Измена. У него другая семья

Глава 39

Любимов был бы не Любимов, если бы принес мне обычные колготки. Нет, притащил тонкие черные чулки с широкой кружевной резинкой.

— А если бы у меня было короткое платье? — возмущалась я, когда за ширмой натягивала на себя эту прелесть.

Я ничего не имела против чулок, но у Сергея был такой лукавый взгляд, что стало ясно: все происходящее доставляет ему невероятное наслаждение.

— Юрьевна, если бы не я, ты бы ходила как монашка, — выдает Любимов.

— Да что ты говоришь?! — возмущаюсь я, появляясь из-за ширмы в кремовом прямом платье с коротким рукавом и длиной чуть выше колена.

В руках держу туфли-лодочки на тонком каблучке и ремешком крест-накрест с застежкой. Провокационно смотрю на Сергея и выставляю вперед правую ногу, опираясь на пальчики.

— Не могу застегнуть, — сообщаю Любимову и вижу, как яркие лучики синим светом вспыхивают в его глазах.

— Ох, Юрьевна, а ты умеешь подать себя, оказывается, — опускается передо мной на корточки Сергей.

Берет мою ножку, обхватив тонкую щиколотку своими руками, ставит себе на колено. Подаю ему туфельку и чувствую себя Золушкой, которой принц примеривает хрустальную туфлю. Любимов ловко застегивает тонкий ремешок и проводит руками по чулкам, поднимаясь до моего колена. Шлепаю его ладошкой по рукам и убираю ногу. Царственно подаю другую, стараясь не засмеяться. У Любимова такой восторженный вид, словно он первый раз держит в руке женскую ножку. Все это довольно эротично, и я признаюсь сама себе, что Любимов меня возбуждает. Особенно вот эти его выходки с бельем, чулками… Как же с ним в постели?

Н-да, не туда меня снова унесло. Чувствую снова легкие поглаживания моих ножек и отнимаю у Любимого новую игрушку в виде моих ног в чулках.

— Злая ты женщина, Юрьевна, — печально вздыхает Любимов, поднимаясь с корточек, — Я тебе ножки глажу, а ты… — наигранно отмахивается рукой.

— Ты мне лучше скажи, почему охрана его пропустила и не пришла на сигнал? — рычу на Сергея, пока мы выходим из кабинета.

— А никого нет, — разводит руками Любимов, — Знаю, знаю, что так не делается, но у нас нережимное предприятие. Короче, заняты они были. В шестой палате подрались наши любимые пациенты. Один у другого капельницы отобрал, типа проход загораживает, второй в долгу не остался и саданул ему костылем. Охрана побежала их разнимать, а в итоге оказалось, что не сошлись они по политическим взглядам. Лежали спокойно, разговаривали и на тебе, про власть нашу заговорили. Уволить не уволю за то, что охрана пост оставила, но премии лишу. Работнички.

Мы спускаемся к его машине и едем за Анечкой, потом в ресторан. Хочу спросить Любимова, как его родители приняли историю с появлением Лиды, но и не могу. Кто я такая, чтобы вмешиваться в их семейные дела? Тем более, сейчас отношения Сергея с бывшей женой не столь важны, как решение его отца по поводу клиники. Условия были сказаны довольно понятные: если я понравлюсь и озвучу свое нежелание уезжать, клиника будет за Любимовым. А я не представляю на его месте другого владельца. Сергей — лучший выбор, именно он сделал и делает очень много.

В ресторан заходим под веселую болтовню Ани. Девочка рассказывает мне о предстоящем утреннике в Детском саду. Они готовят танец ягодки, и сегодня им дали красивые костюмы, у Анютки костюм малинки.

— А на лбу у меня вот такая малинища! — восхищается девочка, показывая мне сложенные ладошки.

— Тяжелая? — интересуюсь я.

— Неа, на глаза только все время падает, — прыгает Аня по проходу между столами навстречу к дедушке и бабушке.

