Княжна Тобольская 3

Глава 14

— Каждая из четырёх классических стихий обладает равной способностью самоисцеления, однако лечебные свойства ярче всего проявляются у земли, — продолжил Вэл. — Те практики, у кого она доминантная, справятся заметно легче остальных. На втором месте стихия воды, далее идёт воздух и замыкает список огонь. Псионика же, как сила разума, а не стихия, стоит за рамками классификации, имеет другой механизм действия и одинаково высокоэффективна как в Альфе, так и в Омеге.

— Что-то среди докторов не видно псиоников, — высказалась Марта. — В Княжеском госпитале одни практики земли и земли-воды.

— Умение лечить не равно желанию заниматься этим, — ответил Вэл с едва уловимой ноткой грусти. — По своему характеру псионики амбициозные люди, что не очень-то сочетается с морально-этическими качествами хорошего врача. Им не хватает бескорыстности. В Китае и Японии картина другая. Вот там как раз много докторов-псиоников, но это не значит, что они менее честолюбивы. Просто их больше, выборка совершенно иная. Теперь поговорим о физиологической стороне.

На голоэкране позади Вэла нарисовался силуэт человеческой фигуры, пронизанной причудливой сетью светящихся линий. Эсс-система напоминала фантастическое дерево с корнями-молниями: центральный узел размером с грецкий орех пульсировал в области мозга, и от него расходились сотни тончайших нитей, опутывающих каждый сантиметр тела. Лишь две нити выделялись особой толщиной — они шли от центра к кончикам пальцев рук.

— Перед вами стандартная эсс-система рядового практика, — объяснил Вэл. — Такого, как вы сейчас, привыкшего направлять эссенцию к клинку. Два крупных магистральных канала, чья пропускная способность зависит от ранга силы, и разветвлённая сеть мелких периферийных канальцев. А вот это...

Рядом с первым человечком возник второй. Все его каналы были почти одинаковой толщины и образовывали плотную паутину, где невозможно выделить главные и второстепенные линии. Они переплетались так тесно, что местами сливались в сплошные светящиеся участки.

— Это моя эсс-система. Моя и любого другого медика, достигшего определённого мастерства в самоисцелении, — уточнил Вэл. — Но не в этом их главное различие.

Он щёлкнул пальцами, давая старт нехитрой анимации на экране. Рисованный клинок нанёс раны обоим человечкам в районе живота. «Грецкие орехи» в их головах тут же вспыхнули, и по каналам устремились потоки эссенции, обозначенные золотыми стрелками. Разница проявилась мгновенно! У первого человечка эссенция хлынула в основном по магистральным каналам, к рукам, и лишь потом начала растекаться по периферии к ране. А у второго равномерная сеть мгновенно направила мощные потоки точно в повреждённую область.

Курсанты затаили дыхание, когда рана второго человечка начала затягиваться с почти пугающей скоростью — ткани срастались, как будто кто-то ускорил запись. К моменту, когда свечение в его мозгу погасло, на месте раны остался лишь едва заметный след. Первый же человечек успел лишь «запечатать» края раны, когда его система исчерпала ресурс.

— Ничего себе! — закивали ребята. — Стало быть, вылечить синяки и ушибы для Альфы вообще не проблема?

— Даже не затруднение, — улыбнулся Вэл. — Мы не случайно пришли в зал для медитации. В ближайшие месяцы вам предстоит расширить свои периферийные каналы и научиться эффективно взаимодействовать с ними на уровне первой помощи, а сделать это можно только через собранность мысли и спокойствие эмоций, то есть — медитацию. Я не буду требовать от вас ничего сверхъестественного, но к концу семестра каждый здесь присутствующий должен сдать норматив: в течение пяти минут залечить рану, нанесённую ударом ОГ-4-10-10 «Пламя ада». Возможно, кому-то уже довелось испытать его действие на себе вне симулятора и без защитных доспехов. Он сдирает верхний слой кожи и прижигает дерму. Это больно. Кто не справится с испытанием, берегитесь! Таганрогский Сергей Алексеевич получил установку от Министерства образования сократить вашу численность на четыре человека.

По залу прошлось недовольное ворчание. Раны от названного удара с не меньшим успехом можно залечить обычной мазью. Конечно, не за пять минут, а за три часа, но умению мазать не нужно учиться дичь пойми сколько времени.

