Измена. У него другая семья

Глава 2

Любимов, как всегда, в ударе. Разносит Тимофея Константиновича в пух и прах.

— Что значит сказать клиентке, что «Доскрипеть рядом с дедом»? Вы издеваетесь, да? — злой Любимов то еще зрелище. Рядом с ним дракон кажется няшечкой.

— Сергей Геннадьевич… — начинает красный и потный Тимошка, но Любимый резко рубит рукой.

— Во-первых, Лидия Петровна кроме того, что пациент, еще и клиентка, которая платит за свое лечение и пребывание в нашей клинике, во-вторых, вы даже не посмотрели результаты анализов, а что-то там додумали в своей голове. Если вас смущает ее возраст, то восемьдесят пять — это не приговор и ей еще жить и жить.

— Сергей Ген…

— Уйдите с глаз моих, Тимофей Константинович, — обрывает его Любимый, и Прохорова сдувает с места, а потом и из кабинета, — Надеюсь, всем понятно, что так делать нельзя?

Обводит присмиревших врачей своим взглядом. Даже я внутренне подбираюсь, сажусь по стойке смирно, выпрямив спину.

— Далее по графику… — начинает Любимов и все дружно выдыхают.

Когда планерка закончена, все встают и шустренько так покидают кабинет.

— Кравцова, задержитесь, — голос в мою спину, как контрольный выстрел.

Бросаю на Машку испуганный взгляд, а она пожимает плечами и смывается из кабинета. Предательница. Возвращаюсь на свой стул и сажусь, смотрю в ожидании на Любимова.

На этого человека приятно смотреть, но только когда он не смотрит тебе в глаза, как сейчас мне. Сразу вспоминаешь все свои грехи, что успела сотворить за 28 прожитых лет, начиная с пеленок. У Сергея Геннадьевича такой взгляд, что прошивает насквозь. И самое интересное, глаза-то красивые, голубые с серыми крапинками. Да и вообще он мужик интересный, высокий, широкоплечий, красивый. Да, красивый. Мужская такая красота, как Машка говорит «отдаться ему хочется, прямо на этом столе». Провожу по полированному столу ладонью и краснею, представляя Любимого, как он тут… Да чтоб меня, гормоны играют, что ли? Совсем не о том думаю.

— Итак, Маргарита Юрьевна… — начинает Любимов и я внутренне готовлюсь услышать какую-нибудь гадость. Может, я юбку забыла надеть или макияж слишком сильный? Хотя из макияжа у меня только тушь осталась, но Сергей Геннадьевич найдет к чему придраться, обязательно.

— Мм? — только и могу произнести я, смотрю на него как кролик на удава. И почему я его боюсь? Не могу объяснить, ну никак.

— Изольда Михайловна, ваш, кстати, куратор, если вы не знали, — скептически ухмыляется белозубой улыбкой Любимов, — Уходит с понедельника в отпуск на 21 день. Вы, надеюсь, в курсе этого?

— Конечно! — прикладываю руку к своей груди, а точнее, к сердцу, — Мы с ней уже обсудили все рабочие моменты. Кого она сможет, перенесла, тех клиентов, которые только к ней ходят, а новых перезаписали по графику.

— Так вот, насчет графика, вам придется взять и ее ночные дежурства, — складывает руки на груди Любимов и выпрямляет ноги. Развалился на своем кресле как довольный тюлень.

— Возьму, вариантов нет, — вздыхаю обреченно.

— А что так уныло, Маргарита Юрьевна? Не хотите работать? — тут же сверкает своими синими глазами Любимов.

— Почему это сразу не хочу, я же тоже когда-нибудь в отпуск пойду.

— И когда он у вас?

— Еще не записывала, но, скорее всего … — произвожу в уме нехитрый подсчет. Если сейчас у меня пусть будет почти месяц, то май, июнь.... — Сентябрь, да, сентябрь.

— А почему именно этот месяц? — интересуется Любимов.

— У мужа отпуск и день рождения, — тут же сообщаю я.

— Да, муж — это святое, — ухмыляется Любимов, — Меня ваши семейные дела не интересуют, главное, чтобы работать не забывали.

— Вас что-то во мне не устраивает, Сергей Геннадьевич?

— Меня?! В Вас? А что меня должно устраивать?

— Ну хоть что-то, я неплохой человек и специалист, вообще-то, — приподнимаю скептически бровь.

— Да что вы говорите, Маргарита Юрьевна, надо же и не догадывался, — встает из-за стола Любимов, — В понедельник ваш новый график мне на стол, пожалуйста.

Идет к дверям из кабинета, а я тоже встаю.

— И Маргарита Юрьевна, какие все же у вас резкие духи. Не могли бы вы не душиться на работу, врач все-таки, — и он выходит из кабинета, оставляя меня с открытым ртом, вот ведь скотинка какая! Почему если мужик красивый, обязательно избалованный и жуткий эгоист. Хотя мой муж не такой, Миша — совсем другой человек. Очень серьезный, ответственный, деловой… Аж тошнит! Добавляю про себя и улыбаюсь, иду на выход.

В коридоре никого нет, начался обход. Пациенты все по палатам, ждут врачей. Моя ночная смена подошла к концу, и я бегу в ординаторскую, скидываю халат и всовываю ноги в сапожки на высоком каблуке. Любимов запрещает ходить по отделению клиники на каблуках, особенно в стационаре. Но я-то домой иду и не собираюсь ходить как монашка.

Встаю у шкафа с верхней одеждой и разглядываю себя в зеркало. Красивая, да. Молодая, стройная, невысокого роста, но и это меня не портит, зато кажусь хрупкой. Каштановые, темные волосы, пухленькие губы, черные ухоженные брови и длинные ресницы. Кожа красивая, не смуглая, словно фарфоровая. Грудь на месте, ноги не кривые, что еще нужно для молодой девушки двадцати восьми лет? Правильно, ребеночка не хватает. Ладно, чтобы там не говорил Любимов, в сентябре я ухожу в отпуск, а потом в декрет и пока, прощай товарищ узурпатор, Сергей Геннадьевич!