Княжна Тобольская 3

Глава 25

Дождавшись, пока мастер Асбестовский закончит с объяснением сути техники, и курсанты займутся медитацией, я перебралась к нему на помост.

— Возникли вопросы по теме, Василиса?

— С определённой точки зрения, да, возникли, — понизила голос до едва различимого шёпота, хотя с расстояния в пятнадцать метров нас и так не слышно. — По технике Ауры победы. Вы не псионик, знаю, но ваши советы работают.

Вэл одарил меня долгим невозмутимым взглядом. В нём не было недовольства, только привычная умиротворённость. Вот из кого бы получился отличный псионик!

— На занятиях по эсс-медике нужно заниматься эсс-медикой, а не чем-то ещё, — вздохнул он. — Ты сильна в самоисцелении. На порядок опережаешь группу и, пожалуй, могла бы сдать экзамен по исцелению раны от «Пламени ада» прямо сейчас. Но предела совершенству нет. Я не настаиваю, чтобы ты занималась техникой Альфы. Раз псионическое исцеление мощнее стихийного, так уж лучше тренировать его. Тренировать, Василиса. Тем более, сегодня у нас новая тема.

— Непременно займусь ей, — покладисто кивнула я. — Чуть позже.

Вэл хотел возразить и едва не сделал это. Дружеские отношения между нами ещё не дают мне права злоупотреблять его расположением так открыто.

— Хорошо, задавай свой вопрос, — всё-таки сдался он. — Только сегодня и в качестве исключения.

— Займу буквально пару минут, обещаю.

Чтобы со стороны наш разговор не походил на праздную беседу, совершенно неуместную во время занятий, я достала планшет и положила себе на колени. Пусть думают, что мы обсуждаем сугубо деловые вопросы, а то вон какие заинтересованные взгляды бросает Алёна. Не удивлюсь, если мой отец приплачивает ей сверху, потому как на одной просьбе такая старательность долго не проживёт. Почему нет? Аля носит платиновый медальон, но он говорит лишь о статусе, а не финансовом положении. Приморская область нехило поиздержалась после майского нападения и до сих пор не оправилась.

— Как «включить» Ауру победы? Я прочла брошюру вдоль и поперёк, почти наизусть выучила все шесть страниц, но так и не нашла нужную «кнопку».

— Её не надо искать, — в привычной манере ответил Вэл. — Василиса, перестань относиться к ментальным практикам как к задачам с чёткими переменными. Повторяю в который раз: псионика не предмет логики, она предмет веры. Не страсть, но спокойствие. Не заплыв против течения, но принятие судьбы. Не всё поддаётся осмыслению, не всё можно пощупать. Прими это, наконец, и продолжай тренироваться.

— Продолжать, значит... — пробормотала в пустоту. — Тяжело это, когда не чувствуешь даже малейшей отдачи. С обычным воодушевлением таких проблем не было. Пусть оно заработало не с первого раза, но я хотя бы знала, что способна на него.

— Сколько ты занимаешься Аурой, напомни?

— Чуть меньше месяца.

— Чуть меньше месяца, — медленно повторил Вэл, интонацией показывая, как рано я начала жаловаться. — Это узкоспециальный навык пятого ранга, с ним по умолчанию не будет просто. Получается или нет, однозначно сможешь утверждать месяца через три.

— Так долго?

Вэл хмыкнул с явственным подтекстом: «А не зажрались ли вы, княжна Тобольская?»

— Ладно, пусть будет три, — согласилась я.

— Все псионики разные. Быть может, Аура победы вообще тебе не дастся.

— Что тогда?

— Тогда я найду для тебя другое направление.

— Спасибо, — благодарно улыбнулась ему. — Я заметила, на брошюрах стоит герб Асбеста. Получается, они из вашей семейной библиотеки? Поэтому вы так много знаете о псиониках, не будучи одним из них?

Валерий Николаевич кивнул:

— Мой отец был практиком стихии разума девятого ранга. Мне не понаслышке известно, кем ты можешь стать, если не будешь прятать талант.

Я со свистом втянула воздух в лёгкие.

— Девятого ранга? Обалдеть! Ваш отец, он...

— Героически погиб под Новочеркасском в Семимесячном конфликте с войсками кайзера. Эти книги — его наследие. Он мастерски владел Аурой победы, ему удавалось распространять её действие на десяток километров вокруг.

— Не шутите?

— Плюс-минус сотня метров, — уточнил Вэл без грамма позёрства, словно озвучил факт из учебника. — Все битвы и столкновения его превосходительство Николай Асбестовский проводил в арьергарде, но его дух витал среди союзников, делая для победы гораздо больше, чем мог бы сделать клинок самого мощного практика стихий. Вот она — истинная сила. Не в разрушении, а в укреплении воли.

— Но вы почему-то не псионик.

— Нет, — на губах мастера мелькнула быстрая улыбка. — К сожалению, мы с сестрой не унаследовали стихии разума; земля матери оказалась сильнее. Возможно, она проснётся в наших детях или внуках, гены-то никуда не делись.

