Княжна Тобольская 3

Глава 30

— Что так долго, Красноярский? — заворчала я, стараясь хромать как можно незаметнее. — Тормознули перекусить по пути?

— И я рад тебя видеть, Тобольская, — сухо ответил Яр. Цепким взглядом скользнул по моей фигуре, остановился на левой ноге и нахмурился.

— Прости, — я виновато выдохнула. — Это всё... нервы.

— Так и подумал. Насколько серьёзно ранены?

Иеремия махнул рукой, будто каждый день проводит подобным образом:

— У меня только стильные царапины на мордашке, а вот Васе повезло меньше — ногу чуть не оторвали, крови вытекло море. Заметь, какая красотка! В мраморе и то больше красок.

Сдал меня с потрохами. Молодец.

— Ничего страшного, переживу. Антон не с вами? — Я оглядела усеянную металлоломом парковку в поисках пятого товарища.

Яр мотнул головой:

— Погиб. Видели грандиозный взрыв на юге в самом начале сеанса? Это был он.

— Б****, — ёмко прокомментировал Иеремия.

Полностью с ним согласна. В глубине души я надеялась, что не повезло кому-то из «тигров». Получается, убийство Полтавского ощутимого преимущества нам не принесло; команды всё ещё равны.

Вряд ли противники осмелятся напасть на нас в ближайшее время, но просматриваемая со всех сторон парковка в любом случае не лучшее место для дискуссий. Далеко уходить не стали — штаб разбили в многоэтажке на соседней улице. В одной из квартир нашёлся уцелевший диван со скелетом кошки на нём. Даже знать не хочу, как и зачем создавали настолько детальную локацию для всего лишь тренировок! Раз создали, значит — надо. Слышала, стражи-старшекурсники в таких местах по двадцать часов кряду проводят. Разумеется, только те, кому Вэл выдал разрешение по состоянию здоровья.

— Держите, херрои, — Денис протянул нам с Иеремией наушную гарнитуру для связи. Была бы она с самого начала... — Что дальше, кэп? Переводим дыхание?

— Считай, уже перевели, — ответил Ярослав. Смахнув скелет, он легонько подтолкнул меня к дивану, предлагая сесть. — Сильно не расслабляемся. Чем больше медлим, тем качественнее подготовятся «тигры».

— Да они сбежали в конкретном ахере! — Выборгский ударил кулаками друг о друга.

— Сам-то веришь в эту чушь?

— Нет, но каких чудес не бывает?

— Точно не таких, — резюмировал Красноярский. — Итак, господа, теперь инициатива за нами. Я знаю Алю: после неудачи на старте она практически всегда уходит в оборону и ждёт ответного шага. Значит, подыграем. Но на наших условиях. Первым делом вычислим, где они засели. Дэн, на тебе разведка. Сектор юго-восток — юг, отдельно стоящие здания в приоритете.

— Сделаю. — Соликамский скользнул на выход. Он лучший из нас в искусстве скрытного перемещения, и наблюдательность у него на пять с плюсом.

— А мы чем займёмся?

— Ожиданием.

— Блин, терпеть не могу ожидание... — В эмоциональном порыве Иеремия пнул ни в чём не повинную тумбочку, а затем полез инспектировать шкафы, будто самую интересную в мире вещь. Понятия не имею, что он собирается в них найти и, главное, зачем?

Я же воспользовалась советом с пользой и занялась пострадавшей ногой.

Всё оказалось гораздо хуже, чем думала. Металл доспеха не просто вонзился в плоть от колена до стопы, он впился в большую берцовую кость и застрял там. Без плоскогубцев сапог не снять, только мясо срежу в процессе. Максимум, что могу сделать в полевых условиях, это постараться хотя бы немного сбавить интенсивность боли, а то сил уже нет терпеть. Сотню раз получала ранения в симуляторах, но никогда на ста процентах чувствительности и дольше, чем на десять минут. Признаться, сегодняшний опыт неприятно удивил.

— Да ты едва держишься, Вася, — заметил Яр, спустя минуту наблюдений за моими попытками подлечиться. Увы, тщетными.

— Ситуация под контролем.

— Что-то не похоже.

— Всего лишь немного дезориентирована, — я попыталась переключить фокус внимания с серьёзной проблемы на пустяковую. — Командные бои совершенно не похожи на индивидуальные. Там всё быстро, на чистом адреналине, а тут надо думать, планировать, уставать.

