Княжна Тобольская 3

Глава 18

Я поудобнее устроилась на жёсткой подушке и заставила себя расслабиться. Взбудораженный разум требовал по-тихому сбежать из кабинета, но вряд ли организм оценит никому не нужный каприз. Лежи, Вася. Лежи и набирайся сил.

Проигрыш Марте конкретно раздосадовал, а внезапный рефлекс на технику стихии земли напугал. Таганрогский был прав, говоря, что в реальном бою мозг работает по-другому, и страх необходимо тренировать в ничуть не меньшей степени, чем фехтование... Вот только рефлекс не был случайным. Эссенция Зэда на миг помутила мой разум, уже ослабленный после первого удара Марты, а затем и вовсе притянула к себе, воспользовавшись нокаутом. Не желает быть раздробленной, зараза?

«Мы с ней связаны», — заявил Зэд.

Вот так, значит. Это объясняет, почему мне удалось увидеть то, что физически видеть не могла, даже с эхом прошлого...

Надо бы наведаться в библиотеку. В её справочниках наверняка найдётся объяснение этому феномену. Очень кстати у меня есть допуск «В». Он не такой крутой, как «Б», и не даёт доступа к непосредственно практикам Крови, но на общую информацию его хватит.

Ну и денёк... Марта, видение, Вэл. В полку посвящённых прибыло, и каждому известна только часть тайны. Красноярский знает о псионике и переселении души; Надир только о кровавом ритуале; Вэл только о псионике. Как бы мне самой не запутаться с ними.

Или можно дать больше правды Надиру. Даже нужно! Не хочу больше прятаться от лучшего друга, особенно не после сегодняшнего видения. Ритуалы не прекратились — менее часа назад был убит ещё один представитель знатного рода. Пусть не трёхклинковым ножом, а сердечным приступом, тут сам факт. Мир едва не получил ещё одну болванку. Быть может, Надир подскажет что-нибудь толковое?

Решено — этим же вечером поговорю с ним по душам!

Медсестра появилась минут через пять. Я только заметила стакан с водой на предметном столике в паре метров от кровати, но добраться до него не успела. Дойти ногами не позволила медикаментозная слабость, а мысль о том, что можно левитировать стакан психокинезом, пришла в голову слишком поздно. Жаль. Пить хотелось просто зверски.

Молоденькая аспирантка из вчерашних выпускниц с задорным хвостиком на макушке несла в руках внушительный контейнер, доверху нагруженный мудрёными запчастями для пси-модуля. За ней в кабинет функциональной диагностики шагнул Надир с двумя бочонками по десять литров каждый. Внутри них плескалась оранжевая жидкость для гидравлического сцепления.

Стоило только подумать о нём! Видимо, знак.

— Вася? — Друг с грохотом опустил бочки на пол.

— Привет, — махнула ему рукой. Тяжёлое настроение временно отступило на второй план.

— Какими судьбами тут?

— На тренировке у Таганрогского словила досадное недоразумение. А ты?

— По той же причине, — широко улыбнулся он. — Только шальной удар прилетел не мне, а товарищу по команде. Стражи делают упор на боёвку вне симуляторов, травмы после поединков у Челябинского — наши постоянные спутники. Считай, мы здесь как дома! И лечимся, и помогаем, если надо, — для наглядности он ребром сапога задел бочонок. Жидкость внутри недовольно булькнула.

— Хреново, — понятливо протянула я. — Не в плане помощи, конечно. С обычными ушибами в медкрыло не ходят.

— Твой синяк на пол-лица прекрасное тому доказательство. Настоящий шедевр абстракционизма!

— Дичь с ним, бывало и хуже.

— А мне пока везёт, — парень постучал костяшками пальцев по нагрудной пластине своего доспеха. — Приходится хорошенько стараться, чтобы не поцарапать такой красивый орнамент.

— Что это? — Я с интересом окинула его фигуру, закованную в элегантную броню чёрного цвета с зелёным отливом июньского жука. — Арабская вязь?

Надир энергично кивнул:

— Угадала. Дядя мужа моей двоюродной сестры — выдающийся мастер по доспехам в Персидском Халифате, он лично гравировал её. Якобы защищает от шайтанов.

— Каких ещё шайтанов? Ты же не мусульманин.

— Я — нет, но у Самаркандских много родни на Ближнем Востоке.

Медсестра некоторое время буравила нас взглядом, а затем напомнила о своём присутствии деликатным покашливанием.

