Княжна Тобольская 3

Глава 11

Новый учебный год начался с гимна Великого Княжества и торжественной линейки в актовом зале, где собрались все курсанты, преподаватели Столичного института, а так же чиновники из Министерства образования. Все в белой парадной форме с начищенными до блеска клинками, у кое-кого медали и знаки боевого отличия. Сколько ж тут людей, навскидку больше тысячи! Я прицельно высматривала Надира, но так и не сумела найти его. Самаркандский приехал только этим утром и едва успел заселиться в общежитии к началу линейки. Попробую подловить на выходе.

Без лишних расшаркиваний ректор Костромской затянул длинную патриотическую речь о том, как нам повезло учиться в лучшем ВУЗе страны, выпускниками которого стали в своё время практически все, кто сейчас возглавляет губернии, заседает в Парламенте и руководит войсками на границах. Продолжить их ратные подвиги — высокая честь и большая ответственность! Мы элита Российского Княжества, будущее за нами. Ура, товарищи! И аплодисменты.

Что и следовало ожидать, отдельным пунктом ректор напомнил о незаконности практик Крови и полной недопустимости кровавых ритуалов в стенах института. Они опасны, мерзки и каждого уличённого в них курсанта ждёт немедленное отчисление с уголовным преследованием. Костромской обошёлся без конкретных примеров, однако по залу прошлись скептические смешки с упоминанием моего имени всуе. Отчисление и преследование, говорите? Ага, верим. Опасность ритуалов не оспаривалась — почти все здесь присутствующие помнят эпичное обнуление Тобольской в прошлом году, но в остальном... Я до сих пор здесь, на том же престижном факультете и даже без статьи УК ВКР в личном деле.

Открыто уличить ректора в лукавстве перед чиновниками никто не решился, что весьма благоразумно, а сам генерал-лейтенант проигнорировал шепотки и, как ни в чём не бывало, переключился на скучные организационные вопросы.

— Эй, Вася, — шепнула сидевшая слева от меня красивая шатенка с большими глазами. Марта, бывшая лучшая подруга Василисы. — Мы тут посовещались с девочками и решили дать тебе шанс. Можешь вернуться в нашу компанию!

— Вот как? — я посмотрела на неё в упор.

Шатенка энергично кивнула:

— Оставим прошлый год в прошлом. Ритуал, обнуление, подсобников, всю ту дрянь, что ты натворила и наговорила. Кровавым язычникам нет оправданий, сама понимаешь, но мы переступили через себя, ведь ты наша подруга, а дружба — святое. Повздорили и хватит, нужно уметь прощать.

— Определённо, нужно, — отозвалась я бесцветным тоном. — Но обычно прощают тех, кто извиняется.

— Забей! Мы помним, как ты не любишь просить прощения. Пригласи нас в какой-нибудь клуб на выходных и порядок. Ну что, мир?

Я улыбнулась с видом законченной дурочки, которой она меня считает, и проникновенно наклонилась к её уху:

— А не пошла бы ты в задницу, Мартышка?

Марта резко отпрянула, нечаянно толкнув соседку.

— Фу, как грубо. Не верю, что могла дружить с такой вульгарной сучкой. Мы с девчонками со всей душой, а ты... Неблагодарная! Надеюсь, к зимней сессии тебя переведут обратно к подсобникам. Только там и место таким убогим моно-калекам пятого ранга силы.

— Не советую увлекаться надеждой, она прямо пропорциональна разочарованию.

Глядя на Марту и остальных пятикурсников с синими значками факультета «Управления» на форме, внутри поднималось раздражение, но никак не потребность восстанавливать дружеские отношения даже для галочки. Нафиг этих лицемеров с золотыми медальонами.

Справедливости ради, лицемеры из них не все. Половина юношей и девушек на курсе с самого начала не скрывали негатива к эпатажной Василисе, вот к ним никаких претензий. Верность позиции, какой бы она ни была, достойна уважения. Быть может, с ними получится наладить хоть плохенький, но контакт.

После ректора с речами потянулась целая вереница приглашённых гостей из числа бывших выпускников. Все они говорили о государственном благе и долге перед Родиной. Моё внимание привлёк лишь один из них — глава Третьего отделения Собственной Его Княжеского Величества канцелярии, сильнейший псионик государства. Я не ощущала его присутствия, как было с Зэдом, и весьма удивилась, когда Алёна сказала, что он двенадцатого ранга. Из толпы мужчин и женщин его выделяло только отсутствие клинка и некоторое свободное пространство вокруг. Близко к нему не подходили, так понимаю, чисто инстинктивно. Любопытный он мужик! Смею надеяться, однажды мне повезёт пообщаться с ним на «профессиональную» тему.

