Измена. У него другая семья

Глава 43

Это надо видеть лицо Любимова, когда я спускаюсь с крыльца клиники под руку с Лилей. Такой взгляд, что хочется спрятаться в норку и сидеть тихо-тихо.

— Здрасте, — топчется рядом с его машиной подруга, не зная, садится ли ей к Любимову или мы пройдем мимо.

— И вам не хворать, а вот вам, Маргарита Юрьевна, выговор, — хмурит брови Любимов.

— Мы, вообще-то, за телевизором собирались, — подхватываю Лилю под локоть, тяну к ее машине.

— Ты что?! Это же Любимов! — шипит на меня подруга.

— Мы за телевизором, — кричу Сергею и слышу, как взрывается ревом движок его машины.

Черный внедорожник, как затаившаяся пантера, рычит угрожающе.

— Юрьевна? На моей поедем, — приоткрывает окно Любимов, а Лиля трясется, между нами, — Лилия Игоревна, вас дома дети не ждут?

— Пока нет, Сергей Геннадьевич, — удивленно смотрит на него подруга.

— И муж не ждет?

— Неа.

— А рыбок не забыли покормить?

— Точно, рыбки! — щелкает себя по лбу Лиля, — Сдохнут.

— У тебя нет рыбок, — рычу на нее.

— Ты что, не видишь, что ему ты нужна, а не мы обе? — шепотом произносит подруга, — Иди, дочь моя, благословляю.

— Ля ты крыса! — обиженно смотрю на ранее верную подругу.

— Да куда я против Любимого, он же мне горло потом перегрызет на пятиминутке, — оправдывается Лилька.

— Предательница, — ворчу я, — Припомню потом.

— Ой, да ладно, спасибо скажешь. Иди, цербер ждет.

— Юрьевна!

Подпрыгиваем от громкого рыка Сергея.

— У вас там что, совещание, которое перерастет в митинг и бунт?!

— Да иду я, иду, — отхожу от Лили и иду к Любимову, словно на казнь.

— Не ожидал от тебя, — обиженно произносит Сергей, — Решила соскочить?

— Я?! Да никогда, но не сегодня, — смотрю Сергею в глаза и вижу, как там прыгают чертики. Вот демоняка какой!

— Понял, значит, телевизор, — тяжко вздыхает Сергей, а у меня такое ощущение, что я ему игрушку в магазине не купила.

И дело не в том, что мне не хочется или нельзя, напротив, все можно, а хочется так, что сердце стучит в груди как бешеное. Сама не понимаю, чего боюсь.

— А Аня где? — предпринимаю последнюю попытку отмазаться.

— Няню вызвал… На ночь! — сердито играет бровями Любимов, — Короче, Юрьевна. Сейчас быстро покупаем первый попавшийся телевизор и едем к тебе.

— Зачем? — пищу испуганно.

— А чтобы передумать, надумать и отказаться не успела.

Машина с рычанием срывается с места, но тут же Любимов успокаивается, едет ровно, осторожно. Смотрю на его сосредоточенный профиль, а по груди тепло разливается. Ну чего я в самом деле? Мой же мужчина. Во всех смыслах мой. Чего я боюсь? Что в постели ему не понравлюсь? У него-то опыта побольше моего. Я только с мужем была, а тут чужой мужчина. Хотя какой Любимов чужой, роднее всех уже стал, а все равно страшно. Все происходит у всех одинаково, ничего нового, а вот боюсь, и все тут.

— Держи, — сует мне что-то в ладошку Сергей, и я смотрю на бантик, что он оторвал от моего белья зубами.

Откуда-то из глубины поднимается смех, и я фыркаю, едва сдерживаясь.

— Приедем, пришивать буду, — добивает меня своими словами Любимов, и я уже смеюсь открыто.

Внезапно все мои страхи куда-то пропали, я уже смотрю на Любимова, практически сжирая глазами.

— Не смотри на меня так, — сквозь зубы произносит он, — Иначе не видать тебе телевизора.

— Да и овощ бы с ним! — решительно говорю я, а Любимов едва успевает нажать на тормоз, чтобы не въехать в зад остановившейся на светофоре машине.

— Юрьевна! Адрес, быстро! — рычит на меня.

— Какой? — и правда, какой? У меня в голове полная пустота.

— Твой!

— Аа, — говорю адрес, а Любимов ругается, с визгом разворачивается через две сплошных и едет обратно. Так как изначально, мы ехали, не пойми куда.

Не могу попасть ключами в замок, — Сергей обхватывает мою руку своей и открывает дверь. Она захлопывается, заставляя нас вздрогнуть, и словно дает отмашку. Срываемся друг к другу. Его губы аккуратно прижимаются к моим, затем мажут в сторону и возвращаются.

— Нежно? — хрипло произносит Любимов.

— Осторожно, — сглатываю я, но какой там!

Тут же все забываем. Мое сердце на грани взрыва, а Любимов подхватывает меня под попку, заставляя обвить его ногами. Куда-то несет, что-то ищет. Я не смотрю, я впилась зубами и губами в его шею, тону в запахе любимого мужчины.

— Юрьевна, где кровать, твою мать?! — взвывает он, а я мычу что-то нечленораздельное.

Наконец, находит мою спальню и останавливается на грани между до и после. Жадно и больно врезается в мои губы, терзает их с глухим рычанием. Я уже ничего не соображаю, в ответ, тоже рычу, стукаясь с Сергеем зубами. Мне мало этих губ, его языка, я сожрать его хочу. Все кипит внутри, бурлит от нетерпения. Трещит белье, сталкиваемся голыми телами, выдаем на пару громкие стоны.

— Прелюдии не будет, — руки Любимова шарят по моему телу, мягко отпускают на кровать.

— Да какая тут прелюдия, — выдыхаю я.

Кожа к коже, дыхание рваное, беспорядочное. В эмоциях впиваюсь ногтями в каменный зад Любимова и охаю от его твердости между моих ног. Осторожно, бережно… Все… Слышу, как скрипит зубами, выдыхает, едва сдерживаясь.

— Как? — его вопрос едва ли я услышала, но на каком-то автомате киваю, и тогда нас топит в ощущениях.

Скребу пальчиками по его затылку, вздрагивая от ускоряющихся толчков. Задыхаюсь, губы Сергея находят мои и гасят крик, когда он спускает себя с тормозов. Отпускаю его, руками вгрызаясь в покрывало на кровати, и выгибаюсь в безмолвном крике от волны удовольствия, а за ней на подходе другая. Мотаю головой из стороны в сторону, чувствуя, как содрогается во мне Сергей, выплескивая все, что накопилось за эти месяцы.

— Ты не представляешь, каких сил мне стоило не порвать тебя, как тузик грелку, — выдает Любимов, падая рядом со мной и тут же подтягивая на себя мое обездвиженное тело, — Жива?

— Нееет, — пытаюсь промычать я, плавая в какой-то сладкой невесомости.

— Эх, Ритка, люблю ведь тебя, — вдруг выдает Любимов, а я начинаю трястись от едва сдерживаемого смеха, — Ну все, изнасилую бережным способом, еще пару раз, — обещает мне и с рычанием впивается в мое голое плечо губами.

А я смеюсь, уплывая в эйфорическое состояние.