— Надир, ты не мог бы оставить пациентку в покое? Мастер Асбестовский прописал ей час постельного режима, а не светскую беседу. И положи, наконец, канистры в шкаф. На складе ещё две таких ждут твоего внимания.

— Да-да, сейчас, шеф.

Подмигнув мне, парень отправился пристраивать груз на положенное место в железные сейф-шкафы, но спокойствие сегодня не про нашу жизнь.

В кабинет без единого намёка на стук впорхнула Алёна. Она успела принять душ и переодеться в стандартную форму курсанта СВИ; мокрые волосы русыми волнами струились по плечам, оставляя на ткани влажные пятна. Значит, поединки Таганрогского закончились совсем недавно. Хорошо, я валяюсь здесь не слишком долго.

— Ну и напугала ты нас, Вася. Как так-то? — Алёна плюхнулась на мою кровать с явным намерением лишать покоя, но медсестра на неё даже ухом не повела. — Ты лидировала весь бой, Марта тебя даже кончиком клинка не царапнула, прямо засмотришься, и вдруг — нате! Если противник играет не по правилам, ты тоже не обязана. Марта слабый практик, её свалит с ног любой оглушающий чуть выше разрешённого списка. Таганрогский так и сказал, что твоё благородство на поле боя (а ринг, между прочим, к нему приравнивается) — несусветная глупость. В общем, сегодня ты осталась без рейтинга.

— Я здорова, спасибо за беспокойство, — буркнула я в ответ.

— Конечно, здорова! — фыркнула девчонка. — Что сделает обычный человек тому, кто в одиночку покрошил на шашлык солнечного вепря?

Ушиб мозга лёгкой степени сделает, но вслух сказала другое:

— Тебе не обязательно было приходить сюда, Аль.

— Скажешь тоже, мы ведь подруги. — И с видом заговорщицы добавила: — В определённом смысле.

Закончив с бочонками, к нам подошёл Надир. За минувший месяц он не раз видел эту обалденно красивую девушку в рядах управленцев, но я никогда про неё не рассказывала.

— Так вы с одного курса, дамы? — поинтересовался он с неподдельным любопытством.

— Да, — коротко ответила я.

Аля перевела выжидающий взгляд с Надира на меня, а потом опять на Надира.

— Видимо, Вася не хочет нас знакомить. Понимаю почему. — Грациозно вскочив с кровати, она приветственно протянула руку: — Алёна Владивостокская, сестра главы Приморской области.

— Надир Самаркандский, двоюродный племянник главы Самаркандской области, — парень пожал её ладошку, и улыбка Али стала ещё кокетливее.

— Да что ж такое? Пациентка нуждается в отдыхе! — рявкнула медсестра, немного по-детски топнув ногой. — А на складе, Надир, до сих пор ждут канистры с маслом, или мне самой их тащить?

Словно этого было мало, в кабинет зашёл ещё один неучтённый посетитель.

— А ты-то здесь зачем, Красноярский? — устало вопросила я.

— Выйдите все, — приказал парень не терпящей возражений интонацией. — Нам с Василисой предстоит личный разговор.

Красноярский был зол. В серых глазах лёд, недовольство и что-то тёмное, нечитаемое. Интересно, по какой вдруг причине? Это ведь не я отправила соперницу на больничную койку нечестным приёмом.

Медсестра едва открыла рот в праведном возмущении, да резко передумала и, окончательно расписываясь в собственном попустительстве, первой выскочила в коридор. Так понимаю, отправилась за Валерием Николаевичем, последней точкой равновесия в этом безумном мире.

— С чего бы нам уходить? — подбоченился Надир, вставая между мной и Яром. — Кабинет функциональной диагностики — общественное место, а Вася не твоя собственность, чтобы диктовать условия.

— Не беспокойся, защитник, у меня при себе абсолютное разрешение, — Яр поднял правую руку, на безымянном пальце которой блестело помолвочное кольцо. Если на моём красовался герб Енисейской губернии, то на его ободке всего лишь маленькая и аккуратная золотая корона. — Но сейчас я здесь не как её жених, а как председатель факультета управленцев, её непосредственный начальник, так что пожалуйте наружу. Живее, попрошу.

— Всё в порядке, Надир, с ним я справлюсь в любом из своих состояний.

— Уверена, Вась?

— Более чем.

Кивнув мне, Надир настойчиво подхватил под локоток любопытную Алёну и вышел за двери.

Чтобы нас не потревожил кто-то ещё, Ярослав нажал блокировку замка. Теперь в кабинет сможет зайти лишь тот, кто знает код доступа, то есть Вэл или заведующая медицинского отделения, её превосходительство Смоленск-Московская.