Снова грянули аплодисменты, и только потом нам позволили разойтись.

***

Холл исполинских размеров моментально заполнился взбудораженными курсантами, спешившими восстановить былые знакомства и получить план занятий на ближайшие дни. Напрочь проигнорировав управленцев, я подошла поздороваться с бывшими сокурсниками с факультета «Логистики».

— Рот фронт, товарищи!

— Смотрите-ка, кто здесь! — громогласно воскликнул Далан Якутский. — Наш бывший председатель собственной персоной. Уже скучаешь по подсобникам, да, Тобольская?

— Самую малость. Решила лично пожелать вам удачи и предупредить, чтобы ты, Якутский, не вздумал опустить планку. Тебе достался лучший курс во всём институте!

— А то я не знаю, — парень расплылся в широкой белозубой улыбке.

Перед уходом на факультет «Управления» я передала ему должность председателя вопреки негласной очерёдности. По логике, тёплое место полагалось моему первому заместителю, Надиру, однако Самаркандский перевёлся к стражам. Вика же, как второй заместитель, взяла самоотвод, причём сразу по двум позициям — отказалась и от председательства, и от лидерства. Эти должности предполагают много обязанностей, а рыжая подруга не особо сильна в организационной работе, даже за надбавку к стипендии. Пришлось устраивать голосование, и таким образом вакантное место лидера курса досталось Ивану Ужурскому. Мы с хитрым пронырой откровенно не ладили в личном поле, но парень он толковый, вывезет.

Даже завидую им. Мне ответственность за других нравилась, без неё пусто, грустно и бессмысленно, как выгнанному из стаи волку.

— Вася! Как я рада тебя видеть! — А вот и Вика. Подруга заключила меня в объятия, едва не сбив с ног от переизбытка чувств.

И без того хорошенькая, за лето она стала ещё краше. Зелёные глаза сияют счастьем, а колечко на безымянном пальце — гербом города Царицына Саратовской губернии, откуда родом её жених. Мне, кстати, тоже пора надеть кандалы — кольцо Красноярска. Время изображать благочестивую невесту, согласно договорённости.

— Поздравляю с помолвкой, Вик, ты просто светишься вся. Держи подарок по случаю, — протянула ей брелок в виде счастливого кролика, искусно вырезанного из клыка солнечного вепря. — Таких всего три штуки: для тебя, меня и Надира. Не видела, кстати, где он пропадает? Всё утро не могу отыскать.

— Плохо старалась, — засмеялась подруга. — Он же теперь со стражами, а их найти проще простого в любой толпе. Парни на загляденье! Волевые лица, косая сажень в плечах, мышцы сплошная сталь...

— Говори прямо: много тестостерона, мало мозгов, а то развела книжные слюни, — Ужурский, моя прошлогодняя немезида, картинно сплюнул. — Давай-ка ты потрещишь не по делу в другой раз, а сейчас хватай в лапки планшет. Все хватайте, буду раздавать допуски и материалы по учебной программе на ближайший месяц. Кто прошляпит — топайте в деканат. Я ни за кем отдельно бегать не стану, понятно?

— Это твоя работа, вообще-то, — недовольно буркнула Вика. — Сам подписался на лидерство.

— Ты на второй курс перешла, Саратовская, здесь за ручку водят только умственно отсталых.

Пока ребята доставали из сумок главный инструмент курсанта, Ваня скользнул по мне ленивым взглядом. Он не ушёл в филиал вслед за Пашей. Диплом Александровского института ценится куда выше Новгородского, чтобы отказываться от него ради красивого, но совершенно ненужного жеста солидарности со старшим братом, которого не раз предупреждали на мой коварный счёт.

— Чё по чём, Тобольская?

— Не кашляю. Сам как?

— Сойдёт.

— Так держать, — похвалила его. — Ладно, Вик не буду отвлекать, поболтаем чуть позже.

— Привет Надиру!

— Обязательно!

Мне бы тоже получить допуски в планшет, пока никто не разбежался. И узнать имя лидера. Вряд ли я буду обращаться к нему с проблемами, сама сориентируюсь, но чего уж совсем-то отрываться от коллектива? Нам с ребятками-управленцами долго учиться, а затем ещё практику проходить.

На правах белой кости пятикурсники факультета «Управления и политики» облюбовали удобные диванчики недалеко от статуи Александра Первого. Набор в буквальном смысле элита! У четверых курсантов платиновые медальоны: у Ярослава, Алёны, меня и Рихарда. Все остальные щеголяют в золоте. Очень нехило! Редко на каком курсе нет серебра, самого распространённого типа гербовых медальонов в Княжестве среди знатных семей — его носят восемь из десяти курсантов Столичного института.

