Казачонок 1860. Том 3

Глава 14 Поймать на живца

Мы стояли с Яковом и переваривали сложившуюся ситуацию. Крупными мазками план уже был оговорен, оставалось начать действовать, но что-то определенно не давало мне покоя.

— Ты чего задумался, Гриш?

— Да понимаешь, общая картина не складывается, — поморщился я.

— Ну-ка, о чем это ты?

— Ну вот гляди. Новости о пропавших торговых обозах близ нашей и соседних станиц когда начали поступать?

— Э-э-э… кажись, около месяца, а то и полутора назад, — прикинул Яков.

— Вот, — кивнул я. — А на разъезд нападение было организовано только позавчера. И если пощипать обоз ухари найдутся ради выгоды, — то, для чего тогда на разъезд нападать? Это же не легкая цель с двумя-тремя плохо вооруженными охранниками, там риск очень большой.

Ощущение такое, что люди, участвующие в этом, вовсе разные. В смысле, цели разные у них. Либо кто-то просто в очередной раз для грязных дел использует обычных варнаков.

— Как под Пятигорском тогда? — уточнил Яков.

— Ага. Помнишь, был тогда некий дворянчик по прозвищу Волк? Как лавочника Лапидуса устранили — ниточка до него вовсе оборвалась, а сам он испарился. Так вот, он же тогда в делах грязных использовал варнаков. А те как раз похожими делами и занимались.

— Ты о чем это? — нахмурился Яков.

— По сути, две группы с разными интересами, Михалыч. Одна — просто преступники на большой дороге кормящаяся, им в целом все равно, кого грабить. Помнишь же их схрон?

А вторая группа имеет цели другие. Им важно, чтобы на границах государства Российского жилось неспокойно. Это, Михалыч, уже предатели отечества, которые с его врагами совместно работают. И видать вторая группа привлекает первую для решения некоторых посильных задач.

Яков слушал внимательно, переваривая мои слова.

— Мудрено закрутил ты, Гриша, — подытожил он. — Но если все так, то более-менее сходится. Варнаки обозы чистят, у них и языки свои по станицам быть могут, может, долю какую имеют с этого. А такие, как Волк, их для своих задач порой нанимают, и когда нужно — сведения из станиц уходят по назначению.

Я вздохнул.

— Михалыч, — сказал я, — а что, если на живца сработать?

— Чего это — на живца? — насторожился он.

— Смотри. Накануне Рождества товару много везут и к нам, и через нас, в другие станицы, дальше по линии. Кто мануфактуру, кто сахар, кто еще какие товары.

— Ну, везут и везут, — кивнул Яков.

— И не все из них возят что-то такое, ради чего варнаки шкурой рисковать полезут, — продолжил я. — За мешок соли не станут, а вот за что ценное, да еще лучше компактное — вполне.

Яков прищурился.

— Думаешь, выманить их? — негромко спросил он.

— Думаю, — кивнул я. — Нам надо найти такого торговца, про которого будут знать, что он груз очень подходящий повезет. Лучше всего, если это деньги будут, например выручка с торговли.

Он задумался, потер пальцами переносицу.

— Опасно, — сказал он наконец. — Для купца в первую очередь. Кто ж на такое согласится?

— Значит, купца надо такого, — сказал я, — который сам не пальцем деланый. Может, уже пострадать успел от этих упырей. Ну и предложить ему.

Яков помолчал, покрутил головой.

— Возможно, и так, — сказал он. — Но без Гаврилы Трофимыча мне в такую игру лезть не след. Сначала с атаманом обмозгуем. Я сам к нему зайду, переговорю. Если решит, что дело стоящее, тогда уж и будем думать дальше.

— Добре, — кивнул я. — Тогда жду весточки.

— Не переживай, — усмехнулся Яков. — Как только атаман решится, сам к тебе зайду.

— Ладно, Яков Михалыч, пойду я домой. Там тоже дел хватает.

Дома меня встретил Аслан, сияющий как медный пятак. В таком настроении я его не припомню.

— Ты чего, сметаны ведро слопал? — прищурился я, снимая папаху.

— Да ну тебя! — отмахнулся он. — Батюшка соизволение на крещение дал, — выпалил он.

На секунду запнулся, потом продолжил:

— Сказал, что можно и в пост. Назначил на Николин день, а это через три дня.

