Измена. У него другая семья

Глава 49

Просыпаюсь от звука двух любимых голосов. Один пищит, а второй тихо так успокаивает, ласково, нежно. Никогда бы не подумала, что Любимов может так ворковать с младенцем. Ловлю себя на мысли, что как со своим, и тут же отбрасываю. Свой он для Сергея, даже ни секунды не собираюсь сомневаться. И мы уже почти забыли, что физически у нашего сына другой отец. Сергей — отец нашего Макара, только он.

— Ну вот, разбудили нашу маму, — Сергей поворачивается ко мне, с сыном на руках, — Ну ты даешь, спящая наша красавица. Три часа уже с ним сижу, а Макарка, между прочим, есть хочет.

— Давай его сюда, — тяну руки к сыну и тут же получаю драгоценный кулек.

Сергей передает мне осторожно, придерживая головку. Садится рядом, пока я прикладываю к груди. Молока еще мало, поэтому Макарка пыхтит, трудится. Какое же это волшебное чувство, когда кормишь своего ребенка. Первая неделя после родов, а я каждый раз уплываю в какой-то счастливый мир, когда кормлю Макара.

Сергей сидит, подперев подбородок рукой, и смотрит на нас, любуется.

— Знаешь, Ритка, если бы мне кто сказал, что я буду, как дебил пялится на грудь любимой женщины и возбуждаться, только не так, а по-другому как-то, я бы пальцем у виска покрутил, — мечтательно произносит Сергей, вызывая во мне глупое хихиканье.

— А с Аней у тебя такого не было?

— Лида не кормила ее. Сказала, что ей мешает быть привязанной к ребенку. Я настаивал, даже прочитал лекцию о пользе материнского молока, но мне сказали, что я ничего не понимаю в современных молочных смесях для кормления. Они, мол, не уступают в питательной ценности. Лиду было трудно в чем-либо убедить. Да и не хотел я любоваться на ее грудь, — хмыкает Любимов.

— И как же ты возбудился? — поднимаю бровь, и даже Макар перестает на секунду есть.

— Я же сказал, это не желание обладать тобой, не обольщайся. Хотя, надо сказать, что за неделю после родов я готов пристроиться вместо Макара и заявить о своих правах.

— Извращенец, — фыркаю я.

— У меня сейчас другое чувство. Ты была в музее, где выставлены произведения искусства?

— Ну? — чувствую какой-то очередной подвох.

— Там была картина или статуя, которая вызывала в тебе восторг?

— Допустим…

— Это не то, — смеется Сергей.

— Да ну тебя, говори уже, а то ходишь вокруг да около.

— А, нашел. По телевизору показывают детеныша тюленя. Такие белые, пушистые. Смотришь — и улыбка до ушей. Няшность в душе зашкаливает. Ты вроде бы мужик, не надо тебе вот этих вот соплей. Сидишь и смотришь, улыбу давишь, а в душе тюльпаны цветут.

— Ох, иногда я тебя лучше бы не слушала, — склоняюсь к уснувшему сыночку и целую губами в пушистую макушку, вдыхаю сладкий младенческий запах.

— Уснул? Дай мне, а? — тянется руками Любимов.

— Я тоже подержать хочу, — дую губы.

— Подержишь, пока я на работе, а сейчас, дай сюда.

Отдаю сына любимому мужчине и смотрю с улыбкой, как он ходит с Макаркой на руках по комнате и что-то там бубнит на своем, мужском. И от этого так щемит нежностью, что слезы наворачиваются. Не думала, что Любимов настолько станет отцом чужому сыну. И, словно подтверждая мои слова, тихо вибрирует мой телефон на тумбочке у кровати. Поморщившись, беру трубку, а Сергей выходит из комнаты.

— Я получил результаты ДНК, — бывший муж, как всегда, говорит резко, не здороваясь, — Ты специально это сделала, да?

— Что? Забеременела от мужа не вовремя?

— Удивляюсь, как вообще такое случилось.

— Объяснить, как это бывает между мужчиной и женщиной? Какие проблемы, Миша? Этот ребенок никаким боком к тебе не относится.

— Это мой ребенок!

— Нет, ты от него отказался, я передала акции завода за него. Когда мой сын вырастет, я ему так и расскажу.

— Ну ты и стерва! — взрывается бывший муж, — Я в суд на тебя подам!

— За что? — искренне удивляюсь я, — Ты сам отказался, тебя никто не заставлял.

— Обстоятельства заставили. Я не мог допустить, чтобы моими деньгами пользовался твой любовник.

— Сергей. Мне. Не любовник! — по словам произношу я, — Он — мой муж, и у нас родился сын. Прошу тебя больше не звонить мне ни по какому поводу.

— Моя мать хочет увидеть внука, — словно не слышит меня Михаил.

— Нет, я уже сказала, ваша семья должна забыть, что этот ребенок каким-то боком относился раньше к вам.

— Рита, ты же знаешь мои возможности. Я могу все вернуть назад и отсудить у тебя ребенка, — угрожает мне бывший муж.

— А ты не знаешь мои. Не все решается деньгами, мой дорогой. И у тебя тоже теперь есть сын.

— Мы еще ждем результаты ДНК, но Ксения мне не будет врать, в отличие от тебя. Если бы ты сказала раньше…

— Когда? До того, как ты начал с ней спать за моей спиной? Тебе всего лишь нужно было подождать, а не искать мне замену.

— Мне не важно, от кого у меня будет наследник, — признается Михаил.

— Тогда какого овоща ты мне звонишь?! — кидаю трубку, сердито складывая руки на груди, сверлю взглядом Любимова, который заглядывает в комнату, — Подслушивал? — рычу на него.

— Да ты что?! — праведно возмущается он, — Я никогда бы не посмел!

— Ну да, ну да, — усмехаюсь я.

— Вот те крест, — клянется Любимов и заходит в комнату, присаживается ко мне на кровать с Макаром в руках, — Я тут подумал, что пока наш сын маленький, слово хрен все же должно присутствовать в нашем разговоре.

— Офигеть, все же подслушивал.

— Нет, я слышал, а это разные вещи, — наклоняется ко мне Любимов, — Ритка, а ты за вторым ребенком когда пойдешь? — шепчет мне томно на ушко.

— Ох, уйди с глаз долой, — ныряю под одеяло, — Я с первым только пришла.

— А я бы сходил, делать уж больно приятно этих детей, — признается Сергей, а я уже смеюсь в голос. Нет, Любимов неисправим, но таким он мне и нравится!