Вежливые приветствия, стандартная беседа, в основном разговор крутится вокруг внучки. Бабушка и дед слушают болтовню Анютки, а мы с Любимовым ковыряем вилками в тарелках. Вроде и томленое в горшочках мясо вкусное и салат, но лишь за десертом разговор склоняется в нужную нам сторону.

— Рита, вы же работаете в одной клинике с Сергеем? — начинает отец Любимова, — И как вам, все нравится?

Понимаю, что наигранный восторг сейчас будет совсем не уместен. Мне нравится то, что делает Сергей, но бурно восхищаться я не буду.

— Я попала в клинику к Сергею еще сырым специалистом, считаю, что именно его клиника… Простите, ваша, стала для меня чем-то большим, а не просто работой. У Сергея сложился замечательный коллектив врачей, который довольно опытный, образованный. Специалисты подобрались разные, и теперь в клинике почти полный перечень услуг. Не хватает только стоматологии и детской педиатрии. Если будет и это, то люди смогут обслуживаться у нас сразу всей семьей. А какой у Сережи стационар? Пусть и не сильно большой в глобальном смысле, но в палатах уютно, спокойно. Персонал внимательный, ответственный…

— Это все звучит как реклама, — улыбается отец Сергея, — А вот вы, как будущая жена, хотели бы сделать клинику своим семейным делом? Заниматься всеми этими нововведениями, развивать?

— Я?! Конечно! Меня особенно интересует детское отделение, — не подумав, признаюсь я и вижу, как переглядываются родители Любимова.

— Вот как… — задумчиво произносит Геннадий Федорович, бросая на меня заинтересованный взгляд.

— Ну что вы все о делах, Гена, — возмущается Виктория Петровна, — Ты же все решил еще сегодня утром.

Я чувствую, как напрягается рука Сергея, которая сжимает мои пальчики. Только сейчас понимаю, как ему важно, чтобы его отец сохранил свой бизнес в России. Доверил его своему сыну, отдал полностью. Любимов вытянет, я в это верю. Он сможет.

— Мне кажется, или вы не говорили, когда планируете свадьбу? — хитро прищуривается Геннадий Федорович, — Нам бы хотелось побывать на этом событии.

— Папа, хватит ходить вокруг да около. Ты заставляешь Риту волноваться, — строго говорит Сергей, — Я хочу услышать твое решение, мое — ты знаешь. При другом руководстве я в клинике не останусь, и Рита тоже.

Киваю, подтверждая слова Любимова.

— Что же, — вздыхает отец Сергея, — Я хотел сделать подарок на вашу свадьбу…

Тянет мучительно долго, словно еще раз обдумывая свое решение, за что получает тычок по ребрам от локотка своей жены.

— Ладно, клиника ваша, — отмахивается он от нас, как от назойливых мух.

Радуемся, улыбаемся, пока Геннадий Федорович не задает следующий вопрос:

— А о будущем внуке или внучке, когда собирались сообщить? — чем повергает меня в шок, заставляя открыть от удивления рот. Откуда он узнал? — Ну а что, у нас комнаты рядом, думаешь, я не узнаю эти звуки утреннего токсикоза. Вы поэтому не спите вместе?

Переглядываемся с Любимовым, словно немые. Даже слова не можем сказать, но Сергей быстро выкручивается из ситуации.

— Это временно, Рита была на сохранении, и сейчас ее от меня… тошнит, — добавляет он, чем ловит мой сердитый взгляд.

— Ты мне ничего не сказал, что вы ждете ребенка, почему?

— Потому что это не его ре… — начинаю я, но ойкаю от боли в сжатых Сергеем пальчиках.

— Повторю, Рита была на сохранении, и мы боялись, — продолжает Сергей, — Врачи тоже иногда бывают суеверными. Тем более, это первый ребенок у Риты, опекаю как могу. Мой ребенок — настоящий боец, цепляется за маму как может, поэтому мы на эту тему не говорим… пока.

Смотрю удивленно на Сергея, чувствуя, как он снова легко сжимает мою руку в своей, словно успокаивая. Наш, мой… Он что, только что объявил моего ребенка при всех своим?!