Княжна Тобольская 3

Глава 32

Сессия завершилась двадцать второго декабря, ровно за день до начала Рождественских каникул. Последние отчёты сданы, межкурсовая ведомость по факультету для Ярослава свёрстана и отправлена ему на почту, текущие вопросы закрыты. В предвкушении долгожданного отдыха я шагнула в полупустую столовую, пропитанную запахом хвои, корицы и духом праздничного настроения. Время ужина.

Надир уже сидел тут в компании посуды и толстенькой папки с оранжевой обложкой.

— Свобода, наконец-то, — блаженно сощурившись, плюхнулась к нему за столик.

— Отметим чаем и пончиками. — Друг придвинул мне тарелку с выпечкой. — Кексы с макадамией уже разобрали, ты слишком долго шла, но у меня получилось ухватить для тебя штучку.

— Всего одну? — Я уставилась на крошечный кекс с щедрой россыпью орешков сверху.

— За них была драка, к твоему сведению, — усмехнулся он.

Ректор Костромской в кои-то века расщедрился на праздничное меню, но повара не рассчитали количество курсантов, поэтому большинство вкусняшек заканчивалось в первые полчаса. Рождество в Княжестве принято отмечать в кругу семьи, а не торчать в стенах института. Половина учащихся уже разъехалась, но медленнее, чем в прошлом году. Я пополню их число уже завтра; самолёт в Тобольск вылетает в пять вечера.

— Ты чудо! — искренне восхитилась я.

— Только Вике не рассказывай, — Надир понизил голос, как заправский заговорщик. — Я этот-то с трудом выцарапал.

— Она всё равно на диете.

— Только когда не ест.

Вика присоединится к нам чуть позже; последние недели она всегда задерживается до последнего. Девчонка умудрилась не уследить за баллами рейтинга и опасно близко подошла к отчислению. «Боевой» норматив обязателен к выполнению, на каком бы факультете ты ни учился, и теперь наша рыжая подруга в экстренном порядке набивала недостающий рейтинг в симуляторах. Помочь ей на свою голову вызвался Далан Якутский. Бедняга! Даже не знаю, кто из них в итоге больше страдает. Свадебную дурь в хорошенькой головке Виктории Саратовской подвинули экзамены и зачёты, но нет-нет, а рецидивы случались с пугающей регулярностью в самый неподходящий момент.

— Так, — Надир отпил из своей чашки и убрал её в сторону, чтобы не мешалась. На освободившееся место подвинул папку. — Пока ты наслаждаешься трофейным кексом, давай сведём воедино всё, что собрали по жертвам «Смертельного союза».

Я пересела поближе к нему, чтобы лучше видеть.

Не дело уходить на каникулы без промежуточных итогов. Последний месяц мы активно штудировали базу по курсантам СВИ за последние два года. Среди них однозначно должны быть жертвы Латинского Трио. Ритуальный круг в подвалах института не для красоты нарисовали, и Вася не первая, кого в нём замучили.

Допуск «Б» позволил мне без труда раздобыть списки всех, кого перевели в филиалы и кто ушёл сам, а затем Надир методично отслеживал их судьбы по соцсетям, блогам и форумам. Я помогала ему по мере возможности. Сил и желания хоть отбавляй, но у выпускницы и лидера курса с обязанностями председателя нет времени даже волосы лишний раз расчесать.

— В «зелёном» списке все, кто перевёлся, — объяснил Надир, вынув бумаги с разноцветными стикерами на полях. — Девять из них выпустились с результатом выше среднего, остальные ещё учатся.

«Значит, эссенция стихий при них», — я передала мысль телепатически, чтобы не говорить с набитым ртом. — «Вычёркиваем».

— Всех, кроме Аллы Мологской, она взяла академический. По какой причине, ещё не узнал. Займусь сразу, как вернусь из Самарканда.

«Вряд ли это что-то серьёзное. Из Аллы нет смысла делать болванку. Наши кандидаты должны иметь весомое влияние в губернаторских семьях, а кто слышал про Мо́лог?»

— Двойка тебе по географии, княжна Тобольская! Не Мо́лог, а Моло́га, третий по величине город в Ярославской губернии. Алла — старшая дочь его главы, а глава женат на единственной дочери губернатора Ярославского. Она в группе риска — её дед сторонник князя Любомира, как и твой отец.

«И всё же мелковата фигура», — протянула я с недоверием.

— Зато к ней легче подобраться.

«Ладно, оставим на карандаше».

Проклятье, я становлюсь похожей на Зэда! В общении телепатией есть своя притягательность, но за правило брать не сто́ит. Невежливо как-то.

Отодвинула тарелки в сторону, чтобы больше не отвлекали. Закончу ужин вместе с Викой.