— На этом с теорией закончим и, наконец-то, займёмся практикой. Вспомните наше первое занятие с эссенцией стихий четыре года назад. Вы учились концентрировать её на кончиках пальцев и удерживать в стабильном состоянии. Ничего сложного, правда? Сейчас вы должны сделать то же самое, но с небольшой разницей — эссенцию нужно вывести не на пальцы, а на запястье. Какую стихию выбрать, решайте сами в соответствии с личными предпочтениями.

— Как мы поймём, что у нас получилось?

— Правильный вопрос! И ответ на него самый неприятный момент будущих занятий.

Взяв клинок, мастер Асбестовский полоснул им по своему запястью и продемонстрировал рану на большом экране, чтобы все видели. Стихийная сталь без усилий прорезала прочную кожу, оставив небольшую царапину в три сантиметра длиной и миллиметра полтора глубиной. Кровь проступила, однако ручейком не потекла.

— Видите? — его голос звучал спокойно, будто он демонстрировал не порез на собственной коже, а безобидный учебный слайд. — Без какой-либо помощи организм стихийника затянет такой порез примерно через полчаса. Но если вам удастся сконцентрировать в нём эссенцию, на этот процесс уйдёт от трёх до семи минут в зависимости от используемой стихии. Никогда не задумывались, почему на ладонях практиков нет мозолей от частого использования клинка?

— Привычка?

— Действие эссенции, — с лёгким весельем ответил Вэл. — Не сто́ит переживать, что вам придётся резать себя вплоть до Нового года. Это сигнальное упражнение, призванное показать, что вы на верном пути. Как только научитесь исцелять порез в положенное время, переключитесь только на внутреннюю тренировку. Есть вопросы?

Вопросов не было.

Юноши и девушки с энтузиазмом потянулись к клинкам и принялись без жалости царапать кожу. Если порез получался не по госту, делали ещё один рядом. И лишь Ясвена догадалась протереть лезвие платком до использования, а не после. Понимаю, у нас иммунитет к большинству заразы, но выглядит всё равно дико.

Выждав минуту, Вэл переместился на помост у шкафчиков с инвентарём, чтобы не мешать нам и не отвлекаться самому. Запалил ароматную пирамидку, закрыл глаза и погрузился в медитацию. Следить за курсантами он не собирался, это не ему грозит перевод в случае провала.

Но совсем без контроля мы не остались. Системе не всё равно! На голо-экране загорелись двадцать два персональных таймера. Умные сенсорные коврики под нами отслеживали множество физиологических параметров организма, одним из которых была скорость регенерации тканей. Как только эссенция затянет рану, таймер остановится — этакое публичное свидетельство личного прогресса с привкусом конкуренции.

00:01... 00:02...

Я в задумчивости крутанула Кроликом. Секунды моего таймера потекли вхолостую.

Интересно, а человеку с артефактами в эсс-системе намеренное расширение каналов не повредит? Кажется, именно об этом предупреждал меня Ву Цзин Шэнь.

— Тобольская боится боли? Вот это номер! — прошептала Саша, по-своему истолковав мою заминку.

— Не наговаривай на неё, Саш, — так же тихо отозвалась Ясвена. — Она не боли боится, а позора. Моно-практику воздуха подорожником лечиться и то надёжнее, но где его взять?

— Что ж она заранее-то не запаслась? В её губернии такого добра навалом.

— Ты у меня это спрашиваешь?

— Ну, ты хотя бы ответишь, Яс.

С дерзостью глядя прямо на меня, Саша намеренно резанула своё запястье сильнее положенного и кончиком языка слизнула каплю крови в уголке царапины. Её глаза сияли непоколебимым превосходством дуо-практика восьмого ранга.

— Приятного аппетита, рыбка Переславль-Залесская, — я плотоядно улыбнулась. — Отлучусь на пару минуток, лады? Воспользуйтесь форой как следует, дамы.

Ещё раз крутанув клинком, упёрлась им в пол, словно тростью, чтобы подняться на ноги.

— Форой? — Саша прыснула в кулак. — Яс, она сейчас серьёзно?

Светловолосая девушка меланхолично зевнула:

— Ты и это у меня спрашиваешь?

— Грешна! Люблю болтать с умными.

— Хорошая привычка, — похвалила я. — Жаль, практикуешь нечасто.

Дожидаться ответного выпада не стала, сразу направилась к Вэлу, и подружкам волей-неволей пришлось заткнуться.

