Княжна Тобольская 3

Глава 10

Личный самолёт князя Тобольского приземлился в аэропорту Екатеринограда рано утром 30 августа 2037 года. Столица Великого Княжества Российского встретила нас пасмурной погодой и давно подзабытой суетой мегаполиса. Пришла пора возвращаться в Военный институт имени Великого Князя Александра Первого.

Официально занятия начинаются третьего сентября, к тому времени курсанты уже должны заселиться в общежитие, а я сдать теоретические экзамены для перехода на пятый курс факультета «Управления и политики». В списке всего три профильных предмета: международные отношения, региональная и национальная политика, а также государственное и муниципальное управление. Дисциплины непростые, большинство фактов пришлось бездумно зазубривать, но слишком сильно придираться ко мне не будут. Подслушала накануне разговор отца с ректором Костромским — перевод курсантки Тобольской уже утверждён. Что ожидаемо, вместе с суммой благотворительного взноса на модернизацию биологического кабинета.

Заехав в главные ворота, чёрный «Каракал» представительского класса затормозил возле головного здания с мозаичным портретом его княжеского величества Александра Первого на фасаде. Выстроенное в элегантном стиле давно ушедшей эпохи романской готики, оно умудрялось органично вписываться в монструозный хай-тек современности. Странное чувство, но я скучала по нему.

Первой из салона автомобиля вышла Алёна. Вдохнула полной грудью пахнущий цветущими бархатцами воздух и придирчиво осмотрелась.

— До чего же непредсказуемая жизнь, скажи, Вась? Кто бы знал, что я буду заканчивать учёбу в самом престижном институте страны!

— Действительно. — Я вышла следом.

— Вид шикарный! Святой Георгий Победоносец, покровитель моей семьи, сколько ж тут корпусов?

— Двенадцать. Но ты погоди восторгаться, внутри гораздо лучше.

С неба накрапывал холодный дождь. Пока не промокли, мы с Алей подхватили сумки и без проволочек направились под крышу.

— У городов в Приморской области совершенно другая архитектура. Более твёрдая, закрытая и монументальная. Наши дома не вычурные пряники, они крепость, и люди у нас не такие беспечные. Мы всегда начеку.

— Вас география обязывает, — кивнула я.

Вопреки задуманным планам, Алёна не вернулась домой в конце лета. На восточной границе до сих пор оставалась напряжённость. Небольшие диверсионные группы японцев то тут, то там проверяли её оборону на прочность, и сейчас Владивосток перешёл на военное положение повышенного класса готовности. Губернатор Приморской области — его превосходительство Мирон Владиславович — в первую очередь постарался оградить младшую сестру от опасности и позаботился перевести её в Столичный институт. Разумеется, не бесплатно. Ректор Костромской ничего без вознаграждения не делает, причём, вознаграждения столичного размера. Лишних денег у Приморской области по понятным причинам не водится, но тут помог князь Тобольский.

Мой папочка отнюдь не благодетель, у него нашлись свои виды на Алёну. Нет, не романтические, единственная страсть Тобольского — это политика. В его глазах Алёна прекрасная подстраховка! Боевая девушка должна присматривать за мной, чтобы я не чудила опасным для репутации способом. Помолвку с Красноярским нельзя ставить под угрозу; следующий разрыв будет последним, это все понимают. Для удобства Алю даже зачислили на мой факультет, хотя прежде она училась на факультете «Права», чья программа ближе к программе нашего «Прокурорско-следственного». Однако дополнительных экзаменов ей сдавать не пришлось. Девушка — отличница учёбы с многочисленными грамотами и наилучшими характеристиками от учителей.

Алёна не подавала виду, но такой расклад её расстроил. Александровский ВИ престижное место, о нём все мечтают, вот только она бы предпочла остаться на передовой и встретить опасность плечом к плечу с братом, а не отсиживаться в компании богатеньких мажоров, большинство из которых ни разу не окропили свои клинки кровью противника, хотя бы белки.

— Как удачно, что наши апартаменты по соседству, — заметила она, получив ключ-карту у коменданта общежития. — Сможем перестукиваться азбукой Морзе через стенку. Ты ведь знаешь её? Если нет, научу в два стука.