Я присвистнул.

— Вот и добре, — сказал я. — На Николу креститься — добрый знак. Не всякому такое выпадает.

Он улыбнулся.

Тут кашлянул дед, тихо подойдя — слышал наш разговор.

— Вот-вот, — сказал старик. — Добрая весть. А как крестишься, Аслан, можно будет и к атаману сходить. Пускай на круге решат, возьмут ли тебя в войско. Так, глядишь, к весне и справу уже всю подготовить успеешь.

— А круг согласится? — осторожно спросил Аслан.

— Атаман думаю поддержит, — дед повел плечом. — Да и не только он. Я со стариками погуторю.

— Все хорошо будет, не переживай, — хлопнул я джигита по плечу. — Правильно ты решил, не сомневайся.

Я сидел на веранде перед банькой и попивал горячий чай из кружки, прикидывая, что в первую очередь по делам хозяйственным сделать потребно. Выходило, что нужно завершить вопрос с ледником. На дворе, как ни крути, уже вторая половина декабря, и лед проверить самое время.

Прихватил керосиновую лампу и спустился в ледник, чтобы прикинуть нужный объем. Внутри было прохладно, но все же чуть теплее, чем на улице.

Я прошелся по полу. Когда строили, выходило около четырех квадратов по площади. Думаю, по общему объему понадобится примерно полтора куба льда. Этого должно хватить, чтобы обложить часть пола. Не совсем понимаю, выдержит ли он лето, но тут уж придется испытывать на практике.

Размышляя, выбрался на улицу и направился в сторону ручья. Там, где мы летом водопровод делали, сейчас висела белая, обледенелая бахрома: вода с небольшого водопадика, что питал уложенные в землю глиняные трубы, пробивалась тонкой струйкой.

Мы отвели водозабор, и деревянная конструкция сейчас сиротливо ждала весны. Смысла пользоваться системой зимой не было — только риск, что трубы замерзнут и лопнут. Потому уж не первую седмицу воду с колодца таскать приходится.

Чуть выше порожка, образующего водопад, было неглубокое озерцо — скорее яма, природный накопитель воды.

Я огляделся по сторонам и осторожно ступил на лед. Сначала проверил у самого берега, потом чуть дальше. Лед держал, не хрустел и не прогибался под моими шагами, что, несомненно, радовало.

Выбрался примерно на середину, ногой снег смахнул, расчистил пятно. Присел, приложил ладонь ко льду. Нужно было понять, какова его толщина и смогу ли я здесь набрать нужное количество.

Сосредоточился и представил себе равносторонний куб со стороной примерно сантиметров тридцать, как тогда делал с песчаником. Только теперь предстояло работать не с камнем, а со льдом.

Практически сразу рука провалилась вниз, и я чуть было не потерял равновесие. Слишком уж сильно в лед уперся. Глянул в получившееся отверстие с ровными стенками, на дне плескалась вода.

Недолго думая, достал из сундука получившийся кусок льда с ровными сторонами. Только, понятное дело, кубом он не был. Две стороны — как задумывалось, примерно по тридцать сантиметров, а вот высота — около двадцати. Видать, это и есть его максимальная толщина на этом водоеме. Ближе к берегам и того тоньше будет, у берегов обычно течение пошустрее, да и вода как правило лучше прогревается. Поэтому почти всегда правило это работает.

«Да и черт с ним, — подумал я. — Не обязательно кубами выкладывать, можно и такими плитами нарезать. Пускай они по толщине сантиметров двадцать будут — мне-то какая разница. Да и если оставить их на какое-то время друг на друге лежать, смерзнутся порядком».

«Решено, — сказал я сам себе. — Как только с делами текущими разберусь, будем лед рубить. Хотя бы часть — реально вырезать, а уж где-то и сундук поможет».

Когда вернулся во двор, уже начинало смеркаться. Я только успел стянуть с себя папаху, как у ворот услышал знакомый голос Якова.

— Здрав будь, джигит! Григорий дома? — крикнул он, увидев Аслана, возившегося у бани.

— Тута я, — отозвался я, выходя на крыльцо. — Заходи, Яков Михалыч.

Яков вошел, стряхивая снег с папахи.

— Ну, какие вести? Атаман чего сказал? — спросил я, пока он разувался.