С момента назначения лидером ни один из сокурсников, даже прямолинейная Саша, не назвали меня кровавой язычницей, по крайней мере, вслух. Вняли предупреждению Красноярского или сами поумнели, неважно, но, дичь возьми, приятно.

— Что-то не так, Василиса? — Вэл приоткрыл один глаз, когда я плюхнулась рядом с ним, разогнав облачко сандалового дыма.

— Зависит от вашего ответа, мастер. Прошу прощения, что отвлекаю, но у меня возник вопрос деликатного характера.

— Думаю, я понял, о чём ты, — вздохнул Вэл, соизволив открыть второй глаз. — Не беспокойся, Таганрогский передал мне рекомендации мастера Шэня на твой счёт.

— Вот дичь пернатая, он и вам растрепал!

Ответом мне стал ещё один вздох.

— Это его обязанность как декана. Я отвечаю за оказание первичной медпомощи, у меня прямой доступ к картам здоровья каждого курсанта в институте и хорошая память. Если я не развернул тебя на входе, значит, всё в порядке. Изучение эсс-медики ничуть тебе не навредит.

— Точно? — уверенность мастера сбивала с толку. — Шэнь утверждал, будто большой объём эссенции гарантированно сломает мне всю эсс-систему.

— Большой объём сломает, верно, но вряд ли ты с ним столкнёшься, — спокойно сказал Вэл. — Не в стенах института однозначно. В техниках исцеления не бывает резких скачков и спонтанного выброса эссенции. Овладение Альфой, особенно через стихию воздуха, очень, очень длительный процесс, Василиса. На него уходят годы тренировок. За пару месяцев до выпуска ты научишься лишь азам. Их хватит, чтобы подлечить раны от ударов вплоть до Стихия-5-2-, не больше, а такой объём твоим артефактам не страшен. Просто не занимайся продвинутым самоисцелением, пользуйся... хм... лечебной мазью.

— Вы меня успокоили. Могу вернуться на место?

— С безмятежным разумом и собранными мыслями.

Ободряюще улыбнувшись мне, Вэл нырнул обратно в свою нирвану. Остаться не предложил, ну и ладно.

Заново усевшись в позу скалы на своём коврике, я сосредоточилась на эссенции воздуха. Как псионику пятого ранга, пляски с Альфой для меня костыль на ровной дороге. Совершенно ненужная манипуляция, которая тратит силы и время, когда как по внешнему действию ничем не отличается от псионического исцеления. Разве что слабее. Ни на одном экзамене её не пропалят, пользуйся и улыбайся. Но! Лишней науки не бывает, ведь так?

Обнулив свой таймер, лезвием полоснула по запястью.

Вдох и выдох.

— Я справилась! — Алёна вытянула руку вверх, сбив с настроя всех нас звонким возгласом.

На её запястье едва заметно выделялась розовая полоса — всё, что осталось от царапины. Таймер с гербом Приморской области замер на отметке в семь минут шестнадцать секунд. Результат тут же ушёл в сводную таблицу, как лучшее время на курсе.

Очень нехило для первой попытки, если не знать, откуда Алёна родом. Жительница пограничного региона, успевшая побывать в настоящем бою, по определению должна уметь оказывать себе помощь.

— Молодец, курсантка Владивостокская, — Вэл ничем не выдал недовольства. — А теперь попробуй уложиться в шесть минут. И в следующий раз не надо сообщать об успехе вслух, хорошо?

— Простите, — виновато улыбнулась Аля.

В идеале, никакое внешнее воздействие не должно прерывать процесс самоисцеления, если он уже запущен. Ни взрыв, ни бег, ни тем более простой окрик. Однако половине сокурсников пришлось обнулять таймеры и начинать заново.

Вдох и выдох.

Я чувствовала эссенцию. Она покалывала кончики пальцев, но перенаправить её куда-то ещё не получалось. Эфемерная субстанция текла по проторенному руслу и никак не хотела менять удобный пункт назначения на желаемый.

Вторым из нас справилась Наталья Херсонская. Её таймер остановился на отметке в одиннадцать минут. Дмитрий Муромский опоздал от неё всего на несколько секунд. Молодцы! Они оба земля-вода, за счёт чего легко обошли Ярослава и Сашу, самых сильных курсантов в группе. Переславль-Залесской мешал вспыльчивый характер, а Красноярский хоть и трио-практик, но владеет крайне неудобным сочетанием стихий для техник исцеления — огонь-воздух-вода, причём огонь и воздух доминантные, а вода по остаточному принципу.