Он замолчал и выжидающе посмотрел на меня, но вместо того, чтобы поблагодарить за полученный совет и вернуться к медитации, я воспользовалась заминкой, чтобы собраться с мыслями и задать вопрос, который давно вертелся на языке. И раз уж тема косвенно его затронула...

— Позволите спросить о личном? Насколько вижу, в нашем Княжестве практически у всех, кто старше двадцати пяти лет, на пальцах либо помолвочные, либо обручальные кольца, — ноготком постучала по своему украшению. — Но не у вас. Почему так? За столько лет не нашлось достойной леди? Простите за вольность, мастер, но половина девушек в институте задаётся этим вопросом.

— А ты умеешь удивить, курсантка Тобольская! — Вэл откашлялся, прочищая горло. — Что ж, секрета здесь нет, можно и пооткровенничать. В своё время эту историю широко и шумно обсуждали в жёлтой прессе, даже удивлён, что ты ещё не слышала её. Я был женат на девушке, с которой впервые поговорил в день свадьбы, и, подобно многим договорным бракам, ничего хорошего из нашего союза не вышло.

— Оу... — прозвучало по-детски глупо, но других слов не нашлось.

— Очень скоро у моей жены появился любовник. Уж не знаю, почему, но она не сумела или попросту не захотела его скрыть. В итоге её... хм... необдуманный поступок навлёк позор на обе наши семьи.

— Кошмар.

Его высокоблагородие равнодушно махнул рукой, мол, дела давно минувших дней.

— Церковь дала разрешение на развод, однако счастливого конца не случилось. Семья жены отреклась от неё, а семья любовника к себе не приняла. Думаю, ты уже поняла, что произошло дальше. Бедняжку вынудили отдать душу Богу.

— Удавиться?! — ахнула я.

— Зачем же так мрачно? — Вэл посмотрел на меня с лёгким недоумением. — В монастырь она ушла.

Короткий рассказ пробрал меня до костей. Каким бы современным ни было Российское Княжество, и как бы рьяно они ни кричали о равноправии, особенно в военном плане, у женщин здесь незавидная участь. Взять, допустим, меня: являясь единственной наследницей князя Тобольского, унаследовать губернию я не смогу. Её унаследует мой муж. Слава Богу, папенька ещё достаточно молод и богатырски здоров. Даже представлять не хочу, куда нас с матерью вышвырнут, если он преставится до того, как я наберусь храбрости отправиться под венец.

Если, конечно, переживу встречу с Зэдом и не сбегу к навахо.

— Печальная история, — тихо ответила я. — И больше вы не планируете вступать в брак?

— Неужели я выгляжу таким старым? — с шутливой обидой произнёс Вэл. — Нет, Василиса, на будущее я не загадываю. Возможно, однажды ещё женюсь, но это будет по обоюдному согласию и никак иначе.

В его словах почудился двойной подтекст — солидарность и предупреждение.

— Намекаете на мой брак с Красноярским, ваше высокоблагородие?

Вэл мотнул головой. Могла бы сама догадаться. Учить жизни, отговаривать или, наоборот, подталкивать не в его правилах.

— Только озвучил собственную позицию, не больше. Я уважаю Ярослава и считаю, что однажды из него выйдет достойный глава семьи. И муж из него получится хороший... — Он поймал мой взгляд. — Для той, кого полюбит он и кто полюбит его, только так. Красноярский может сделать тебя счастливой, а может превратить твою жизнь в ад. Скажу непопулярную вещь, но при всей кажущейся выгоде договорных браков, отношения между двумя людьми должны строиться не их родителями.

Тут он прав...

Получается, Вэлу не всё равно, какая судьба меня ждёт. К слову, вариантов много, и ни в одном из них нет монастыря. Я не готова променять мирскую жизнь на молитвы и посты ради — смешно сказать! — смазливого любовника в своей постели, пока муж разъезжает по командировкам. Нет уж. Если вдруг по какой-то фантастической причине я не смогу избежать брака, то в пучину измен не прыгну. В конце концов, свадьба не конец света, а блондинка не ангел смерти, договориться с ним можно.

— Оказывается, вы неисправимый романтик, Валерий Николаевич! — чуть сдавленно засмеялась я.

— Всего лишь человек, видевший слишком много смертей, и потому умеющий ценить жизнь, — улыбнулся он с оттенком грусти.

— Точно, ро-ман-тик!

А его бывшая жена — дурочка. Представить не могу, каким должен быть любовник, чтобы похерить из-за него всю свою жизнь. Вероятно, несчастная девушка любила его сильнее, чем здравый смысл.

— Так, — мастер Асбестовский мотнул головой, вспомнив о времени. — Закончили с разговорами. Теперь, будь добра, вернись к эсс-медике. Вдох, выдох, концентрация. Способность отключать боль всегда пригодится. Разумеется, после того, как убедишься, что адекватно оцениваешь полученную травму и её последствия для организма.