— Вот что, Алёна, — я посмотрела на неё в упор, — давай сразу начистоту. Тебе вовсе не обязательно быть рядом со мной двадцать четыре на семь, даже не желательно. Ты молода, красива и далеко от войны, так лови момент! Наслаждайся мирной жизнью, развлекайся, знакомься с новыми людьми и делай что нравится.

Голубые глаза Али сузились, в них вспыхнуло что-то острое:

— Ты о чём, Вась?

— Я знаю о вашей с моим отцом договорённости, услышала краем уха на той неделе. Присмотр мне не нужен. С глупостями покончено давным-давно, сейчас я само благоразумие и всё, чем собираюсь заниматься в стенах института, это прилежно учиться и тренироваться в эсс-фехтовании.

К чести Али, она не стала делать вид, будто я неправильно поняла ситуацию, а князь Тобольский вовсе не приказывал ей навязываться мне в подруги самым что ни на есть прямым текстом.

— Прости, но нет, — очаровательно улыбнулась она. — Анатолий Евгеньевич оказал Приморской области большую помощь, ничего не требуя взамен. Деньги, что он перечислил на гуманитарные нужды в наш госпиталь, спасли и ещё спасут многие жизни, а твёрдая позиция Тобольской губернии в Парламенте способствовала принятию закона о переброске дополнительных подразделений под Владивосток на месяц раньше запланированного срока. Потом он приютил меня в своём доме и помог с переводом в Столичный институт. Думаешь, я настолько неблагодарна, чтобы забить на его просьбу? Нет, Вася, я в долгу у твоего отца и сделаю всё, что он скажет.

— Не сомневаюсь, — примирительно ответила ей. — Всего лишь прошу не доводить ситуацию до абсурда.

— Ходить за тобой хвостиком не стану, не переживай. Шпионить или докладывать Тобольскому тем более, у меня есть чувство собственного достоинства. Семья Владивостокских не самая богатая и влиятельная, но мы платина. — Положив руку мне на плечо, Аля легко подмигнула: — Просто считай меня заботливой старшей сестричкой.

Какой внимательный у меня родитель, по всем фронтам успевает! Не только жениха выбрал, но и подругу. Спасибо хоть за внешностью не следит и справку о невинности не требует.

— Как скажешь, «сестричка».

Вот оно мне надо?

Понятно, что нет, но сопротивление бесполезно. Аля не отступит. Люди в здешнем мире крайне серьёзно относятся к понятию долга. Раз дали слово, сдержат даже вопреки собственному желанию или выгоде. Таково их воспитание. Я уже столкнулась с их принципиальностью. Прошлым летом в Бухаре Василиса спасла жизнь сестре Надира, и он поклялся во что бы то ни стало вернуть ей долг. Парень сумел всего за месяц перевестись из Самарканда в столицу, а ведь у него за спиной не было ни денег на взятку, ни властного покровителя, только собственное упорство.

Василиса многим осложнила жизнь, но за Надира я благодарна ей от всего сердца.

— Куда сейчас по плану? — поинтересовалась Аля, с вежливым любопытством рассматривая интерьеры. — За расписанием занятий?

— Его выдаст лидер курса в первый учебный день. Возникнут какие вопросы, сразу к нему, он у нас вместо куратора.

— О, так в Столичном ВИ Александровская модель иерархии?

— Она самая, — подтвердила я, — стандартная вертикаль четырёх. Курсанты подчиняются лидеру курса, лидер — председателю факультета, председатель — декану, декан — ректору. Ректора звать Костромской Тихон Викторович; мужик он ушлый, так что не ведись на его речи о справедливости и бескорыстии. Декан факультета «Управления и политики» — Таганрогский Сергей Алексеевич, с ним познакомишься уже завтра. Председатель — Ярослав Красноярский, а имя нашего лидера навскидку не назову, последний год я провела с логистами.

— Ох, не завидую...

— Оставь предубеждения, логисты отличные ребята.

— Как ска-ажешь, — протянула Аля. — Значит, Ярослав председатель факультета? Вот ведь повезло тебе, лиса! — Она хотела ткнуть меня локотком, но я вовремя увернулась. — С такой протекцией что ни попросишь, всё получишь.

— Сильно вряд ли, — ответила я без малейшего в том сомнения. — Наша с Красноярским помолвка отягчающее обстоятельство просто по факту своего наличия. В русском языке есть слово «антипротекция»?