— Эти трое погибли, — Надир переключился на «синий» список. — Пьяная автокатастрофа, нападение стихийной твари на практике у западной границы и осложнения после перенесённого менингита Лемминга. На первый взгляд ничего подозрительного, трагичное стечение обстоятельств. Уголовные дела по ДТП и нападению твари прекращены в связи со смертью виновника и за отсутствием состава преступления соответственно. Были эти ребята болванками или мы на них наговариваем, уже не узнать. Вполне возможно, их гибель никак не связана с Трио.

Я скользнула взглядом по официальным формулировкам на бумаге.

— Согласна, — кивнула с неохотой. — Но если строить теории: они могли умереть ещё до активной фазы ритуала, как тот же князь Асхабадский, или чужие души просто не прижились в их телах. Период адаптации — три-четыре дня после замены. Если болванка не умрёт в этот срок, значит, донор был правильно выбран, и всё отлично. А если умрёт... Тогда в дело вступают те, кто должен обставить смерть как несчастный случай.

Самаркандский непроизвольно поёжился.

— До сих пор не привыкну, что можно вот так спокойно говорить о кровавом ритуале...

— Всего лишь грань жизни. А кто чёрным цветом обозначен?

— Геннадий Карасубазарский. В прошлом году он участвовал в дуэли и прикончил соперника. Семья отреклась от него ещё до суда, у них свои проблемы, поэтому срок парню впаяли по максимуму.

— Тоже мимо, получается, — констатировала я. — Нашему Трио нужен не человек, а его влияние в семье.

— Именно. Поэтому, — Надир с драматическим видом вынул из-под стопки несколько листов, помеченных красными стикерами, — на текущий момент самый перспективный кандидат в болванки — Саханай Якутский, платиновый медальон.

— Родственник Далана?

— Вроде как троюродный брат или дальше, — дёрнул он плечом. — У них очень запутанное семейное древо из-за старой традиции многожёнства и неразберихи после её запрета. Саханай — старший внук главы Якутской области и первый в очереди наследования.

— В обход отца? — удивилась я.

— Не в обход, а вместо. Его отец погиб в битве с японцами возле острова Адмирала Псковского. Это есть в личном деле. Ознакомься, пока Вика не явилась.

Взяв «красную» распечатку, я быстро прочла собранное досье. Саханай на два года меня старше, братьев и сестёр не имеет, обучался на факультете «Княжеских войск» и был отчислен за три месяца до защиты диплома по причине плохой успеваемости. Для платинового медальона это более чем странно — таких обычно не отчисляют, в крайнем случае переводят в филиал.

— Ты прав, подозрительно выглядит.

— Потому что неправда, — Надир развернул стул в мою сторону, его голос приобрёл интригующие нотки: — Я поспрашивал о Саханае старших товарищей и Ксюшу, аспирантку из медблока, и выяснил интересную подробность: за неделю до отчисления Якутский пытался покончить с собой из-за ссоры с девушкой. Оставил прощальную записку и наглотался какого-то лекарства. К счастью, его нашли почти сразу. Ксюша помогала Вэлу его откачивать.

— Ту девушку тоже нашли?

— Нет! Представляешь, она словно сквозь землю провалилась, а сам Якутский отказался называть её имя якобы из соображений приличия. На момент их отношений он был помолвлен с другой.

— Помолвка, так понимаю, сорвалась?

— Сразу, как только неприятная правда вылезла наружу. Но, — Надир выразительно поднял палец, — скандала не случилось: князь Якутский выплатил семье невесты неустойку алмазами, и они по обоюдному согласию разорвали договорённости. Убитого горем парня отчислили одним днём, родственники отвезли его домой, и с тех пор Саханай ведёт тихую жизнь. С институтскими друзьями не общается, страничку в соцсети забросил, лишь иногда выкладывает фотографии с дедом и короткие записи, в основном про рыбалку и засолку грибов.

— Дай догадаюсь: прежде он таким не увлекался?

На губах Надира мелькнула улыбка:

— Прямо как ты зоологией.

— Эй, ты не видел мою коллекцию наклеек с динозавриками из жвачки! — притворно возмутилась я. — На всю дверцу шифоньера, между прочим.

— Ладно, ладно, Вась, верю.

Я снова глянула на фотографию в досье. Улыбчивый парень с такими же лукавыми глазами, как у Далана, взирал на мир с уверенностью в завтрашнем дне.

— Костромской не стал бы отчислять его за такую мелочь, как таблетки и суицид. Пронырливый ректор весьма лоялен к платёжеспособным курсантам.

— Суицид не «мелочь», Вася, — Надир глянул на меня с неодобрением. — Хочешь умереть — пожалей семью и отправляйся на фронт, но только не сам.

— Не в суициде дело! — отмахнулась я. — Если над Саханаем действительно провели ритуал, ректор отчислил бы его даже за банальный прогул, чтобы скрыть обнуление.