И немного зануда. Но вслух об этом не сказала, и так перешагнула за рамки приличий. Всё же, Вэл старше меня на тринадцать лет, и субординацию никто не отменял.

Подхватила планшет и вернулась на свой коврик для медитации возле Переславль-Залесской. Вот уж кто выглядел ещё более измождённым тренировками, чем я! Аспирантский доступ в симуляторах открывает не просто дополнительные настройки и сложности, он позволяет создавать полноценные сценарии боя и участвовать в реконструкции реальных сражений. Это уже военная фишка; курсантам она пригодится, только если они планируют связать свою жизнь с фронтом. Александра планировала. Она старшая дочь городничего Переславского уезда Владимирской губернии. Медальон золотой, титул графский, перспективы чуть выше среднего по палате. В общем, слишком низкая планка для амбициозной девушки со стальной волей. Саша — будущий генерал и точка!

Разговор с Вэлом помог. Не та его часть про силу веры в ментальные премудрости, а общий настрой уверенности, не дающей выгореть в безумном ритме новой жизни. Или просто хотелось услышать установку «паниковать рано» от того, кто точно знает, что она работает.

Как бы там ни было, совет не цепляться за логику окупился. Или всё дело в медитации, зелёном чае и сандаловых благовониях?

***

Начало декабря ознаменовалось морозами в минус тридцать с лишним и сугробами по колено. Зима обещает быть лютой, впрочем, для здешнего мира это норма. Северное сияние над Екатериноградом — обычное явление, не самое частое, но в окно люди не смотрят и на телефоны его не снимают. Для меня же оно по-прежнему было волшебством... Если бы только хватало сил любоваться им.

Изнурительные тренировки под чутким руководством инструктора Белоярского наконец-то подошли к концу. В снег и холод дважды в неделю я мухтаром бегала наперегонки со стражами-третьекурсниками. Один круг, второй... В общей сложности, их набралось около пятидесяти. Спасибо, что выжила, и скучать не буду. Бонусом стали подросшая выносливость, хорошие отношения с товарищами Надира и самим Белоярским.

За прошедший месяц я добилась существенных подвижек не только в цзяньшу, но и в совмещении эссенции воздуха с псионикой. Нехило поднаторела в скорости настройки псионической линзы и лишилась звания «улитки»... сменив его на «ленивца». Уже не медленная, а просто осторожная. Как бы не хотелось действия, в моём случае лучше перестраховаться. Малейшая неточность в параметре линзы и «здравствуй, автонокаут!» Словила его однажды и больше не хочу, мазохизмом не увлекаюсь. Весь курс до сих пор не понимает, что случилось в тот раз.

В таких условиях разнообразием мой бой похвастать не мог. Отработав до автоматизма несколько разрешённых ударов, впредь я пользовалась только ими. Декан ворчал что-то бранное в адрес моей тактики, чересчур предсказуемой на его взгляд, но правилами не запрещено. Можно сражаться даже одним-единственным ударом, если хочешь.

— Я выигрываю? Выигрываю, — отвечала на все претензии Таганрогского. — А раз так — прав тот, кто ушёл с поля боя на своих ногах, а не вперёд ими. Над всем остальным пусть размышляют философы.

На этом недовольство его превосходительства обычно заканчивалось. Как бывший фронтовик, он лучше многих понимал правоту старого высказывания.

Виктор Суздальский продержался в противниках дольше Марты, но и его солнце зашло.

Рейтинг за настолько шаблонные поединки «ленивца» начислялся средними темпами, чего не скажешь о боях в симуляторе. Вот, где я смогла развернуться во всю мощь! Очень скоро имя Василисы Тобольской уверенно поползло вверх в сводке Зала Славы, а шанс не вылететь с факультета к началу командных боёв перестал быть призрачным. Между прочим, заслужено едва ли не больше, чем кем-то ещё на нашем курсе.

По упорству в достижении цели меня опережала лишь Саша — Чёрная амазонка и настоящая машина смерти! На восьмом поединке ей таки удалось одолеть Красноярского, и, согласно обещанию, Яр позволил ей выбрать нового партнёра. Все мы думали, что Саша попросит себе Ясвену, однако она отказалась от перестановки. Дальновидная девчонка поняла, что лучше проигрывать сильному противнику, чем выигрывать у слабого. В конечном итоге, на фронте ей понадобятся реальные навыки, а не солидная циферка в дипломе.

Пусть я больше не самое слабое звено на курсе, но декан ничуть не перестал ко мне придираться. До уровня Вологодского в его глазах я всё ещё не доросла, ну и ладно. Настороженный нейтралитет меня вполне устраивает. Вне занятий мы с Таганрогским нечасто пересекаемся. Как лидер курса я взаимодействую преимущественно с председателем, а не деканом. Разительный контраст с прошлым годом! На факультете «Логистики» я видела председателя только на официальных собраниях. Гриша Псковский не хотел лишний раз видеться со скандальной курсанткой. Мерси ему за это, кстати. Научил организационной самостоятельности.