Алёна многозначительно хмыкнула:

— Прости, не верю. Почти два года прошло с момента объявления первой помолвки. Неужели... — она затаила дыхание, словно мы говорим о важном секрете, — ты до сих пор не прониклась к жениху нежными чувствами?

— Только не надо про «стерпится — слюбится»! — я едва не рассмеялась. — Это, кстати, любимая присказка моей мамы.

— А мой брат говорит: «Жри, что дали, и не выделывайся». Иногда ещё добавляет сексистскую херню, что женщине из высшего общества ни при каких условиях нельзя давать право выбора мужа. Мы, видите ли, обязательно притащим в дом ушлого альфонса.

— Поздравляю, твой брат круче! Давай тему помолвки мы тоже закроем здесь и сейчас, но на будущее: я не хочу становиться женой Красноярского не потому, что люблю кого-то другого или нечто подобное. Я в принципе не желаю быть ничьей невестой по приказу свыше.

Губы Али дрогнули в сочувствующей улыбке:

— Понимаю. Я тоже не хочу, чтобы ты выходила замуж против воли. Ладно, — она тряхнула головой. — Идём заселяться.

— А вот это здравая мысль! — я с энтузиазмом поддержала предложение. — Завтра у меня экзамены, нужно подготовиться, поэтому дальше каждый сам по себе. Рекомендую первым делом заглянуть в комплекс «Двух Клинков», тебе там понравится. Симуляторы боя последней модели — реалистичность локаций зашкаливает, настройки противников на любой вкус, допуск для старшекурсников неограничен.

— Здорово, обожаю спарринги в симуляторах! — кивнула Аля. — Мы с тобой обязательно должны сразиться друг с другом. Я, конечно, не солнечный вепрь, но тоже кое-чего стою. В Зале Славы Дальневосточного института занимала девятое место. Даже немного жаль, что баллы рейтинга не учитываются при переводе, придётся начинать с нуля.

— Тогда начинай прямо сейчас, систему рейтинга уже включили.

Не став продолжать пустой разговор, я коротко попрощалась и направилась вперёд по коридору.

***

Если в прошлом году меня определили в комнату для курсантов-бюджетников, то в этом вернули положенные статусу апартаменты с отдельной спальней, приличной ванной и чайным уголком. Тобольская больше не изгой, по крайней мере, юридически. Само собой, отношения с бывшими сокурсниками не поправились по щелчку пальцев, что меня ничуть не расстроило, да и преподаватели профильных дисциплин не пришли в восторг от возвращения печально известной курсантки. Уж точно не декан Таганрогский.

За три года в дневнике Василисы о нём нашлось всего несколько абзацев общего толка. Его превосходительство Сергей Алексеевич — немногословный мужчина возрастом чуть за сорок, на текущий момент является одним из самых молодых обладателей звания генерал-майора в Княжестве. Понятное дело, не за красивые глазки. Человек он суровый, принципиальный и терпеть не может легкомысленных девиц с патологическим неприятием дисциплины. С Васей у них установился хрупкий и весьма напряжённый нейтралитет и то лишь потому, что она была сильным практиком стихий с высоким потенциалом и превосходной успеваемостью. В противном случае Таганрогский давно бы добился её перевода на любой другой факультет.

Господин декан принимал у меня экзамены с таким рвением, словно желал завалить. И он бы это сделал многочисленными придирками, не будь в составе комиссии купленного с потрохами ректора.

— Моно-практик воздуха пятого ранга с ограниченной годностью к тренировкам по состоянию здоровья, — недовольно ворчал Сергей Алексеевич, разглядывая письмо от мастера Шэня с рекомендацией исключить удары выше десятой категории из моей учебной программы. — Да это настоящее издевательство! Тихон Викторович, курсантке Тобольской стоило остаться на факультете «Логистики», только у них разрешён такой низкий ранг на выпускном курсе. А ещё лучше перевестись в филиал.

— Зачем же так категорично, Сергей? — размеренно произнёс ректор. — В Уставе института прямо прописана недопустимость дискриминации по рангу силы или числу стихий у курсантов. Важен лишь табель успеваемости и сданные нормативы. Тобольская, смею заметить, набрала положенное количество баллов в эсс-фехтовании для учёбы на факультете «Управления», пусть и на минимальной границе. Она в своём праве.

