Княжна Тобольская 3

Глава 5

Хвалёная охота князя Тобольского не без причины считалась неординарным событием. Не только ружья и собаки оставались дома, но также телефоны и прочая электроника. Охотник мог рассчитывать только на себя и свои клинки, как делали наши предки. Настоящий каменный век! Точнее, средневековье. Спасибо, хоть еду не ручками добывать, такое для благородных джентльменов было бы слишком. Они умеют лишь убивать дичь, а не готовить её.

Поначалу я ужаснулась, что репелленты от насекомых тоже не входят в список разрешённых предметов, но хватило ума самой догадаться почему. Кожа стихийников не только чрезвычайно прочная, не всякий зверь её прокусит, что уж говорить о маленьких насекомых, она так же выделяет специфический запах, отпугивающий большинство кровососущих тварей. Полезное свойство, учитывая, куда мы направляемся. Ура эволюции, товарищи!

Рано с утра вся воодушевлённая компания охотников с остро наточенными клинками дружно погрузилась в три десантных вертолёта. Курс взяли на восток губернии к истоку реки Кулъях, что в Юганском заповеднике. Место во всех смыслах дикое. На многие сотни километров вокруг ни одной даже захудалой лачуги, только густой лес и стихийные твари в ассортименте. Край непуганого зверья.

Отправной точкой выступила затерянная на краю цивилизации база, похожая на останки древней культуры снаружи, но со всем необходимым для похода внутри. Здесь мой отец наметил предстоящий маршрут и запустил соревнование между уездами на количество убитой дичи. Что самое варварское, считать предлагалось по отрезанным хвостам, а остальное в утиль. Стихийные твари все махровые хищники, даже пушистые зайчики с добрыми глазками, поэтому их мясо не пригодно в пищу, да и господа аристократы не похожи на голодающих.

Итого получилось четыре команды, самой малочисленной из которых стала группа моего отца. В неё входил сам князь Тобольский, я, два моих дальних кузена — Виктор и Митяй, три телохранителя из службы безопасности и Алёна Владивостокская.

Единственными, кто не лучился энтузиазмом по поводу предстоящего забега, были я и некий парнишка, на чьём медальоне красовалась чернобурая лисица, гуляющая по зелёной травке на фоне золотого неба. Это Миша Курганский — младший сын графа Петра Геннадьевича, главы уезда. Из шеренги рослых, крепко сложенных мужчин он выделялся выраженной субтильностью и отсутствием клинка. На его курсантском браслете не горело ни одного камня, но парень вовсе не пустышка в эфирном плане.

Миша — псионик.

Я почувствовала его сразу, едва увидела. От него не исходило тревоги или опасности, как от Зэда на приснопамятной дороге к Пагоде Пяти Стихий, только ощущение присутствия. Ранг Миши заметно ниже моего — я на пятом, когда как парень лишь на втором. Пропасть между нами почти критическая по меркам стихии разума. Он точно так же уловил близкое присутствие чужой силы, но не понимал, откуда оно взялось, и это неведение заставляло его нервничать.

Ну и пусть нервничает! Беспокойство сбивает концентрацию и рассеивает внимание.

У Миши нет клинка, однако именно он представлял для зверей наибольшую угрозу. Его особый дар — способность безошибочно определять местоположение стихийных тварей. По сути, он наводчик и весьма способный. Это умение снискало ему безоговорочное уважение среди опытных охотников, отчего парнишка вёл себя нагло и чересчур надменно.

— Только посмотрите на него: второй ранг, а гонору на десятый, — прокомментировала Аля, наблюдая, как лихо он раздает указания старшим товарищам перед выходом.

Погода не подвела. Всё такая же сухая и жаркая. Солнце, пробивавшееся сквозь густую хвою вековых сосен, бросало золотистые пятна на доспехи охотников. Яркие блики плясали на лезвиях клинков. Воздух был густым и обманчиво неподвижным. Казалось, сама природа затаилась в ожидании, куда же направятся двуногие хищники, и лишь изредка ленивый порыв ветра шевелив верхушки деревьев.