— Помочь? — коротко предложил он.

— Не, — качнула головой, стараясь дышать ровнее. — Здесь уже ничего не поможет.

— Давай гляну для начала.

Не дожидаясь разрешения, Ярослав сел рядом, без лишних церемоний положил мою ногу на свои колени и повернул её к свету из окна, чтобы лучше видеть. Мрачное выражение на его лице вынесло приговор ещё до того, как он заговорил.

— Теперь тебе путь только в прикрытие, Вась. Всё. Бегать не сможешь — считай, не боец.

— Ещё посмотрим! — Попыталась вырвать ногу, но он не позволил.

— Уже вижу.

— Смотри вниматель... с-с-с! — сквозь зубы зашипела от новой порции боли, когда он чуть сильнее надавил на пластину сапога рядом с раной. — Дичь забери, какой ты «нежный», Красноярский! А полегче нельзя? Перед тобой живая нога, вообще-то, а не пиратский протез.

Глаза Яра округлились в неподдельном изумлении:

— Святая Екатерина, не дай свихнуться! Ты почему не отключила чувство боли, Тобольская? Любишь страдать?

— Была причина, — буркнула вслух и добавила уже телепатически: «Блокировка боли использует те же ментальные механизмы, что Аура победы. Думаешь, он», — кивнула на Иеремию, — «такой активный на одном лишь голом энтузиазме?»

Яр глянул на шуршащего по шкафам друга. Довольный и полный жажды действовать Выборгский в этот момент с азартом археолога выкладывал содержимое полок на комод.

— Йер-то? Да он всегда такой.

«Но сейчас это псионика. Мотивированные товарищи высоких рангов принесут больше пользы, чем один хромающий моно-практик».

— Ясно с тобой, — вздохнул Яр. — Ладно, раз сама не можешь, я попробую.

Сняв перчатку с правой руки, он коснулся раны кончиками пальцев и провёл вдоль её краёв, обозначая пострадавшую область. От прикосновения веяло необычным холодком, который тут же сменился слабым покалыванием и лёгкой волной дрожи по позвоночнику, вызванной уже совсем не болью.

Я недоверчиво сощурилась:

— Исцеление другого человека — это техника Омеги. Вэл не учил нас пользоваться ей, а факультатив ты не посещал.

— Это не значит, что я не умею, — отозвался он, не отвлекаясь от процесса. — На полноценный эффект не рассчитывай, у меня только одна стихия подходит для Омеги — вода, и она самая слабая из трёх.

Ручеёк чужой эссенции исцеления засочился в повреждённые ткани. Прохладный, умиротворяющий и смывающий остроту. Мышцы ноги, до того скованные спазмом, невольно расслабились, а я затаила дыхание.

Момент захватил. Совершенно не представляю, как реагировать на столь неожиданное проявление заботы от Красноярского в свой адрес. Да хоть в чей-то. Парень он не слабый и не признаёт слабости в других, кем бы они ни были. Быть может, поэтому я чувствовала себя так странно — одновременно согретой его близостью и слегка ошеломлённой собственной уязвимостью. Было в прикосновении Яра что-то глубоко личное, хотя он просто выполнял долг товарища по оружию.

Мне бы следовало придумать, как остаться в строю до конца миссии, но вместо этого я словно завороженная смотрела на лицо парня и оранжевые блики закатного солнца в его блондинистых волосах. Красивый... Ладно, если быть откровенной, отворачиваться совсем не хотелось.

В это мгновение Яр поднял на меня глаза, чтобы оценить эффект Омеги. Серые, пристальные, с искрами живого, почти хищного интереса, от которого теснило в груди. Мне совсем не нравился такой взгляд... тем, что нравился больше, чем следовало. Он притягивал, и это могло стать очень опасным, а в моей жизни итак хватает проблем, чтобы добавлять к ним новые, особенно связанные с Красноярским.

— Делал это прежде? — спросила, стараясь придать голосу непринуждённую лёгкость.

— Сотни раз.

— И кто этот несчастный?

— Он выжил, — Яр чуть заметно усмехнулся. — Это всё, что тебе нужно знать.

— Не особо успокаивает, знаешь ли.

— Смею заметить, промедола у тебя нет. А сейчас прекрати сверлить меня таким взглядом, а то не получится.