Таганрогский с пренебрежением швырнул письмо на стол секретарше, чтобы та подшила его в личное дело. Бумага скользнула по полированной поверхности, едва не упав на пол.

— Среди моих ребят нет ни одного моно-практика, а на пятом курсе никого ниже седьмого ранга. У Переславль-Залесской восьмой, а у Красноярского и вовсе девятый. Была ещё одна восьмёрка — Павел Вологодский, да только парень перевёлся в Новгородский филиал по личным причинам. — Обвиняющий взгляд декана пронзил меня не хуже ВД-4-7-7 «Ледяного укола». — Такого бойца потеряли! Сильного, инициативного, лидера курса. На их фоне Тобольская со своей пятёркой — манекен для битья. Даже если сумеет продержаться к началу зимней сессии, она всё равно будет замыкающей, а замыкающие на моём факультете до диплома не доходят.

Так Паша покинул институт? Неожиданный поступок, однако вполне предсказуемый после его перформанса на помолвке. Кому захочется учиться вместе с лживой предательницей, растоптавшей искренние чувства на глазах у двух сотен аристократов и десятка журналистов? Слухи как лавина. Жаль беднягу, но не от всего сердца. Точку в отношениях между ним и Васей я поставила предельно чёткую, о чём он прекрасно знал ещё до того, как притащил на торжество священника. Та сценка запомнилась всем ещё больше, чем наш с Яром отнюдь не целомудренный поцелуй.

По правде говоря, меня эта новость сильно порадовала.

Ректор небрежно махнул рукой:

— По́лно вам, Сергей! Вологодского с успехом заменит курсантка Владивостокская. Алёна весьма техничный дуо-практик седьмого ранга, вы должны помнить её по прошлому году. На межинститутских соревнованиях она взяла золото в индивидуальных поединках среди девушек, обойдя, между прочим, вашу Переславль-Залесскую.

— Вы пытаетесь подкупить меня? — скуксился декан.

— Всего лишь смотрю на ситуацию глобально. А что касается Василисы, если она не сдаст положенный норматив к началу сессии, тогда и поговорим о переводе, но не раньше.

— Это не моя прихоть, Тихон Викторович! Военное министерство выделило «Управлению и политике» лишь восемнадцать мест на дипломную практику, когда как сейчас на пятом курсе двадцать два человека. Четверых в любом случае придётся перекинуть на другие факультеты. Не лучше ли сделать это сразу?

— При всём уважении, ваше превосходительство, но вы не пророк, — вклинилась я, порядком устав от настойчивости, с которой декан Таганрогский хочет от меня избавиться. — Мастер Шэнь уверял, что я способна справиться с программой выпускного курса, не выходя за пределы десятой категории. Сделаю упор на высокие разряды и оптимальную тактику боя.

На лице Таганрогского отобразился скепсис.

— Самый сильный из обязательных ударов у пятого курса Стихия-8-50-10, в нём 480 эсс-джоулей. На твоём текущем ранге его эквивалент ВЗ-5-10-86 «Лунный луч». Уверена, что потянешь восемьдесят шестой разряд?

— Не извольте сомневаться в моих навыках, генерал-майор.

— Я не сомневаюсь, я спрашиваю.

— Да, я потяну восемьдесят шестой разряд, — посмотрела ему в глаза жёстким взглядом. — А теперь, если вопросов по теме экзаменов больше не осталось, разрешите идти?

— Иди, Тобольская, — вместо недовольного декана ответил Тихон Викторович. Демонстративно подписал приказ о моём зачислении на факультет «Управления» и передал его секретарше. Дискуссия закончена.

Вот, что деньги животворящие делают! На всё остальное ректору плевать, на меня тем более. В прошлом учебном году, например, он дважды продал Василису злобному Трио кровавых язычников: сперва позволив провести над ней жестокий ритуал, а затем уничтожив все свидетельства сего преступления.

— Мой факультет не для слабаков. Поблажек не жди, — напоследок бросил декан.

Собственно, и не жду, ваше превосходительство. Посмотрим, что вы скажете, когда я освою ВЗ-4-10-413 «Ревущую кару» и вынесу ею хвалёных Переславль-Залесскую и Красноярского в первую же минуту боя!