Лёгкий осенний дождик барабанил в огромные панорамные окна позади статуи, задавая атмосферу. Я не опоздала. Наш председатель о чём-то переговаривался с деканом, а лидер сидел и не отсвечивал. Видимо, ждал отмашки начальства. Алёны не видно. Сразу после линейки она убежала звонить брату и, похоже, заблудилась.

С вечера приснопамятной помолвки Ярослав почти не изменился. Такой же белобрысый пижон с модной стрижкой. На поясе два клинка, в браслете девять сияющих камушков, на груди платиновый медальон со львом, а на породистом лице неистребимое выражение хозяина жизни, как и полагается единственному наследнику Енисейской губернии. Хорош, чертяка, глупо отрицать, я всё-таки не дура. Многие девушки хотели бы занять место его невесты... и я бы с радостью им уступила. Может, даже приплатила для верности.

Не хочется пересекаться с блондинкой, вот серьёзно. С некоторых пор он знает о ритуале «Смертельный союз», переселении душ и том, что я ненастоящая Вася. Благо, молчит. Разумеется, не по доброте душевной, и тем самым имеет надо мной власть.

Как только декан соизволил отойти по своим деканским делам, Яр повернулся в мою сторону и, поймав взгляд, поманил пальцем.

Стиснув зубы, подчинилась.

— Больше не подзывай меня таким способом, Красноярский. Не подойду, — остановилась в двух шагах от него.

— Давай сюда планшет, куколка, — Яр обошёлся без вступлений.

— Зачем?

— Давай-давай, не сломаю.

— Не хочется что-то.

— Я жду, — он требовательно пошевелил пальцами.

— А ты берега не попутал, парень? У нас договорённость только на кольцо, — продемонстрировала ему кулак с неприлично оттопыренным безымянным пальцем. Золотой лев на алой печатке скалился ничуть не хуже своего хозяина. — Во всём остальном, что выходит за рамки сугубо деловых отношений «курсантка — председатель», я не обязана тебе подчиняться.

— Всего лишь перенесу твой аккаунт на факультет «Управления», — он таки сподобился внятно ответить. — В электронной системе ты всё ещё числишься на «Логистике» и доступа к нашим страницам не имеешь. Это укладывается в деловые отношения?

Получив планшет, Красноярский с минуту щёлкал по нему стилусом, затем вернул мне.

— Допуск «В»? — я вгляделась в значок напротив своей учётной записи. — Он положен только лучшим курсантам и...

— Лидеру, правильно, — закончил тот, не спуская с меня цепкого взгляда, будто только сегодня увидел. — Посовещавшись сам с собой, я принял решение сделать тебе подарок в честь возвращения в ряды управленцев. Поздравляю с назначением, Василиса Анатольевна, ты этого достойна! Иди и исполняй нелёгкие трудовые обязанности с полной на то отдачей. Мы на тебя рассчитываем и всё такое.

Кому как, а для меня это лакомая должность, и при других обстоятельствах я бы порадовалась до потолка, но довольная улыбка Яра немного настораживает.

— Погоди, блондинка. Что, дичь возьми, это значит?

— Брось глупые вопросы, милая, — протянул он с ленцой. — Отныне и впредь на тебе вся координация учебного процесса нашего курса: контроль посещаемости и успеваемости, организация мероприятий, факультативы, взаимодействие с преподавателями и, само собой, еженедельная отчётность передо мной лично. Да что тут объяснять, ты ведь не новичок в нашем деле! Декан Рязань-Тульская высоко о тебе отзывалась. Не каждый человек способен вывести первокурсников на первую строчку, а у тебя, — он хитро подмигнул, — особый талант. Мне как раз нужен такой человек.

— Я знаю, чем занимается лидер, но понятнее твой поступок не стал, — перебила с недовольством. — Думала, ты не горишь желанием видеть меня лишний раз, тем более общаться.

— Обстоятельства изменились. Переходи на вкладку с обязанностями и листай в самый конец.

А вот теперь его улыбка настораживает уже конкретно. Полная нехороших предчувствий, открыла требуемый список и не ошиблась.

— Откуда здесь взялись разработка плана работы для лидеров курса, межкурсовая статистика и отчёты по итогам семестра? Этим должен заниматься председатель факультета.

— Молодец, — на сей раз он ответил без наигрыша. — Быстро сообразила, хороший знак. Теперь сделай личико попроще, не всё так безнадёжно. Данные буду скидывать по мере поступления, формы и шаблоны в наличии, ничего придумывать не надо. С тебя лишь подсчёты, выводы и красивое оформление, только и всего.

— Только и всего?! Для полного набора в списке не хватает лишь контроля личного состава и докладов декану.