— Не расскажешь, что за балет ты устроила на ринге? — начал Яр с искренним недоумением в голосе. — Поединок — это не спарринг. Его цель — победить соперника, а не продемонстрировать всем изящные пируэты. Было красиво, тут не спорю, но совершенно неуместно. Марта — худший практик на курсе, прежняя Василиса ни разу не слила ей бой. Пара ударов на контратаке, и она на лопатках!

— Да сколько можно?! — зарычала я не хуже рыси. — Почему каждый собеседник считает своим долгом подчеркнуть, что меня одолела слабачка? Ты слышал о негативном стечении обстоятельств, блондинка? Так это было оно. Всё, разговор окончен, дверь в стене.

Тяжело выдохнув, Яр подошёл не к выходу, а к моей кровати. Пришлось сесть, чтобы не взирать на него с беспомощной позиции. Я бы встала, но постельный режим назначили не напрасно. В голове до сих пор шумело при резких движениях, в горле саднило от жажды, а стакан с водой, будто священный Грааль, был одновременно в двух шагах и на другом конце света.

— «Стечение обстоятельств», говоришь? — Красноярский хищно прищурился. — Ты практик воздуха, твоя техника Четвёртая, а не Вторая.

— Не говори мне о техниках! — зыркнула на него ястребом, оторвав взгляд от стакана. — Я могла бы вбить Марту в пол одной псионикой, стоя на месте и заложив руки за спину. Только я не собираюсь прилюдно афишировать свои силы до получения диплома.

— А ты уверена, что вообще его получишь? С такими результатами Таганрогский зарубит тебя ещё до командных боёв.

— Может и зарубит, ты-то чего взъелся? — взорвалась я. — Не тебя прилюдно нокаутировали, не ты получил синяк на половину лица и ноль баллов рейтинга, не ты сегодня возглавил список кандидатов на перевод в логисты с неприличным отрывом от остальных. Мне и так хреново, чтобы ещё ты нудил. Лучше сгинь.

Яр скрестил руки на груди вальяжным жестом, призванным показать, что никуда он не сгинет, хоть затребуй.

— А ничего, что ты моя невеста, Тобольская?

— Только на бумаге и лишь до конца учебного года.

— Да хоть на день. Не знаю, что за порядки царили в твоём родном мире, но здесь сила — это не выбор, а цена уважения. Поэтому ты можешь быть кем пожелаешь, но только не слабым практиком. Особенно если стоишь во главе курса.

Я закатила глаза в немой иронии. О, дивный мир первобытного самоутверждения — кто сильнее бьёт, того и уважайте. И они ещё претендуют на звание венца эволюции! Неудивительно, что население всей их планеты не более миллиарда человек.

— Помню, помню. Год назад на спаррингах по ушу ты говорил примерно то же самое.

— Как и то, что моя невеста... лидер курса не должна быть объектом для насмешек, — процедил Яр.

Бросить бы его психокинезом в стенку, но они все заставлены дорогим оборудованием. Вряд ли Вэл скажет «спасибо», собирая обломки любимых аппаратов, купленных, кстати, на деньги князя Тобольского.

— Чего я не должна, так это быть в вашем странном мире, но кто ж меня спросил? Я выше головы не прыгну, а раскрывать свой маленький секрет только ради того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям, не стану. Сегодня я проиграла, но завтра выиграю, ясно? Разучу побольше высоких разрядов, потренируюсь в симуляторах, придумаю что-нибудь ещё.

Яр шагнул к кровати на опасно близкое расстояние, едва не коснувшись своими коленями моих.

— А зачем придумывать? — вкрадчиво заговорил он. — Если не можешь победить одним воздухом, так усиль его псионикой. Совмести обе стихии и одновременно пропусти их через клинок, как делает любой поли-практик, чтобы получить комбинацию. Псионика не стихия, её не распознать внешне, но результат почувствуешь. Твои сто эсс-джоулей будут бить как триста, а триста — как пятьсот. Эфирные повреждения останутся в рамках разрешённого удара, однако кинетическая мощь подавит соперника ударом молота ещё на старте поединка.

Чтобы не смотреть на Ярослава, задирая голову, приложила палец к его груди и психокинезом отодвинула от себя на всю длину руки. Легко, непринуждённо, эффективно, будто шахматную фигуру на доске, наглядно демонстрируя свою силу. Парень притворился, что не заметил.

