Княжна Тобольская 3

Глава 33

— Кексик. — Вика рухнула на свободный стул с грацией мешка картошки и всхлипом самого замученного существа во всём мире. — Скорее дайте мне кексик или убейте, чтобы не мучилась.

Она заявилась в столовую прямо в доспехах с сумкой через плечо, сложила локти на стол и лбом уткнулась в пространство между пустыми тарелками.

Надир без лишней суеты сложил бумаги в папку, защёлкнул её и убрал в сумку, будто не было ничего.

— Шоколадный пончик подойдёт? — предложила я.

— В нём много сахара?

— Бессовестно.

— Давай сюда! — Зубки мадмуазель Виктории впились в кусок теста почище капкана. — Якутский зверюга, — пожаловалась она с набитым ртом. — Когда предлагал помощь в тренировках, я и подумать не могла, что он настолько жестокий.

Мы с Надиром обменялись сочувствующими взглядами. В адрес Далана. Парень наверняка намучился с этой взрывной барышней ничуть не меньше, чем она с ним.

— Это для твоего же блага, Вик, — я припомнила своего «тренера». Подход спорный, но результат оправдал каждый синяк. — Главное, что отчисление тебе больше не грозит.

— Лишь по итогу первого семестра, — пессимистично уточнил Надир. — Заканчивай витать в свадебных облаках, Вика, иначе вместо завидной невесты с дипломом Столичного института ты превратишься в отчисленный с позором неликвид.

— Как только, так сразу, — протяжно вздохнула рыжая. — Я просто хочу, чтобы всё было идеально! Разве это плохо? Свадьба бывает один раз в жизни.

Теперь уже вздохнули мы, поняв, к чему идёт разговор.

— Вообще-то, не один...

— А у меня будет один, и я хочу запомнить её с улыбкой, а не истерикой! Но тут подкралась беда, откуда не ждали. Бабушка, в чьём платье я собираюсь идти к алтарю, не одобрила тему свадьбы. Представляете? Говорит, что стиль «лебединой верности» — это мещанство, и оплачивать такое непотребство семья не будет. Пришлось сменить тему на «ретро-элегант». Повторим церемонию, какая была у них с дедом. Мы с мамой уже просмотрели сотни записей того дня, и, святой Иннокентий, покровитель Саратова, их свадьба была невероятно красивой!

— Так в чём беда, раз тебе понравилось? — спросила я в ожидании подвоха.

— А в том, что ни на одном кадре нет свадебного торта.

Торта? Мы с Надиром посмотрели на Вику как на спятившую. Если это и есть та проблема, ради которой она забила на тренировки, то ей пора сходить к Вэлу на ЭнРП мозга.

— Уверена, что он вообще был?

— Разумеется! — Саратовская хлопнула ресницами. — Его просто не могло не быть. Торт — ключевой атрибут любой свадьбы. Как можно повторить церемонию, если мы не знаем, как он выглядел?

— Так спросите у бабушки.

— Спрашивали. Она не помнит.

— Ох, Вика... Раз никто не помнит, так придумайте сами, — предложил Надир. — Вам же лучше.

Возмущённо фыркнув, подруга цапнула с моей тарелки второй пончик.

— А вот ни разу! Бабушка врёт, что не помнит, из природной вредности. Характер у неё такой... своеобразный. Закажем мы торт на своё усмотрение, а она в последний момент покажет фотографию и закатит истерику.

— Тогда расспросите дедушку. Или он такой же вредный?

— Он-то нет, — вздохнула Вика. — Но дедушка реально забыл.

— Как у тебя сложно.

— И не говорите. Всё должно быть максимально аутентично! Торт, декорации, платья... Через месяц я вышлю вам эскизы подходящих нарядов. Надиру попроще, но ты, Вась, подружка невесты, дресскод будет в строгом соответствии с ретро-эпохой.

— Кто б сомневался, — отозвалась я. Надеюсь, во времена бабушки Саратовской турнюров уже не носили.