— Посмотреть бы на парня без прикрытия группы! Спорим, нашего доходягу загрызёт даже огненная белка?

— Огненная вряд ли, — отозвалась я. — Они хилые, выше третьего ранга в природе не встречаются и имеют очень слабую защиту от психокинеза. Любой начинающий псионик зашвырнёт такую белочку куда подальше ещё на подходе, если вообще отличит от обыкновенной древесной, в чём сильно сомневаюсь. До третьего ранга включительно стихийные звери практически ничем не выделяются.

— А воздушная белка справится?

— Тоже нет, но из неё противник посерьёзнее. Воздушные белки способны достигать седьмого ранга уже к третьему году жизни. Зверьки цепкие, как репейник, и юркие, как мыло на дне ванны, однако в наших широтах не водятся, только в Юго-Восточной Азии.

— Им есть разница, где жить? — Аля скептически покосилась на деревья, будто силится разглядеть одну из них.

— Само собой, — подтвердила я и продолжила зоологический ликбез: — Воздушные белки мутировали из подсемейства гигантских белок, они не переносят морозов.

— А водяные? — уже по инерции поинтересовалась она.

— Не выдержали видовой конкуренции и теперь считаются вымершим видом. В нашей стране просто отвратительный департамент по охране животного мира! Толку от него ноль с минусом. Отрасль не просто развалена под корень, её вообще, считай, нет.

Алёна сморщила носик, явно жалея, что спросила.

— Святой Георгий Победоносец, покровитель Владивостока! Вася, откуда ты столько знаешь о белках и, главное, зачем? Это же просто белки. Милые, пушистые, кусачие переносчики бешенства.

— Стихийная зоология — моя любовь, — ответила я и добавила, чтобы уж совсем не выбиваться из старого образа лихой любительницы помахать клинком: — Сразу после эсс-фехтования и силовых тренировок.

— Не сочти за грубость, но мой брат описывал тебя абсолютно поверхностной задирой. Я рада, что ты оказалась не такой, но только про белок больше не говори.

— Могу про волков. Самые бесподобные из них — манчжурские водяные, слышала о таких?

— Ни разу в жизни и хорошо бы так оно оставалось впредь! — Аля звонко засмеялась.

— Как знаешь, — я не настаивала. Красивая лекция не исправит прискорбного отношения здешних жителей к стихийным животным. Они видели в них только угрозу, но не удивительную часть нашего мира, заслуживающую изучения и защиты.

Справится Миша с белкой или нет — не суть важно. В деле наводки парень оказался настоящим профи. Первый же день охоты его стараниями принёс около сотни трофеев четвёртого-восьмого рангов. Среди них были серые волки, две рыси, лисы, соболи, лосиха с детёнышем и вымирающая земляная росомаха, которая едва не растерзала его высокоблагородие графа Ишимского. Мужик отделался сильным испугом и располосованным в кровь лицом.

Охота на стихийных тварей имеет свою особенность. Местная дичь не убегала, завидев человека, наоборот — она шла в лобовую атаку с яростью берсерка. Простым огнестрелом их шкуры не пробить, только стихийным клинком, а для этого нужно подойти очень близко к зубам и когтям. Опасно, но не смертельно. Среди вассалов Тобольска слабаков нет; все господа дуо-практики свыше десятого ранга, а Тюменский вообще трио-практик. Пользуясь численным преимуществом, азартные мужчины кромсали несчастную дичь направо и налево с обидной лёгкостью.

Следующие несколько дней прошли уже не так триумфально. Дичь расчухала, что пришедшие в их лес люди не добыча, и лишний раз не лезла на рожон. Низкоранговая мелочь напрочь перестала атаковать, сидела по норам и не шевелилась, а высокоранговых ещё поискать надо.

Группа князя Тобольского быстро возглавила список лучших, оставив позади всех конкурентов, чего и следовало ожидать. Чтобы кто-то из вассалов посмел выбиться вперёд? Да не смешите! Господа́ не дураки прыгать выше начальника. Мой отец это прекрасно понимал и воспринимал как должное. Значит, его уважают и хотят угодить.