— Сказал, — хмыкнул Яков, — что ты с башкой не дружишь, — хохотнул он.

— А если серьезно, то говорит: идея в целом здравая, сработать может. Но и понимать опасность надо.

Он прошел в горницу, сел на лавку. Аленка тут же налила ему кружку горячего чая из самовара, который еще не успел остыть, и ушла, занявшись рукоделием, — оставила нас вдвоем.

— Говорит, сам купца подберет и знать нам даст, — продолжил Яков. — Ну и продумать все, конечно, велел.

— Значит, дальше ждем? — уточнил я.

— Угу, — кивнул Яков. — Как решит, тогда станем думать, по какому пути ехать, людей прикидывать.

— Гляди, Яков Михалыч, что уже сейчас сделать стоит, — сказал я. — Предлагаю в обозе том вдвоем поехать нам с тобой. Только переодеться нам надобно так, чтобы никто не узнал. И уж чтоб вовсе казаков в нас не приметили.

Одежда — крестьянская, будто мы у купца того на подхвате. И на лицо тоже чего-нибудь: тебе бороду прилепить можно, например, ну еще измазать чем. Крот наш точно с мозгами, если поймет, что дело нечисто, тогда зря только скатаемся.

— Добре, — кивнул Яков. — Покумекаю, что можно сладить.

Я тоже кивнул. План потихоньку складывался. Глядишь, и сможем накрыть этих ухарей, а главное — понять, кто из них не обычный преступник, а настоящий враг, имеющий связи с непримиримыми. Может, удастся до Рождества этот фортель провернуть.

Мы с Яковом сидели на подводе. Он правил, а я просто озирался по сторонам. На дворе уже восемнадцатое декабря. Атаман, надо отдать ему должное, с купцом сговорился быстро.

Как уж он уламывал Фрола Андреевича Сапрыкина — неведомо. Тот не местный, но базу держал в Пятигорске и Волынскую посещал порой, возя товары по станицам.

По выдуманной и частично правдивой легенде он сначала расторговался в трех станицах — у нас, в Боровской и еще дальше, в Гавриловской. Продавал товар дорогой: парча, ситцы, железные мелочи, сахар. И вот теперь, по слухам, возвращался в Пятигорск с выручкой.

Для простого люда — просто «купец возвращается». А для тех, кто нам нужен, выглядел он очень уж привлекательным кандидатом на грабеж.

Слух по Боровской и Волынской пустили, будто бы выручки у него почти две тысячи рублей серебром. Приукрасили, конечно, реальную картину. На деле Фрол Андреевич все деньги из своего железом обитого сундука оставил у Строева на хранение.

Для верности трое его крепких охранников накануне выезда изобразили отравление. Вроде как у какой-то тетки еще в Боровской пирогов прикупили с картошкой, ну и не свежими натрескались. Короче «животами маялись» бедолаги, очень правдоподобно.

Утром, при всем честном народе, Фрол Андреевич устроил им сцену. Отругал их и велел лечиться, да не жрать что ни попадя.

— Ждать вас засранцев мне некогда, наберу местных, до Пятигорска сопроводить, — громко сказал он. — Куда уж вам, таким работничкам.

Так в дело вступила вторая часть комедии. Вместо «выгнанных» охранников он в тот же день нанял двух уже нестроевых казаков — нарочно пузатых, с седыми усами. На грозную охрану они, конечно, не тянули. Перед выездом двоих этих заменили пластуны Якова, которые для имитации живота даже тряпок под черкески напихали. Со стороны подмену различить было трудно.

Всего шло две подводы, возок самого купца и «охрана» верхом.

На первой — мы с Михалычем изображали работников. Одеты были в простую рабочую одежду: латаные сапоги, засаленные полушубки. Лица для вида перепачкали, а у Якова куцая бородка прилеплена на подбородок.

Сам Фрол Андреевич ехал за нами в возке. Позади него шла еще одна подвода с каким-то хабаром. Ею правил проверенный человек купца, на вид лет сорока.

Хан ехал с нами на подводе, сидел тихо в своем коконе рядом со мной. Я периодически подкармливал пернатого мясом.

Яков, заметив, как я вожусь с сапсаном, поднял бровь.