— Удивлена, что ты о своей свадьбе ни словечка, — Вика воззрилась на меня с обвинением. — Тобольские уже начали подготовку? Полгода осталось.

— Полгода и восемнадцать дней, — поправила я. — Лучше не спрашивай, или отберу пончик.

— Ну да, конечно, — съязвила она. — Это всего лишь самый лучший день в жизни девушки, зачем к нему готовиться? Надо просто прийти в церковь и сказать «так точно».

— Всё, отдавай пончик.

— Ладно, молчу!

Мама не раз пыталась завести со мной разговор на свадебную тематику, но далеко мы не продвинулись, даже с платьем не определились.

Предстоящая церемония до сих пор казалась мне чем-то фантастически нереальным. С одной стороны, я привыкла к кольцу на пальце и статусу невесты Красноярского, он давал какую-то непонятную уверенность. Неважно, какие между нами с Яром отношения, в серьёзной ситуации он сделает всё, чтобы защитить ту, кто называется его невестой; это вопрос престижа его же собственной семьи. И все остальные это знают, ту же кличку «кровавая язычница» я с начала года не слышала. Но с другой — дата свадьбы висела Дамокловым мечом над головой, и мне самой же предстоит перерезать конский волос...

— Слушай, Вик, — я воззрилась на девушку хитрым взглядом, — а вы с Кириллом не думали сбежать от всей этой мозговыносящей суеты и пожениться тайно?

Эффект был мгновенным. Друзья отпрянули от меня, будто я предложила им утопить котёнка.

— Вася, так нельзя!

— Почему? Это ваш день, зачем терпеть его в угоду другим? И вполне можете обойтись без исторического торта с тонной пластилина и голубями внутри.

— Ну даёшь, — покачала головой Вика. — Иногда ты такая разумная, а иногда... Иногда такая Тобольская! Ты уже шокировала общественность кровавым ритуалом, но ритуалы ещё не самый кошмар. Обвенчаться без родительского благословения во стократ хуже.

— Даже если родители уже согласились с выбором детей?

— Доброе дело не творят тайно, — пояснил Самаркандский. — Им делятся с миром, иначе счастья не будет.

Сколько ж у них в Княжестве «непростительных заклятий», оказывается.

— Точно. Ненадолго забыла, в каком мире мы тут живём.

— Кстати о ритуалах... — Вика устремила задумчивый взгляд сквозь дырку в закусанном пончике. Секунда, и её личико озарила безумная улыбка. — Один такой можно было бы провести над моей бабушкой.

— Чего?! — Мы с Надиром чуть не выплюнули чай на стол.

— Не о том подумали, бестолочи! — возмутилась рыжая. — Успокойтесь, я не про кровавый ритуал, а про ментальный. Такие не запрещены.

— Поясни подробнее, пожалуйста.

— На факультативе по философии мы читали биографию выдающегося псионика Сяо Дина. — Достав из сумки курсантский планшет, Вика показала нам портрет китайца преклонных лет с миролюбивым выражением на лице. — Он мастерски владел множеством ментальных примочек, одной из которых была техника «Живых воспоминаний». Такая интересная! Во время медитации Сяо мог погружаться в любой день из собственного прошлого и заново переживать его события, причём даже те, о которых давным-давно забыл. Прикиньте, как круто? Но это ещё не всё. При помощи нехитрого ритуала Сяо таким же образом стимулировал память своей жене. Теперь поняли, о чём я говорила?

— Кажется, да. Но это близко не назвать ритуалом.

— Ай, без разницы! — отмахнулась Вика. Она так увлеклась рассказом, что совершенно не заметила, какими внимательными мы стали. — Сама по себе техника простая, там всего два абзаца, но толку-то? Без псионика ничего не сработает, а взять его негде. Жа-аль. Десять минут, и дедушка бы описал треклятый торт во всех подробностях, хочет того бабушка или нет!

— Ну-ка, Вик, перекинь мне биографию Сяо Дина, — Надир активировал свой планшет. — Хочу почитать на досуге, развеять мысли, отвлечься, а то у стражей в программе одна военная история с тысячей дат.