Прикинув фронт будущей работы, мне захотелось нецензурно выругаться. Статистика и отчёты не самое сложное в мире дело для того, кто любит цифры, но оно отбирает время, которого у будущих выпускников и так мало.

— Не постесняюсь спросить, а ты тогда чем будешь заниматься?

— Улыбаться и пить чай на встречах председателей.

— Осторожно, не перетрудись, — посоветовала с неприкрытым ехидством.

— Хорошо, улыбки тоже забирай себе, — милостиво разрешил Яр. — А вообще, ты должна быть благодарна за должность! Тобольская вышла из фавора сокурсников, и сейчас твоя репутация в их глазах рядом с минус бесконечностью. Это очень плохо для выпускницы факультета «Управления». В конце семестра начнутся командные бои, угадай: кого будут намеренно игнорировать и кто останется за бортом рейтинга? А нет рейтинга — нет диплома. С лидером курса так не поступят чисто из практических соображений, ребята здесь не глупые. Считай, таким образом я вернул тебя в мир!

— Ты навесил на меня двойную работу, — рыкнула сквозь зубы.

— И освободил себя от циферок, — без зазрения совести признался тот. — За всё надо платить, или ты предпочтёшь быть обязанной мне?

Вообще-то, звучит здраво. Благотворительность мне действительно не нужна ни в каком виде, ни под каким предлогом, а сделка — пожалуйста.

— Я могу отказаться?

— Прямо сейчас, если планируешь саботировать работу.

Отказываться я, конечно же, не собиралась, саботировать тем более. Допуск «В» придётся весьма кстати, как минимум избавит меня от проблем с поиском техник воздуха высоких разрядов.

— Что скажешь, Тобольская, тебе можно доверять?

Ответом ему стал лёгкий кивок.

— Только не думай, будто заполучил личного раба, Красноярский. Ничего, выходящего за рамки деловых отношений строго с восьми утра и до пяти вечера, делать не буду.

Ухмылка с его губ сползла, серые глаза подёрнулись холодком. Он сделал шаг вперед, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами.

— До восьми и без выходных, — поправил с нажимом. — Я же обещал никакого снисхождения, пока ты остаёшься моей невестой, куколка. Чем раньше расторгнешь помолвку, тем меньше я буду вмешиваться в твою жизнь, а до тех пор терпи и, всё же, сделай личико попроще. С мыслями в глазах ты симпатичнее, но мало похожа на Василису, просечёт кто ненароком.

За что мне он...

Легко сказать «расторгни помолвку». Да я бы с радостью, блондинка ты не крашеный! Откуда ж тебе знать, что дело не только в потере территорий Тобольской губернии? Без разницы, по чьей вине помолвка сорвётся, отцовского гнева мне не избежать. Здесь нужен форс-мажор, крепкий такой, чтобы все остались при своём и никаких претензий.

Прикусила язык и таки сделала с лицом что просили.

— Договорились, до восьми и без выходных.

Ответ парню не понравился; похоже, он рассчитывал на куда большее сопротивление. Ухватив за плечо, наклонился к моему лицу ближе, чем полагается приличиями, и вкрадчиво поинтересовался:

— Что за игру ты ведёшь, а, Тобольская?

— Тот же вопрос, Красноярский, — прямо встретила его взгляд.

— Не хочу выпускать тебя из виду, невеста. Пока не пойму, с кем имею дело.

— А я не желаю ломать себе жизнь раньше срока, — созналась как есть. — Ты сам дал мне год с момента помолвки, и я воспользуюсь им до звонка, чтобы придумать что-то получше гарантированного самоубийства.

— То был реверанс вежливости под влиянием эмоций.

— То было слово князя, — чопорно поправила я. — А сейчас убери конечность, не люблю, когда меня трогают без разрешения.

— Ты моя по договору, мне не нужно разрешение, — напомнил он с глубинным подтекстом.

Пришлось самой выдернуть руку.

— Твоё разрешение — помолвочное кольцо, как предписывает закон. Сперва надень его, только потом требуй чего-то личного. Без кольца ты для меня всего лишь бестактный председатель факультета.

— Мужчины помолвочные кольца не носят.

— А ты будешь, считай это моим единственным условием. Или, — многозначительно повела бровью, — уравниваем положение, и я снимаю своё.

— Не вздумай выказывать пренебрежение Красноярским, — прошипел парень.

— А ты — Тобольским! Помолвка — двусторонний контракт, поэтому колечко, всё-таки, надень, жених.

Секунд пять Яр сверлил меня сложным взглядом, как боксёр заклятого противника перед матчем. Затем хмыкнул с выразительной интонацией, из которой я сделала вывод, что раунд остался за мной если не полностью, то около того, и повернулся к сокурсникам.