— Ты, Гриша, — не выдержал он, — помнишь ли, что мне кое о чем поведать обещал?

— Помню, Михалыч, — вздохнул я. — Но давай не сейчас, а?

Он прищурился.

— Чего это?

— Когда домой вернемся, — ответил я. — Сейчас только скажу, что об этом лучше никому не знать, но тебе тайну отрою, потому как доверяю. Только до дому потерпи. Не время сейчас, понимаешь?

Яков помолчал, потом коротко кивнул.

— Добре, — буркнул. — Но как в станицу вернемся — не отвертишься.

От Волынской мы отошли уже верст на пятнадцать. Скоро должны были приблизиться к местам, где нападать на проезжающих было сподручнее всего.

Таких мест было три, все — у перелесков. Там у варнаков естественное укрытие есть, и дорога виляла знатно.

Неподалеку от этих мест Яков заранее выставил три секрета. Как только те заметят непонятную активность, сразу подадут сигнал отряду прикрытия. В нем был десяток казаков, располагались они примерно на равном расстоянии от всех трех точек, в небольшой балке. Там тоже устроились заблаговременно, до нашего выезда из Волынской. Спугнуть варнаков мы никак не хотели, вот и перестраховывались.

Первое подозрительное место прошли без происшествий. Только ворон с дерева вспорхнул, да заяц через дорогу перемахнул. На подъезде я, конечно, провел воздушную разведку, чтобы неожиданностей не случилось.

Когда до второго места оставалось версты три, я снова выпустил Хана из мехового укрытия. Птица набрала высоту и вскоре оказалась, где надо, сделала круг, потом еще один. От Хана пришел тот самый сигнал, после которого я обычно старался войти в режим полета, если есть возможность. Просто так он меня не тревожит — за все время наших с ним приключений такой порядок сложился.

Я устроился поудобнее на подстилке из сена. Подвода продолжала свое движение — так, конечно, куда проще, чем делать это верхом и на ходу.

Скоро я уже разглядел место, где дорога проваливалась в балку. Именно там расположилась дюжина подозрительных личностей. Это определенно была засада.

Чуть поодаль от основной группы я разглядел еще двоих верхом — о чем-то разговаривали между собой. Там же стояла запряженная телега.

Я вынырнул из полета и вернулся в свое тело, оглянувшись по сторонам. Яков по-прежнему правил подводой, вопросительно глянул на меня, когда я шевельнулся.

— Ну? — спросил он, даже не глядя прямо.

— Есть, — ответил я. — Версты через три впереди. В балке при дороге телега стоит, народу с дюжину. Еще двое рядом, верхом, чуть в стороне. Те одеты добротно, вроде в городскую одежду.

— Значит, так, — решил Яков. — Фролу Андреичу надо знак дать. Остановимся за пол версты до них, будто поломка у нас. Ближе не пойдем — зачем нам в удобном для них месте биться. А так, думаю, они сами долго не высидят и рванут к нам «знакомиться».

Я спрыгнул с подводы и дождался, когда до меня доберется возок купца.

— Фрол Андреич!

— Чего тебе, паря?

— Скоро остановку сделаем, — тихо сказал я. — Ждут, похоже, нас там. Мы будто колесо или ось чинить станем, а остальные пущай костер палят — как бы чайку на привале решили сварганить.

Купец для вида выругался, но по глазам было видно: понял, что все серьезно.

— Добре, — ответил он. — Как встанете — я за вами сразу.

Мы остановились, не доезжая до балки примерно с полверсты до засады. С Яковом слезли и сразу стали снимать колесо.

Наши «охранники» принялись разжигать сухие дрова, которые для таких непредвиденных остановок возили с собой.

Фрол ворчал для порядка на всех подряд, прохаживаясь между возком и подводами. Яков же тихо инструктировал людей, объяснил, что по нам вполне могут и стрельбу открыть.

Я снова послал мысль Хану — сокол уже кружил впереди. Минут через десять, по его сигналу, пришлось снова провалиться в полет.

Я увидел, как один из верховых слез с коня и что-то объясняет своим подельникам. Еще через несколько минут началось движение в нашу сторону.

Не мудрствуя лукаво, они двинули вперед телегу. На ней тряслись трое, остальные изображали обычных путников, шагая рядом и непринужденно переговариваясь с возницей.