— Не с тысячей дат, а с миллионом, не скромничай, — ухмыльнулась Вика.

Она знает, о чём говорит. На факультете «Логистики» этот предмет входит в список профильных. Собственно, у стражей тоже. В Княжестве и года мирного времени подряд не наберётся, и в каждом свои генеральные сражения.

— Лови, — она щёлкнула стилусом. — Сяо очень красочно описывает быт уйгуров, сплошное удовольствие читать...

«Думаешь, у меня получится?» — поинтересовалась я у Надира. Уловить направление его мыслей не составило труда.

Самаркандский чуть заметно кивнул:

— Узнаем после ужина.

— А? — встрепенулась Вика.

— Начну читать сразу после ужина, говорю. Про уйгуров и всё такое.

— Отлично! Потом обязательно поделись впечатлениями. Я буду писать курсач по философии в новом семестре. Мне пригодится мужское мнение, а вашего брата днём с огнём не заставишь читать книжки, в которых никого не убивают.

— Сяо Дин был пацифистом? — поинтересовалась я.

— И зоологом, — подтвердила Саратовская. — Тоже обожал всяких стихийных зверушек.

«Похоже, ты попал, Надир».

— И не говори...

Ужин растянулся почти на час. Мы не столько ели, сколько просто разговаривали обо всём подряд. Редко в какой вечер выпадает шанс никуда не спешить и не думать об учебном плане на завтра. Антураж способствовал. Рождественские украшения и лёгкая музыка расслабляли. В следующий раз так уютно посидеть втроём получится только после праздников. Уже завтра мы все разъедемся по домам: Вика к любимому Кириллу в город Царицын Саратовской губернии, Надир к толпе дружных родственников в Самарканд, а я в Тобольск к властному отцу и маме, которая раз десять успела пригрозить мне шопингом.

А ещё к кузену Александру — Игреку. Как член семьи Тобольских, он ни за что не пропустит Рождественский ужин. Хорошо бы у меня кусок в горле не застрял от желания свернуть ему шею...

Алёна останется в институте, она сама так решила. Новогодние гуляния ей не нужны. Юная княжна хочет увидеться с братом впервые за минувшие полгода, а не сидеть в компании чужих людей. В последних числах декабря Мирон Владивостокский прилетит в Екатериноград на обследование в госпиталь — боевая рана никак не желает заживать, его здоровье медленно утекает.

Нет, князь Владивостокский не болванка; мы с Надиром навели о нём справки в первую очередь. Несмотря на серьёзное ранение, Мирон не позволил своим заместителям заниматься губернаторскими делами. Он постоянно инспектирует пограничные гарнизоны и выкладывает отчёты в сеть, усердно доказывая злопыхателям, что на покой ему рано. Во многих сюжетах князь намеренно тренируется вместе с солдатами, метко посылая в мишень удары высоких рангов. Выглядит, конечно, худым и измождённым, но никак не обнулённым беднягой с полной потерей памяти.

***

Помещением для ментального ритуала выступил малый зал для аспирантов под номером шесть, привыкла я к нему. Тут тихо, просторно, а ещё есть кодовый замок и сандаловые пирамидки из запасов Вэла для создания правильной атмосферы. Здесь нам не помешают, точно не в одиннадцать вечера. Аспиранты не разгуливают по тренировочному комплексу в столь поздний час, а Ярослав предпочитает симуляторы. Столкнулась с ним на выходе из общежития — парень промчался метеором, будто конец света наступил. Лицо серьёзное и мрачное, в глазах ещё больше льда, чем обычно. По ходу, он меня даже не видел.

— Садись на помост, — скомандовал Надир, выводя на планшет нужную страницу из биографии Сяо Дина.

Пока мы с Викой болтали о своём женском и собирали сумки на завтра, он умудрился пролистать по диагонали чуть ли не всю книгу. Так понимаю, быт уйгуров безжалостно проигнорировал.

— Думаешь, сработает? — я скептически выгнула бровь. — «Живые воспоминания» никакая не техника, как говорила Вика, а художественное изложение.