Охотники из моих кузенов оказались сильно так себе, а телохранители в веселье не участвовали, им по статусу не положено. Парни только наблюдали за обстановкой и носили вещи, поэтому все лавры по праву принадлежали моему отцу и Але. В копилке папочки лежали шестьдесят восемь разнообразных хвостов, добытых в честном противостоянии один на один, а на счету Али двадцать семь. Хрупкая девушка ничем не уступала матёрым охотникам в смелости, искусстве эсс-фехтования и умении быстро расправляться с противником. Приморская область действительно опасное место!

Следом, понятное дело, шёл Курганский уезд с результатом в восемьдесят девять хвостов, на третьем месте Тюменский с семьюдесятью одним и замыкал таблицу Ишимский с весьма скромным полтинником.

Дремучее варварство, но я их не осуждала. Для людей этого мира охота на стихийных тварей не циничное убийство, а элемент выживания и благое дело. Справедливости ради, зверушки здесь отнюдь не жертвы. На их зубах едва ли не больше смертей, чем от чумы. И всё же... Я бы поняла охоту, будь мы возле поселений, но в глухом лесу-то зачем? Стараниями людей многие стихийные виды уже на грани полного вымирания, а ведь они неотъемлемая часть экосистемы.

С заходом солнца все группы неизменно собирались вместе, разбивали лагерь, ужинали и хвастались успехами. Костров не разводили, вокруг слишком сухо, чтобы рисковать гектарами ценного леса ради уютной атмосферы на один час. В доспехах всё равно не замёрзнешь, а походные пайки́ с едой не требовали разогрева извне. Среди охотников достаточно практиков стихии огня, чтобы согреть ужин и чашку чая, не прибегая к помощи спичек.

Глядя на огромное количество трофеев, вывешенных по центру стоянки, князь Тобольский лучился неподдельным удовольствием. Настроение ему портило лишь одно обстоятельство — круглый ноль на счету его дочери. Даже хуже, чем у мальчишки-псионика, а ведь у него и клинка-то нет! Миша умудрился психокинезом забить бобра, мирно грызущего дерево.

В один из таких вечеров отец отвёл меня в сторону от лагеря на поговорить без свидетелей.

— Какого хрена ты позоришь Тобольск и нашу семью? — зарычал он низким голосом, в котором клокотала ярость. — Думаешь, это остроумно?

Его злость была объяснима. Мои «любезные» кузены, чьи собственные трофеи не могли похвастать ни качеством, ни количеством, уже успели растрепать всем вокруг маленький факт того, что Василиса неудачница по части добычи. Лучше посмеяться над ней, чем самим оказаться в незавидной роли.

— За шесть дней охоты ты не добыла ни одного хвоста! — разорялся родитель. — Ни одного! Пусть бы белку, пусть бурундука, да хоть драную выхухоль! Я бы мог понять, если бы ты старалась, но намеренный саботаж? У тебя что-то не в порядке со зрением или это какая-то капризная выходка?

— Бить низкоранговую дичь ниже моего достоинства, — отвечать правду я не стала, чтобы не общаться с психиатром по возвращении домой. Пацифизм в местном обществе до обидного не в чести. — Всякие зайцы и лисы слишком мелкие твари, ими никого не удивить, а я не хочу быть как все и марать клинок зазря.

Показывая, насколько мне всё равно, я сорвала с куста недозрелую ягоду крушины, раздавила её между пальцами и выбросила куда-то за спину. Темнело быстро. В пожухлой траве вспыхнули первые светлячки, неподалёку заквакали лягушки. Сегодня мы остановились у реки Кулъях — мелкой, дикой и фантастически красивой, будто затерянной вне времени и пространства.

— Значит, выходка, — заключил отец, так и не дождавшись нормального ответа.

— Хоть бы и так, что с того? — я упёрла руки в бока. — У меня на шее не затрапезный золотой медальон, а платина, я достойна великого соперника! Водяного бурого медведя, уральского огненного волка или даже солнечного вепря. Да, именно вепря! Только они заслуживают внимания дочери губернатора.

