Измена. У него другая семья

Глава 30

— Уходи! — рычит Ксения, — Ой, что-то мне плохо, — начинает она обмахиваться ладошкой и садится на пуфик в прихожей.

Я было дернулась к ней, но смотрю на здоровый румянец на щеках, и что-то перехотелось. И пусть я врач, должна как бы обеспокоиться, но вид сестры меня не взволновал. Выглядит по-прежнему, играет на публику.

— Плохая игра, Ксения, я врач, сразу вижу, — открываю дверь в подъезд, а там стоит, скучает Любимов.

— Опять вы, — рычит сестра, а Любимов скалится своей белозубой улыбкой:

— Ксения, как вас там, впрочем, мне все равно, не рад вас видеть, вот совсем. Сам себе удивлен, но не расстроен, — Сергей, как всегда, на своей волне.

Выдал за секунду все свое отношение к моей сестре, чем меня особо порадовал. Вот почему у меня так не получается?

— А вы, я вижу, водителем подрабатываете, да грузчиком заодно, — ехидно улыбается сестра, — Трусы с шубами из чужих квартир помогаете таскать.

— Что делать, что делать, приходится. Клиентам отказываю, совсем зубы на полку положил. Как жить-то дальше, без ваших денег буду? — хмурится Любимов, а потом расцветает, — Забыл, у вас их и нет, а у Риты скоро куча будет, поэтому сумки нам еще пригодятся.

Подхватывает из моих рук чемодан, сумку и пропуская меня вперед, идет за мной. Но это был бы не Любимов, если бы не сказал еще что-нибудь, пока Ксения стояла, открыв рот и собираясь с мыслями:

— Не трудитесь своими мозговыми извилинками, беременным это вредно. Хотя вам можно, чему там особо напрягаться.

Мы не стали ждать лифт и идем по лестнице, когда Ксения ожила и сверху летит тапочка на невысоком каблучке с белым помпоном. Тоже моя, кстати.

— А вторую? — кричу я сестре.

— Суки! — доносится до нас, а мы с Любимовым хихикаем как дети, что сделали гадость.

— Вообще, это непрофессионально, — сквозь смех выговариваю Любимову.

— В профилактических целях можно, но клиент скорее… — задумывается на мгновение Сергей, — Безнадежен, вот.

— Ох, — улыбаюсь я от уха до уха, когда сажусь в машину.

Сергей ставит на заднее сидение мои сумки и заталкивает чемодан. Что-то подозрительно долго там возится, тихо вздыхая и ахая.

— Ну что там? — поворачиваюсь к нему, и брови сами собой ползут вверх. Любимов торопливо заталкивает мое нижнее белье в сумку.

— Развалилось тут все, оно само, — оправдываясь, ворчит он и поднимает в руке трусы, черный кружевной комплект. Полупрозрачный шелк с перламутровыми черными жемчужинами по центру в виде розочки, — Однако, — расплывается Любимов во все лицо, довольный и счастливый.

— Положи на место, — шиплю я, но куда там.

Теперь Сергей все складывает, медленно, рассматривая каждую тряпочку. Поднимает двумя пальцами нежно-сиреневый бюстгальтер с белыми крошечными бантиками.

— Я понял, — наконец, заталкивает остатки белья снова в сумку.

— Что?! — возмущаюсь я, — Зачем мое белье разглядывал?

— Нет, до меня, наконец, дошло, — Сергей закрывает дверь, обходит машину и садится за руль.

— Что дошло? — сержусь я.

— Всю жизнь думал, точнее, предполагал, что под белыми халатами или медицинской формой не все так просто. Ты перевернула весь мой мир, Ритуля — фетишистуля.

— Кто?! — открываю еще шире глаза.

— Столько белья я не видел ни у одной женщины, — заводит машину Любимов и довольно улыбаясь, трогается с места, — Красивого белья, надо сказать.

— Да там всего-то… — пытаюсь сосчитать в уме, сколько комплектов, — Мало там.

— Заедем, купим еще? Покажешь мне вечером? — хитро прищуривается Сергей.

— Вот еще, — фыркаю я, — Может, дефиле тебе устроить?

— О да, — мечтательно произносит Любимов, а я поднимаю руку, чтобы дать ему подзатыльник, — Во-первых, я за рулем, а во-вторых, не заслужил, и, в-третьих, твой пока еще начальник. Аргументы достаточные?

— Живи пока, — соглашаюсь я, сама еле сдерживаюсь, чтобы не смеяться в голос.

Едем, слушая какую-то музыку, я думаю о Ксении, пока мы подъезжаем в садик за Аней. Любимов выходит из машины, закрывает дверь, затем снова открывает и наклоняется ко мне. Его лицо слишком близко, а в глазах такие черти прыгают, что я невольно подаюсь к нему ближе.

— Впечатлен, покорен, настроен решительно, — выдает Сергей и, чмокая меня в нос, исчезает снова за дверью.

— И что это сейчас было? — ошарашенно смотрю, как он скрывается за воротами детского садика.

Сергей возвращается с Аней через десять минут и усаживает дочь в детское кресло, пристегивает. Анечка, что-то рассказывает мне, показывает рисунок, который нарисовала, а Любимов молчит, нахмурился.

Подъезжаем к дому, я беру Аню за руку, веду внутрь. Там девочка раздевается и убегает к себе в комнату, а я жду Любимова. Тот заходит, ставит чемодан, сумку и снимает куртку. Я молча наблюдаю за ним, пытаясь угадать, что случилось, но в голову ничего не приходит от слова совсем. Наконец, Любимов подходит ко мне. Руки в карманах, взгляд сердито прищурен.

— И? — спрашиваю я, — Мне сваливать из твоего дома? — говорю напрямую.

— С чего ты так решила? — удивленно приподнимает свои брови Любимов.

— У тебя такой вид, что пока ты забирал дочь, что-то резко поменялось.

— Так и есть, но тебя это никак не касается, — уклоняется от ответа Сергей.

— Или касается? — настаиваю я, — Если все так серьезно, то я могу уехать на съемную квартиру.

— Серьезнее некуда, но уезжать тебе не нужно, — усмехается, наконец, Любимов.

— Скажи, ты меня пугаешь. Все нормально было, когда ты уходил за Аней.

— Понимаешь, Маргарита Юрьевна, есть такие люди, что всегда и везде все портят. Вот талант у них такой. Только расслабишься на тебе и прямо по яйцам, — морщится Любимов.

— Ну, говори уже. Раз пошло в ход мое имя и отчество, а не привычные обзывалки, то все и правда серьезно, — чуть ли не умоляю я его. Так и хочется подойти, обнять и прижаться, а там пусть говорит что хочет. Главное рядом, главное вместе.

— У Ани в субботу день рождения, ты знаешь.

— Знаю, да, и что твои родители приедут, — с готовностью отвечаю я.

— Угу, а кроме родителей, прилетит еще и мама Ани, моя бывшая жена, — рычит Любимов, а я у меня подкашиваются ноги. Вот и приплыли.