Мы с ним провели почти три десятка боёв в симуляторе, и всё это время он использовал стихию воды от силы раз пять, не больше. Не даётся она наследнику Енисейской губернии в той же мере, что огонь и воздух. Однако для Омеги её сил хватило. Не скажу, что напрочь перестала чувствовать боль в ноге, но разница до и после впечатлила.

— Действительно, стало лучше, — кивнула с благодарностью, когда Яр убрал руку. — Будто и не было ничего.

— Не старайся, я не передумаю, — он мигом раскусил притворство. — Твоё место в прикрытии.

— Да ладно?!

— Это приказ, Тобольская. Ты в арьергарде, смирись. Повреждение никуда не делось, а хромающий боец на передовой — лёгкая цель. Твоя смерть мне не нужна.

— Ну блеск.

Посчитав разговор о моей участи законченным, Яр переключил внимание на Иеремию:

— Что ты там ищешь, Йер?

— Не знаю, кэп, — честно ответил тот. — Страдаю любопытством. Никогда не был на оккупированных территориях, интересно же! Когда ещё выпадет минутка познакомиться с бытом варшавцев? Ну, кроме того, что он преимущественно серый и в виде хлама.

— Правильно называть их варшавяне.

— А ещё правильнее — покойники, — мрачно уточнил Иеремия. — Но это слово слишком страшное.

— А что с ней случилось? — спросила я, глянув в разбитое окно на море руин. — С Варшавой. Тут ведь нет ничего целого.

— Название «Армагеддон ноября 2025» тебе о чём-нибудь говорит, Вась?

— У меня плохо с военной историей, но могу рассказать обо всех эндемиках Польши. Большинство из них, кстати, вымерли после 2025 года. Хм... Так понимаю, «Армагеддон» поспособствовал?

— На самом деле целый месяц «армагеддонов», — кивнул Яр. — С 1809 года земли Польского Царства принадлежали Российскому Княжеству — самая острая кость в горле кайзера Германской Империи. За два века немцы раз десять пытались отбить Польшу, но получилось только в 2025 году. Двадцать пятого ноября в час пятнадцать пополуночи Имперские ВВС сбросили на Варшаву, Ра́дом, Сувалки, Плоцк и Люблин тысячи бомб разнообразного действия, после чего ввели войска вглубь территорий в полномасштабном наступлении. Конфликт продлился десять месяцев и завершился нашим поражением.

— Я бы назвал это ничьей, — задумчиво вставил Иеремия. — Всё-таки, Польское Царство фрицам не досталось.

— Там теперь пустоши, какая ж это ничья? — не согласился Яр. — Всех выживших эвакуировали в Княжество, а те, кто остался, с того времени сами по себе.

— Пустоши не означают навеки выжженную землю, — возразила я. — Почему бы людям не вернуться обратно?

— Удачи в разминировании! — Широким жестом Ярослав обвёл наше помещение, город за окном и весь этот мёртвый мир. — В «Армагеддон» Польшу засыпали таким количеством взрывчатки, что проще отстроить новые города, чем соваться в эти.

— Как расточительно. Это ж столько территорий простаивает!

— А кому они нужны? — резонно вопросил Яр. — Планета и так вымирает, чтобы кто-то захотел поселиться в месте, где каждый день может стать последним...

В комнате повисла тяжёлая пауза.

— Опа! Смотрите, я нашёл игрушечного крылатого гусара, — внезапно заулыбался Выборгский. — У меня такой же был в детстве. Жаль, его не получится забрать отсюда.

Он положил фигурку на подоконник, рядом с осколком стекла, и меня вдруг пронзило ледяное понимание. Оно пришло не из учебников библиотеки, а из этой тишины, из пыли на игрушке, из багрового света на руинах. Пусть не настоящих, но...

Мою душу занесло в по-настоящему жуткое измерение! Здесь впору не охраной животного мира заниматься, а охраной мира. Просто мира. Самой обычной и самой хрупкой вещи, которую когда-то принимали как данность.

Минут через двадцать вынужденного бездействия в наушниках наконец-то раздался голос Соликамского:

Контакт. Противники засели в здании банка «Миллениум» и активно занимают оборону. Подтягивайтесь ко мне.

Подробного маршрута не требовалось. Тактическая гарнитура служила не только для связи — она также работала как маячок, отправляя наши позиции в единый оперативный канал. Все отметки появлялись на голодисплее планшета, встроенного прямо в броню на предплечье.