А ещё их не видели в Тобольских лесах более двадцати с лишним лет, что мне только на руку.

Лицо папочки пошло красными пятнами гнева, руки сжались в кулаки до хруста. Он бы схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул, да слишком уж много здесь посторонних для семейной сцены.

— Медведь, волк, вепрь? Какая чушь! Ты на четвёртом ранге, а эти твари от девятого и выше. Бросать им вызов — самоубийство. Даже думать о них забудь, поняла? В общем, завтра же принесёшь мне хвост какой-нибудь твари, иначе, — на губах его превосходительства промелькнула неприятная ухмылка, — я ограничу тебе доступ к банковскому счёту. Тебе и твоей матери. В последнее время она слишком много тратит и слишком мало отчитывается. Подумай, стоит ли твое упрямство её слёз.

Оставив последнее слово за собой, отец ушёл к поваленному дереву, где собрались главы уездов. Время пить чай и строить планы на завтрашний день, пока тема не свернёт в привычную сторону политики. Даже на отдыхе главы уездов не забывали о любимом занятии, без которого не представляют жизни.

Сев на покрытый мхом камень, я устремила взгляд далеко вперёд и призадумалась.

Проблема пришла откуда не ждали. На доступ к деньгам мне, по большому счёту, пофиг, а вот мама расстроится знатно...

— Он у тебя суровый.

Из-за стены ёлок вышла Аля.

— Прости, я невольно подслушала ваш разговор, — призналась она и, не дожидаясь приглашения, устроилась рядом. — Была у реки, когда вы появились. Уйти не успела, а прервать побоялась. Всё-таки, вы говорили о личном.

Я лишь пожала плечами.

— Не извиняйся. Отец не сказал ничего секретного.

— Водяной медведь, значит? Солнечный вепрь? Амбициозно!

— Всё, как я люблю.

Немного помолчав, Аля вздохнула, давая понять, что её не обманешь бравадой, и заговорила проникновенным голосом:

— Слушай, Вась, я всё понимаю. Да. Понимаю, зачем ты выдумала историю про достойную дичь, и не осуждаю. Ни капли.

— Правда? — я скосила на неё взгляд.

Аля кивнула с лёгкой улыбкой:

— Бояться вполне нормально. Все через это проходят.

— Бояться? Погоди, ты сейчас о чём?

— О твоих способностях в эсс-фехтовании, — мягко ответила она. — Я видела, с какой жадностью ты смотришь на стихийных тварей. Хочешь коснуться и не можешь, опасаясь неудачи. Прости за прямоту, но среди всех здесь присутствующих ты самая слабая. Мало ли что-то не получится или зверёк окажет неожиданное сопротивление?

Предсказуемый вывод. Предсказуемый и неприятный.

— Причина вовсе не в этом, — отозвалась я резче, чем планировала.

Оглядевшись по сторонам, Аля понизила голос до едва слышного:

— Есть вариант. Только скажи, и завтра я по-тихому убью какую-нибудь дичь, а её хвост отдам тебе. Князь Тобольский удовлетворится, а ты сохранишь лицо.

— Значит так, Алёна, — холодно процедила я, поднимаясь на ноги, чтобы добавить веса словам. — Ценю твоё предложение, спасибо, но нет.

— Почему? — искренне удивилась она. — Это же просто формальность.

— Это мой выбор. Объяснять ничего не буду, исповедоваться тем более. Перед тобой вовсе не беспомощная барышня. И если бы я хотела кого-то убить, убила бы с гораздо бо́льшей лёгкостью, чем ты можешь себе представить.

Судя по скепсису на симпатичном личике, юная княжна Владивостокская не поверила.

— Я просто хочу помочь...

— Тогда не предлагай мне жульничество, — перебила её, начиная раздражаться. — Спокойной ночи.

Развернувшись, я потопала к спальнику, спиной чувствуя её взгляд.

Пусть считают меня кем вздумается — хоть слабачкой, хоть капризной дурой, но я не пойду против собственных принципов ради сиюминутной потехи людей, большинство из которых мне не нравятся даже из вежливости.