— Совместить, значит? — усмехнулась я. — Как ты себе это представляешь? Комбинаций вроде ВЗ/ПС- не существует в природе. У псионики другие принципы работы, она не элементная стихия, она разум. Для её передачи не нужен клинок.

— И? — вздёрнул бровь Красноярский. — Это как-то помешает тебе использовать её в качестве усилителя? Я всего лишь предлагаю сделать из псионики линзу для эссенции воздуха, а не демонстрировать всем присутствующим фокусы бесконтактного боя. Уловила суть?

— Хех... — хмыкнула я, не скрывая скепсиса. — Псионика усиливает классические стихии в пассивном режиме, это факт, но чтобы намеренно сделать из неё линзу? Сомневаюсь, что в библиотеке института найдётся соответствующая техника, если она вообще существует. Псиоников дуо-практиков слишком мало, а тем, кто есть, костыли не нужны.

— Так изобрети свою! — не выдержал Яр. — Все техники были кем-то придуманы, они не свалились великим откровением свыше. Потенциал есть, упорства тебе не занимать, берёшь и учишься.

Я снова хмыкнула, но уже не так враждебно.

В его словах притаилось на удивление много смысла, но воплотить их в жизнь? В идеале возможно всё. Архимед мог бы Землю перевернуть, дай ему кто точку опоры. Чем я хуже?

Правильно, ничем! И ничем не лучше. У него не было точки, и у меня её нет.

— Изобретать что-то в одиночку — значит работать методом проб и ошибок. Ты в курсе, блондинка, что этот метод — эталон неэффективности? Я впустую потрачу уйму времени, которого и так не хватает, потому что даже не представляю, с чего начать. Для меня ваша эссенция стихий до сих пор терра инкогнита. Так что смирись или... — В голову стрельнула поистине безумная, даже отчаянная мысль. — Дай мне точку опоры!

Сейчас я переживала вовсе не о том, что меня вышвырнут с факультета как слабое звено, а исключительно о Зэде. Его чертовски трудно одолеть даже с солнечным вепрем в союзниках. Мастер Шэнь обучил меня основам ВЗ-4-10-413 «Ревущей кары», но глупо надеяться только на неё. Если Красноярский прав, и псионика способна усилить удар, то грех этим не воспользоваться. В «Ревущей каре» 1692 эсс-джоуля силы, её одной хватит если не на смерть, то на приличный нокаут точно, но в паре с псионикой мистер Фиолетовые Глазки гарантированно больше не встанет.

Ради одного шанса на такой исход я готова просить помощи у кого угодно. Гордость ничто, когда на кону выживание.

Несколько секунд Ярослав силился осмыслить моё последнее предложение.

— О чём ты, куколка? Какую ещё точку?

— Ты ведь не глупый парень, Красноярский, — ответила я, с вызовом глядя прямо ему в глаза. — Сильный поли-практик с большим опытом в управлении эссенцией. Так возьми и сам научи меня совмещать воздух с псионикой.

— Это шутка?

— Разве тут кому-то весело? — настала моя очередь вздёргивать бровь. — Вылетев с факультета «Управления», я не перестану быть твоей невестой, просто стану твоей бесполезной невестой, помолвку с которой ты не разрываешь из-за большого приданного и слепой любви. Только и всего.

— Ясно, — протянул он. — Это шантаж.

— Ничуть. Если выгоду получат оба — это сделка. Бонусом тебе не придётся искать нового лидера курса, готового батрачить с таким же альтруизмом, как у меня. Что скажешь? Согласен?

Автоматика замка пискнула в самый неподходящий момент. Дверь съехала в сторону, пропустив в кабинет его высокоблагородие Асбестовского. За его спиной маячила встревоженная медсестра с хвостиком на макушке и донельзя удивлённым выражением на личике, словно ожидала увидеть тут руины, а не двух цивильно разговаривающих людей.

— Всё в порядке? — буднично поинтересовался Вэл.

— Конечно, мы ведь взрослые люди, — ответил Яр. Взяв со столика стакан с водой, отдал его мне в руки, и направился к выходу. — Я подумаю над твоей просьбой, Василиса.

— Спасибо!

Скрещу пальцы, чтобы не отказался.

Медсестра в растерянности закусила губу:

— Простите, Валерий Николаевич, я думала, они поубивают друг друга. Это же Тобольская...

— И что? — Вэл посмотрел на неё с явным укором. — Ты будущая выпускница аспирантуры, Ксения, без пяти минут кандидат медицинских наук и официальная сотрудница Столичного института. Давай-ка в следующий раз обойдись собственными силами, хорошо?

— Так точно, мастер. Собственными силами.