— Художественное изложение специальной медитации для псиоников, — поправил он. — На самом деле ничего сложного, нужна только сила воли и запредельная концентрация. Больше веры, Вася!

Ага, снова поверить, кто бы сомневался. Девиз всей моей жизни в последнее время.

Не став возражать, уселась в позу скалы и запалила благовоние для антуража. Если всё получится — раздобуду больше сведений об Иксе, а если нет — хуже не станет. Надир несколько недель собирал информацию о курсантах и не жаловался. Какой бы бестолковой ни была его задумка — я в деле.

— Что дальше?

— Теперь тебе предстоит сосредоточиться на выбранном моменте из прошлого, — Надир устроился напротив в позе лотоса и взял меня за руки. — Нужны хотя бы две-три достоверные детали. Например, платье, какая-нибудь яркая безделушка, рисунок на ковре, что-то очень конкретное. Чем больше, тем лучше. Есть такое?

Закрыв глаза, я быстро прокрутила в памяти сценку драки с Потапычем. Вот в меня летит камень, вот я теряю сознание и вот уже греюсь в видении Рождественского бала под весёлый вальс.

— На мне были туфельки с хрустальным украшением, рядом стояла ледяная фигура ангела с раскинутыми крыльями, в зале танцевала Марта в платье из розовой органзы.

— Сойдёт. Удерживая эти образы в голове, ты должна замкнуть эссенцию разума с эссенцией «якоря» и погрузиться в очень глубокую медитацию, глубже, чем сон. Якорем буду я. Моя задача — удерживать твоё сознание в настоящем, пока ты будешь блуждать в прошлом.

— Звучит сложно.

— Здесь написано, — Надир сверился со страницей книги в планшете, — что некоторые псионики, кто пренебрегал якорем, терялись в собственной памяти и сутками не могли выйти из медитации. И ещё: якорем не может быть случайный человек, псионик должен полностью ему доверять, чтобы ни грамма сомнений, иначе ничего не получится. Сяо Дину помогала жена. Она часами сидела вместе с ним без единого движения, а в тридцатой главе, где он писал о путешествии к истокам реки Тарим, почти сутки!

— Я тебе доверяю.

Надир легко улыбнулся и чуть крепче сжал мои руки.

— Хорошо. Я сфокусирую своё внимание на текущем моменте, а ты своё на Рождественском балу. Не торопись. В воспоминании ничего нельзя изменить, ни шага в сторону, ни лишнего вздоха, но внимание переключить сможешь. Постарайся хорошенько всё рассмотреть и запомнить.

— Не вопрос!

Кое-какой опыт осознанных воспоминаний у меня уже есть — не раз проваливалась в видения из жизни Василисы. Сумею сохранить холодный разум вне зависимости от ситуации.

— Начинай, когда будешь готова.

Он вывел на свои ладони эссенцию воздуха, и мои пальцы окутало приятной прохладой.

— Погоди, шустрый, — я перевела озадаченный взгляд со своих рук на лицо Надира. — В книге случайно не написано, как мне замкнуть псионику с твоей стихией?

— Нет, но разве практики разума не умеют делать такое по умолчанию?

— Этот не умеет... Ладно, разберусь, не впервой.

Глубоко вздохнула и медленно выдохнула через нос. Ничего сложного, да? Все техники были кем-то придуманы, они не свалились откровением свыше, как однажды сказал блондинка.

— Ты так и будешь на меня смотреть?

— Якорю нельзя отвлекаться и думать о постороннем, — Надир ни капли не смутился, наоборот: в его глазах зажглись озорные искорки. — Иначе ты рискуешь заблудиться. Жена Сяо Дина, например, рисовала красный крестик на его лбу, чтобы не потерять концентрацию. Хочешь такой?

— Если нужно, рисуй, — кивнула в ответ. — Это тебе смотреть на моё лицо не меньше получаса в лучшем случае.

— Стражам не привыкать к трудностям.

Усилием воли я сдержала смешок. Во время медитации разум должен быть спокоен и безмятежен...

Вдох, выдох, поехали!