— Эй, Тобольская, — окликнула Саша. — Ты не уснула, случаем?

— Не мешай.

Надо было отсесть подальше!

— Мы обе знаем, что ничего у тебя не выйдет, сколько не старайся. Так давай потратим остаток медитации с пользой и обсудим дополнительные тренировки в симуляторах боя. Мне нужен допуск к настройкам для аспирантов. Яр говорит, такие вопросы нынче решаются через лидера.

— Нынче всё решается через лидера... — устало выдохнула я.

— Ну так что?

— Хорошо, — буркнула, лишь бы она отстала. — Пошли официальный запрос на почту курса, вечером посмотрю, что можно сделать. Но сразу предупреждаю: особо на успех не рассчитывай. Таганрогский редко даёт такие допуски тем, кто не планирует пойти в аспирантуру после диплома. А сейчас, будь добра, не мешай!

— Было бы чему, — фыркнула девчонка. — Если я не смогла залечить чёртову царапину, ты подавно не справишься.

Концентрация окончательно слетела.

— Хочешь поспорить, рыбка?

Глаза Саши сверкнули вызовом.

— Хочу. Выиграю я — ты лично выбьешь для меня аспирантский допуск у декана. Правдами, неправдами, да хоть взяткой и подделанным табелем.

— Ладно, — манерно кивнула ей и выдвинула своё условие: — А если я — то вы с подружкой запишитесь на факультатив к Кунгурскому по экологии стихийных животных и будете добросовестно его посещать.

Переславль-Залесская даже на секунду не задумалась:

— Договорились!

Мои губы сами собой растянулись в улыбке предвкушения. Дичь с этой Альфой, воспользуюсь псионикой. Нечестно? Пофиг! Достали насмешки в одну калитку.

— Эй, Саш, а ничего, что меня не спросили? — Ясвена с возмущением смотрела, как мы с её закадычной подругой церемониально пожимаем руки.

— Забей. Тобольская не выиграет.

— А вдруг? Я не хочу заниматься зверьём.

— И не будешь. В любом случае, десяти желающих подписаться на эту дрянь не наберётся.

— Ох, пожалуйста, — сморщив хорошенький носик, Ясвена демонстративно отвернулась. В конечном итоге ей всегда всё равно.

Для чистоты эксперимента мы с Сашей обнулили таймеры и сделали по новому порезу на запястьях. У меня второй, у неё уже четвёртый.

Вдох, выдох и поехали.

Псионика не подвела. Сработала чётко, просто и безо всяких каналов с потоками эссенции. Всего лишь стоило поймать эфемерное ощущение равновесия внутреннего мира с внешним и сконцентрировать внимание на ране. Ах да, ещё не забыть сделать сложное выражение лица, чтобы никто не просёк подвоха.

Пять минут девятнадцать секунд — новый рекорд курса! Мой результат тут же отразился в сводной таблице, приковав к себе двадцать одну пару удивлённых глаз. Дома я укладывалась в три минуты даже не стараясь, но здесь выпендриваться не стала. Отчасти. Хватит того, что моно-практик воздуха пятого ранга опередил дуо-практика земли-воздуха ранга восьмого на четыре с лишним минуты.

— Надо же, без подорожника получилось, — не удержалась я от подначки. — В следующий раз царапну руку посильнее.

— Черти с тобой, Тобольская, — сквозь зубы бросила недовольная Саша, когда как Ясвена с ироничным смешком закатила глазки. — Вечером подадим заявки на твою экодрянь.

Подруги ещё не знают, что будут не первыми в списке. Я уже заарканила Рихарда и Алёну. Неделю назад Тавастгусский поставил своё имя напротив наименее популярных факультативов в знак протеста фиг пойми против чего. А Владивостокская выполняет поручение моего отца держаться рядом. Мало ли я использую лекции Кунгурского не по назначению? Вот так. Останется завербовать ещё пятерых, и профессор получит первую в истории института группу пятикурсников-управленцев, возжелавших посещать его факультатив.

К концу занятия с сигнальным упражнением справились все. Пусть не за три-семь минут, но тут важен сам факт.

— Дальше станет легче, — подбодрил нас Вэл. — Тренируйтесь почаще. Умение залечивать раны пригодится вам гораздо раньше, чем думаете.

И он снова оказался прав.