Соликамский облюбовал удобную позицию на крыше некогда жилой многоэтажки; притаился возле генераторной будки со значком безопасного атома. Отсюда открывался превосходный вид на маленькую площадь с декоративными фонтанами, по центру которой высилось аккуратное трёхэтажное здание с вычурным фасадом и широким лестничным крыльцом. Даже в пострадавшем от бомбёжки виде оно всё ещё сохраняло элегантность.

— Снаружи никаких признаков засады, — доложил Денис. — Все «тигры» внутри, включая Муромского. Готовятся к нападению. Я видел, как они затаскивали внутрь мешки и ящики.

Сперва они нас штурмовали, теперь мы... Странные какие-то салочки.

— Чем-то мне это место не нравится, — протянула я. То ли предчувствие разыгралось, то ли мозг чудит. После марш-броска и десятка лестничных пролётов рана в ноге снова заныла и неприятно пульсировала.

— Ещё б, зам-кэп, там «тигры» сидят, — хохотнул Иеремия.

— Не сочтите меня параноиком, но прежде они казались менее опасными, чем стали таковыми сейчас.

— Хочешь сказать, Вась, в банке кто-то ещё? — Денис недоверчиво сморщил лоб. — Бред, мы одни в локации!

— Хочу сказать, что всё это похоже на большую ловушку, — проворчала я.

— Конечно, это ловушка, — отозвался Яр. — Любое помещение, где засел враг, является ей по умолчанию.

— Вот-вот, больше оптимизма, зам-кэп!

— Ага.

План штурма разработали буквально на коленке. Он был прост и ненадёжен, как всё придуманное за пару минут, и включал в себя классическую динамичную атаку — стремительное проникновение внутрь объекта с целью ошеломить и подавить противника в максимально короткий срок. А я участвую в веселье отсюда, с безопасной крыши. Настоящая несправедливость...

Две минуты, чтобы занять позиции, и поехали!

Мы ударили одновременно. С трёх направлений разнокалиберными ударами от пятого ранга высадили дверь «Миллениума» и все окна со стороны фасада. Парни с земли, я с крыши. Большое расстояние рассеивало урон, однако за счёт псионической линзы мои атаки оказались ненамного слабее, хоть и не были такими результативными. Затем Яр с Денисом синхронными ударами ОГ/ВЗ-9- и ЗМ/ОГ-7- пробили две дыры в стене справа от крыльца и ближе к углу, Иеремия бросил «Кровавый туман» и ещё несколько ВД- маскирующего действия.

Заходим с угла!

Сразу, как только парни помчали к банку, я переключилась на окна второго этажа.

«Львов», само собой, ждали. Из проделанных дыр хлынул ответный огонь стихий. Ребята Алёны сопротивлялись с яростью тигров, чьи изображения носят на своих повязках. Из наушника доносились короткие команды-отклики, по которым у меня решительно не получалось разобрать, что творится внутри и как мои товарищи друг друга понимают.

Прошлогодние лекции Таганрогского по тактике ведения боя я не посещала, лишь прочла короткий справочник. Не думала, что пригодится, и вот теперь придётся экстренно восполнять пробел. Спасибо ноге, что сейчас я не там! Заместитель капитана, растерявшийся в первом же масштабном бою, очень быстро перестанет быть заместителем.

И тут сознание прошило острое предчувствие катастрофы.

— Уходите оттуда, парни! — заорала я во всю глотку. — Прямо сейчас!!

Повтори.

— Покиньте здание!

Что...

Связь резко оборвалась. Полтора стука сердца, и в который за вечер раз бедную Варшаву сотряс инфернальный грохот. Здание банка буквально подпрыгнуло и разлетелось слепящим пламенем. Взрывная волна опалила жаром, крыша под ногами опасно завибрировала и пошла трещинами. На меня посыпался дождь из раскрошенного в щебень бетона. Я почувствовала, что падаю, и спустя мгновение обнаружила себя сидящей на заднице вообще на другом конце крыши и мотающей головой в попытках избавиться от шума в ушах.

— Яр...

Это не случайность. Слишком много взрывчатки, и заложена она была отнюдь не в простых местах.

Без единой мысли в голове я смотрела, как стены «Миллениума» равномерно складываются внутрь, хороня в пылающих обломках и «львов», и «тигров». Огоньки маячков на голодисплее погасли сразу, из гарнитуры раздавался белый шум. Выживших в банке нет, однако надпись об окончании боя не высветилась.

Получается, я не последняя.