и Лиля. Подруги как свежее дыхание, красивые, благоухающие духами.

— А вот теперь все нам рассказывай и не смей что-то утаивать, хватит уже, — ругается Машка, выкладывая мне на кровать новую пижаму, халат и нижнее белье.

— УЗИ сделали, все нормально, — подхватываю полотенце и принесенные вещи, — Я сейчас, быстро в душ схожу.

— Сбегает, — укоризненно произносит Лиля.

— Удирает, я бы сказала, — кивает Машка.

— Ну девочки, я не специально, — пытаюсь я оправдаться.

— Да, конечно, знаем мы тебя, иди уже, — отмахивается Лилька.

Быстро принимаю душ, сушу волосы, чищу зубы. Хорошо, что у нас платная клиника и в палатах есть наборы со всем необходимым. Натягиваю пижаму, оценив Машкин юмор. Розовая в белых ромашках, словно специально искала такую. Сверху пушистый тоже розовый халат.

— Машка, вот припомню как-нибудь, — выхожу из душа, замотав волосы в хвост, — Что все розовое?

— Ты же девочка, — пожимает плечами подруга, — Вот тебе йогурт, булочка и быстро в постель. Изольда была?

— Ага, поворчала насчет своего отпуска, но сошлись на том, что отработаю за нее потом. Ей оказалось на руку. Обещали внучку на отпуск привезти, а у той сопли начались. Так что бабушка на время отменяется.

— Это тебе повезло, если бы Изольде пришлось внучку оставить, не простила бы она тебе, — смеется Лиля.

И правда, у Изольды дочь вышла замуж за моряка и жила теперь во Владивостоке. Приезжали они редко, только внучку на каникулы отправляли бабушке намного чаще. Изольда ждала внучку и оторвать ее от отпуска в это время было табу.

— Да уж, повезло, — проворчала я, впиваясь зубами в ароматную выпечку.

Появился аппетит — это хорошо.

— Мы ждем, — строго говорит подруга.

Вздыхаю и принимаюсь рассказывать, все равно не отстанут, да и мне нужно хоть с кем-то поделиться, что происходит. Подруги ахают, охают, матерятся. Когда заканчиваю свой рассказ, воцаряется минута молчания. Первой начинает возмущаться Лиля.

— Нет, ну какой гад! — всплескивает она руками и толкает почему-то Машку в плечо. Та удивленно оборачивается на нее, — А я тебе говорила, что этот Миша какой-то мутный, помнишь?

— Эх, вспомнила, — морщится, потирая плечо Машка, — Это когда было, на свадьбе.

— Значит, я пророк или гадалка, или кто там еще. На вашей свадьбе еще сказала, что Мишка — мудак.

— Да что ты говоришь? — взвиваюсь я, — А мне почему не сказала?!

— А ты бы поверила? Влюбленная как дурочка в него была. Послала бы меня куда подальше. Ну а потом, вроде живете нормально, я и засомневалась.

— Где были мои глаза, — расстроенно произношу я.

— Так, а вот слез не нужно, — тут же начинает ругаться Машка, — Хочешь ребенка потерять?

— Все, не буду, — вытираю ладошкой слезы.

— Одно не могу понять, зачем Любимому такую ерунду сказала? — морщит хорошенький носик Лиля, — С какого перепуга тебе на себя наговаривать? Что он о тебе думает теперь?

— А что я должна была сказать? Что мой муж разводится и ждет ребенка от моей сестры?! — возмутилась я.

— Нет, конечно, но и что ты спишь с кем-то кроме мужа тоже некрасиво, — задумчиво произносит Маша.

— Некрасиво, — вздыхаем мы хором с Лилей.

— И что тут за консилиум собрался у больного в палате? — грозный рык Любимого заставляет нас троих вздрогнуть и испуганно оглянуться на дверь.

— Группа поддержки, — брякает Машка, вскакивая со стула.

— На выход, — тут же указывает направление главный врач, — А у вас, дорогая Лилия Кирилловна, по-моему, дежурство уже началось.

— Ой, простите, извините, — суетится Лиля и наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку, — Поправляйся, позже зайду, — шепчет мне на ухо, а Любимов еще больше хмурится.

— Ну мы пойдем, — протискиваются мимо Сергея Геннадьевича подруги и растворяются в коридоре.

— Маргарита Юрьевна, мне кажется, вы к нам легли на сохранение и вам нужен полный покой. Напомните мне, где я ошибся? — сердито спрашивает Любимов.

— Нигде, — пытаюсь заползти под одеяло, оставляя только глаза.

— Если вы врач в нашей клинике — это не дает вам право нарушать часы посещений. Время указано в приемном покое на стене, и кто, как не вы, должны соблюдать эти правила.

— Я понимаю.

— Тем более вы отвлекаете от работы других врачей и мне не нравится, что они опаздывают на свою опять же работу.

— Мы исправимся.

— А если и другие больные начнут делать, что им захочется? У нас платная клиника и многие сочтут, что им можно нарушать…

— Хватит, Сергей Геннадьевич, — выползаю из-под одеяла, — Вы сердитесь, потому что я вам соврала.

— И это тоже, — улыбка трогает губы Любимого, но он тут же убирает ее, — Значит, вы все же не женщина… хмм… легкого поведения?

— Нет, — признаюсь я, — Но и рассказывать, почему я скрываю свою беременность, не хочу.

— А сразу можно было так сказать? — возмущается главный врач.

— Это имеет какое-то значение? — вопросительно смотрю на Любимого.

— Все в этой жизни так или иначе имеет значение, — философски произносит Любимый, — У меня к вам вопрос, Маргарита Юрьевна, судя по ситуации вы хотите спрятаться у нас в клинике, я прав?

— А что так можно было? — воодушевляюсь я, — Да, мне бы какое-то время прийти в себя и не появляться дома.

— Потом что?

— Развод.

— Вы твердо решили?

— Да.

— Тогда я могу вам предоставить на месяц жилье и работу, вне нашей клиники.

— В смысле?! Вы меня увольняете? Не имеете права, я беременна и вообще…

— Нет, да послушайте, не перебивайте, — морщится главный врач, — Мне нужна компаньонка, точнее, не мне, а …что как сложно-то все, — лохматит он озадаченно волосы на затылке, а я чему-то улыбаюсь. Никогда не видела главного врача таким рассеянным.

— А вы скажите проще, — ободряюще улыбаюсь ему.

— Если совсем просто, то мне нужна женщина. На время и желательно такая, что может держать язык за зубами и не лезть в мои дела. Так понятнее? — произносит Сергей Геннадьевич, чем вызывает во мне одновременно возмущение и просто дикое любопытство. Это в каком таком смысле нужна женщина?! Да и нельзя мне пока ничего такого!