Измена. У него другая семья

Глава 55

Жену Брагина я представляла несколько иначе. Мне казалось, что это такая мадам, обвешанная бриллиантами. Но нет, когда они вошли в дом, я скорее удивилась. Эта женщина в джинсах, белом длинном джемпере и белых кроссовках казалась слишком простой, но в то же время знала себе цену. Заметна и работа стилиста, уложенные и красиво окрашенные пряди пепельных волос, лицо сохранило свежесть и даже без надутых губ, что сейчас редкость. Невысокая, стройная, довольно милая. Глаза только грустные и немного воспаленные. Видимо, новость об измене мужа, да еще и наличие ребенка, принесло бессонную ночь этой женщине.

— Здравствуйте, — вежливо произнесла она, в свою очередь, разглядывая меня, — Вы Ксения? — с каким-то надрывом обратилась ко мне.

— Боже упаси, — сморщился, в свою очередь, Любимов, — Это моя жена, Маргарита, она родная тетя ребенка.

— Слава богу, — облегченно выдохнула жена Брагина, и я ее могла понять. Если бы мне предстояло встретиться с любовницей Сергея… Да я бы космы ей повыдергивала! А не вела себя как жертва измены.

— Моя жена, Екатерина, — представил нас Брагин, — Мы можем пройти?

— Конечно, — засуетилась я, приглашая их в гостиную.

Держим в прихожей людей, хозяева, называется.

— Вчера у нас была мать ребенка, — начал Сергей, когда все уселись на мягкий диван и кресла в гостиной.

— Сереж, — укоризненно посмотрела на него, — Может, чаю? — это уже Брагиным.

— Мы не чай пить пришли… — начал Степан Владимирович, а Екатерина сжала его руку останавливая.

— Я выпью, пожалуй, — с улыбкой обратилась ко мне, — Волнуюсь что-то.

Нервно поправила прическу, провела рукой по плечу, словно хотела обнять себя.

— Зеленый с мятой? — предлагаю я.

— Чудесно, — мягко отвечает женщина, а я выхожу на кухню, чтобы приготовить чай.

Пока завариваю, ставлю на поднос чайник, чашки в кухню заглядывает Екатерина.

— Рита, могу я с вами поговорить тет-а-тет? Пока мужчины там завели разговор о своем.

— Конечно, слушаю вас, — приглашаю ее сесть за высокую барную стойку в кухне и ставлю туда чашки, сахар, варенье. Наливаю нам чай. Мне кажется, что этой женщине неловко и нужно выговориться или просто успокоиться.

— Понимаю, вы думаете, что мы с мужем ненормальные, раз хотим выкупить ребенка от чужой женщины, — после недолгого молчания тихо произносит Екатерина, — Но я вам сейчас скажу кое-что, но это между нами. Степа не знает, точнее, знает, но не все.

— Слушаю вас, — наливаю ей в фарфоровую чашку чай.

— Мой муж… — я вижу, как этой женщине тяжело признать измену и ей больно, да, — Мне изменил, — с трудом произносит она, — Конечно, мне больно и я переживаю, но в этом есть и моя вина. Три года назад мне поставили страшный диагноз — рак. Я прошла, наверное, все круги ада от химиотерапии до операции. Степа был со мной постоянно, поддерживал как мог: лучшие клиники, врачи, лекарства. В итоге мне удалили почти все по женской части. Нет, я могла заниматься сексом, но сама близость стала для меня чем-то ненужным, даже отталкивающим. Я чувствовала, что просто перестала быть женщиной. Да и внешний вид у меня был такой, что краше только в гроб кладут. Я не осуждаю Степу, что он сорвался. Могу понять. Как он говорит, у него с вашей сестрой было всего один раз и так удачно, — горько усмехается Екатерина.

— Вы справились с болезнью? — трогаю ее руку, проявляя сочувствие.

— Вошла в период ремиссии, надолго ли не знаю, — Чувствую я сейчас себя хорошо, а регулярные занятия с психологом почти вернули меня к мужу. Он и не знал, что мои постоянные отговорки, это не прихоть, а действительно нежелание близости. Примерно пару месяцев мы уже полноценно живем как мужчина и женщина. Но я не буду оправдывать Степана, да, поступок некрасивый, согласна. Однако я его прощу. Переболею и прощу. А вот что касается мальчика…

Тут Екатерина замолкает, задумчиво смотрит в окно, делая маленькие глотки из чашки.

— У нас одна дочь, а я могу в любой момент вернуться в лапы болезни. Тогда у Степана не останется никого из близких: дочь рано или поздно выйдет замуж, уедет в новую семью, родителей у моего мужа уже нет. Но с мужем останется близкий человек, и я надеюсь, даже уверена, что смогу полюбить его как своего. Я всегда любила детей, хотела их больше, но судьба распорядилась дать мне лишь дочь. Может, это такой подарок за все мои мучения? — горько усмехается Екатерина.

— Сочувствую вам всем сердцем. Но иногда в жизни происходит поистине чудо, и она меняется к лучшему. Если вы найдете в себе силы простить своего мужа, то и его ребенка полюбите, я почему-то в этом уверена.

— Я тоже, — кивает жена Брагина, — Для себя я решила, посмотрю на него, возьму на руки и если ничего во мне не отзовется, то нет. Рисковать чужой судьбой я не буду. Насколько я поняла, вы готовы оставить племянника себе?

— Да, этого хочет мой папа, муж и я.

— Но мы и не хотели, чтобы вы забыли о ребенке. Даже если он будет жить с нами и считать нас своими родителями, почему у него не может быть тети и дяди, да и лишний дедушка не помешает, у нас всего один, мой папа, — улыбается Екатерина.

— Даже не знаю, что вам на это ответить, — признаюсь я, — Хотя… Пойдемте.

Встаем, и я веду жену Брагина по лестнице в детскую комнату. Там, как настоящий нянь дремлет в кресле-качалке папа с книгой в руках, стоят две кроватки, где спят два карапуза. Мне интересно, к кому подойдет Екатерина. Она же никогда не видела ребенка, легко может спутать с нашим. Я специально не подхожу к кроваткам, прикладываю палец к губам, кивая на папу. Жена Брагина понимающе кивает и с тревогой разглядывает спящих детей. Ее взгляд скользит от одного к другому, ищет похожие черты мужа на младенческих лицах. Мое сердце того гляди выпрыгнет из груди от напряжения. Сама не знаю, почему мне так важно, чтобы она узнала своего ребенка, который, возможно, станет ее сыном. И, наконец, Екатерина делает свой шаг в направлении одной из кроваток. Шаг судьбы.