— А, ты об этом, — он выдохнул. — Резонно. На минуту забыл, что Костромской в сговоре с Латинским Трио.

— Якутская область поддерживает князя Любомира — ещё один плюс в копилку болванки. Если наш вывод верен, значит, скоро с дедом Саханая случится какая-нибудь неприятность, чтобы расчистить дорогу внуку.

— Считай, уже случилась, — кивнул друг. — Его превосходительство князь Якутский — человек в годах и не самый крепкий здоровьем. Последние несколько месяцев старик сильно хворает. Ходят слухи, именно поэтому он не отправил внука получать диплом в другое учебное заведение. Готовит его занять место губернатора.

— Идеальный кандидат, — я в задумчивости побарабанила ноготками по фотографии.

— Почти идеальный. Если он не обнулён, то идёт мимо. Сейчас мы этого не узнаем, но одно могу сказать наверняка: на всех снимках после отчисления из института при Саханае нет клинков.

— Надир Самаркандский, — произнесла я, глядя на него с неподдельным уважением. — Не устану повторять — ты прирождённый следователь!

Откинувшись на спинку стула, парень заложил руки за голову и потянулся с видом довольного кота. Футболка на его груди натянулась, серебряный медальон сверкнул начищенной монеткой в свете столовых люстр. Оценка ему явно понравилась, хотя он ни за что в этом не признается.

— Погоди расточать комплименты, Тобольская. Есть ещё один подарок к Новому году.

Нет, он не следователь, он — настоящий охотник за истиной, о которых потом фильмы снимают!

— Как его имя? — вернулась к деловому тону.

— Всеволод Владимирский, сын главы Владимирской губернии. — Вынув из папки оставшуюся распечатку с фотографией худенького паренька, Надир протянул её мне. — Здесь уже не так эпично. В прошлом году, за месяц до скандала с твоим обнулением, Всеволод забрал документы из Столичного института и перевёлся в Московский педагогический университет на факультет филологии.

— Это не круто?

— А сама как думаешь? МПУ — гражданское заведение, их студенты носят клинки только при выходе в свет. Считай, это публичный отказ от пути воина.

Ясно с ними. В государстве, заточенном на войну, мирные профессии не котируются. Особенно, если ты губернаторский сын.

— Всеволод объяснил своё решение?

Самаркандский пожал плечами:

— Скорее всего, но такие подробности мне не известны. Зато известно, что через несколько месяцев после перевода с его отцом произошёл несчастный случай на горнолыжном курорте. Князь Владимирский отправился в мир иной, и во главе губернии встал его прямой наследник — наш филолог. Управленец из Всеволода откровенно так себе, поэтому помогать ему вызвался дядя. Поговаривают, племянник в рот ему смотрит. Вот теперь меня можно похвалить.

— Офигеть... — вырвалось у меня.

— Странный комплимент, но сойдёт! Будем считать, двух болванок нашли.

— Всего двух, — уточнила я уже не так оптимистично. — А сколько их вообще? Понятно, что в группе риска все семьи, кто поддерживает политику Любомира, но ведь братьев у Великого Князя трое, а мы до сих пор понятия не имеем, на чьей стороне играют Трио. Так бы могли ещё сильнее сократить список потенциальных болванок. Жаль, я не могу вытрясти имя заказчика из своего кузена!

— А если попробовать через Икса? — предложил Надир.

— Его личность — тайна, — с досадой качнула головой. — Фоторобот, что я составила, программа поиска по лицам не распознала. Либо немца нет в базах Российского Княжества, либо из меня плохой художник. Ставлю на последнее. Удивительно, что хоть что-то вспомнила! Я видела Икса только один раз — два года назад на Рождественском балу. Он разговаривал с моим отцом и ещё парочкой импозантных мужчин. Кажется, они обсуждали что-то политическое, до меня доносились обрывки фраз. К сожалению, я не вслушивалась и не всматривалась, а ведь стояла буквально по соседству!

Нельзя исключать, что на том балу Вася видела многим больше и даже танцевала с импозантным немцем, но теперь этого уже не узнать. То воспоминание во время драки с медведем на снежном хребте было первым и единственным, где присутствовал Икс. Увы, вызвать его ещё раз не получилось. Из памяти Ирэн образ тоже не вытащить. Помню лишь красивого вампира с напудренным лицом, фальшивыми клыками и острым взглядом.

— Жаль, — протянул Надир.

— Больше кандидатов нет? — кивнула на папку.

— Я разобрал только половину имён. В Столичном институте дикая выбраковка... — он собирался что-то добавить, но его взгляд скользнул за мою спину, и лицо озарила широкая улыбка. — О, смотрите, кто к нам пришёл! Привет, Вик!

Рыжая красавица помахала ладошкой и поспешила к нам прямой наводкой.