Верховые тоже шагом направились к нам, только сперва дали телеге отойти от них шагов на триста.

Яков, да и остальные, все это прекрасно видели. Мы были готовы — сами же провоцировали варнаков на активность. Моя винтовка лежала на телеге под рукой.

Наша «охрана», взяв с костра парящий котелок с водой, направилась к нам — на деле занимая наиболее удобные для боя позиции.

— Наш секрет видал? — спросил меня Яков.

— Видал, — бросил я. — Разглядел, как к отряду верхом от него гонец поскакал. Так что, думаю, минут через двадцать они тут будут.

Варнаки подошли шагов на тридцать. Телега у них слегка съехала с дороги, частично ее перегородив.

Один из них, сдвинув шапку на затылок, поднял руку.

— Эй, люди добрые! — крикнул он. — Чего стоите? Помощь нужна?

— Да вот колесо заклинило, — откликнулся Фрол, отыгрывая роль. — Сейчас заменим да дальше пойдем.

— Бывает, — согласился тот. — Давайте, мы подмогнем. Люди ж должны помогать друг другу.

Он подал какой-то знак подельникам, которые тотчас метнулись к телеге. Стало ясно, что не за инструментом полезли.

Как только я успел разглядеть первый приклад ружья в руках бородатого детины, ждать более не стал.

— Бей! — раздалась зычная команда Якова, и он, стоя в двух шагах от меня, окутался облаком дыма.

Практически сразу за ним выстрелил и я, перевел прицел на соседнего, потом еще, и еще.

— Лежать, суки, а то сейчас все здесь останетесь! — прорычал Яков.

Пятеро варнаков, которые еще не успели похватать оружие, повалились в снег. Один рванул в сторону степи, а еще один все-таки стал наводить свой карамультук на нас. Я был готов и одним выстрелом угомонил бандита, а Яков подстрелил беглеца.

Шум выстрелов сменился криками раненых. На повал мы не били, хотя сколько им жить осталось и у кого какие раны — пока неясно. Языки нам нужны были — до сих пор непонятно, кто из них может рассказать то, что нам нужно.

Я окинул взглядом место побоища и заметил, как двое верховых, которые держались чуть поодаль от своих подельников, развернули коней и припустили в обратную сторону. Похоже, быстро сделали верные выводы и предпочли ретироваться, даже не пытаясь в заваруху лезть.

«Вот вы-то нам и нужны, голубчики», — подумал я.

Нормального сопротивления бандиты уже не оказывали. Часть лежала в снегу после окрика Якова, часть раненых стонала.

Наша «охрана» уже перезарядила ружья, да и по револьверу у каждого было, так что они вполне могли контролировать пленников и дождаться подхода отряда.

Фрол Андреевич уже поднимался из снега, отряхивая шапку. Он, как и было велено, после первого выстрела рухнул за свой возок.

— Там двое уходят, — показал я на лесок. — Возможно, это как раз их главные, — сказал я Якову, споро перезаряжая винтовку. — Надо их брать, Михалыч, иначе все может быть зря.

— Добре. Берем коней, — коротко бросил он.

Мы вскочили на лошадей, что до этого везли нашу «охрану». Они еще не остыли после дороги и охотно взяли ход.

— Ждите отряда! — уже на ходу крикнул Яков казакам.

Мы рванули вдоль балки, в сторону, куда ушли двое верховых. Хану я образами поставил задачу вести нас кратчайшей дорогой по их следу. И несмотря на то, что те пытались петлять, мы уверенно их нагоняли.

Приблизились к ним уже на подъеме. Те выскочили на холм и, казалось, собирались рвануть вниз, но в какой-то момент один из них обернулся.

Я успел рассмотреть добротную городскую одежду, в какой обычно на конные прогулки выбираются. В его руках мелькнуло что-то длинноствольное. Это точно было не кремневое ружье — штуцер, скорее всего. Позиция у подонка сейчас была куда лучше, чем у нас.

Мы, не сбавляя скорости, неслись прямо на них. До того момента, как я услышал звук выстрела, успел заметить блик.

«Оптика, твою дивизию!» — пронеслось в голове.

Конь Якова будто налетел на невидимую стену, споткнулся и стал заваливаться на землю — и, к сожалению, произошло это на максимальной скорости.