Комбо-Психо. Книга 3

Глава 16

В тайнике Мертат, богини мудрости и растений, вошедших тоже ждало испытание. Однако оно не было боевым, так что мы с Уром смогли просто остаться на старте и позволить Рею взять на себя всю работу.

Сами же мы потратили те пару дней, что эль проходил тест своей богини-покровительницы, на восстановление. Когда Рей закончил и получил свою магию SSS-ранга, что я, что огромный змей, уже были в почти идеальном состоянии.

Единственное, обожжённая рука до сих отказывалась нормально двигаться, отставая в скорости реакции от здоровой процентов на двадцать. Так что, немного подумав, я решил поменять пистолеты местами и взять тот, в котором был Жезл Воссоздания, в правую руку, чтобы было удобнее и быстрее целиться и стрелять.

Покинув тайник, мы, вместо того, чтобы по плану отправиться на юг, поспешили на запад. Дорога до Вирсавии не должна была занять слишком много времени, а я просто обязан был выяснить, как обстоят дела.

Однако встречаться с Одуванчиком и спрашивать что-то у него, чтобы понять, насколько всё плохо, не пришлось. В городах, над которыми мы пролетали, полыхали пожары, простые люди громили улицы, а маги сражались друг с другом прямо над домами, обрушивая крыши и становясь причиной десятков и сотен смертей.

А в одном месте, уже добравшись до Вирсавии и углубившись в её территории на несколько десятков километров, мы стали свидетелями самой настоящей битвы между двумя многотысячными армиями.

Одна из них принадлежала, собственно, Вирсавии, а вторая, если я правильно помнил флаги разных человеческих стран, королевству Балата. И я вспомнил, что когда-то давным-давно, будто бы в прошлой жизни, допрашивал красноглазого, который сказал, что серые миссионеры полностью Балату под себя подмяли.

Объяснять что-то дальше уже не было ровным счётом никакого смысла. Серые пошли в разнос. И, раз они настолько обнаглели, что атаковали уже даже Вирсавию, во всей остальной Хейхе ситуация наверняка была ещё хуже.

Я не исключал даже варианта, при котором старая кобыла явилась по мою душу не до того, как поспособствовала государственному перевороту в Божественном Луге, а уже после. Шансы на то, что отец Ризеллы уже был мёртв, определённо не были нулевыми.

Однако разгребать все встречаемые на пути проблемы у меня банально не было времени. Я должен был добраться до Башни Магии, узнать у Одуванчика точное состояние дел и рассказать, чем я сам в это время занимался.

Когда мы, наплевав на все правила, просто приземлились перед воротами Башни, на Рея тут же наставили мечи и боевые магические жезлы с полдюжины стражей.

Город, лежащий у подножия горы, столица и сердце человечества, тоже был в хаосе. Может быть до глобальной катастрофы было далеко, но я слышал крики, видел тут и там огни пожаров, вспышки заклинаний. Так что не было ничего удивительного в том, что Башня была режиме полной боевой готовности и появившийся эльф вызвал столько недовольства.

Вот только времени на то, чтобы что-то кому-то объяснять или пытаться договориться, у меня не было. Стражи все были старшими магами семи кругов, с учётом их магических доспехов были сравнимы со слабейшими высшими. Однако для меня сейчас этот уровень был совершенно смешным.

Стражники даже понять ничего не успели, а я уже нажал на спусковой крючок шесть раз, при этом успевая прицелиться и параллельно создать подходящий состав из алхимических реагентов. Расчистив себе дорогу короткой очередью из пистолета Воссоздания, в котором вместо пуль сейчас были заряды с усыпляющим аэрозолем, я махнул Рею, уже приготовившемуся к бою, и мы поспешили в Башню.

Ещё парочку выскочивших навстречу магов также пришлось усыпить. Но, благо, пятым, кто появился, чтобы нас «встретить», стал лично Олдред Тёрнер.

— Алистер? — угрожающая аура вокруг архимага тут же успокоилась. — Вы уже закончили испытания Замка?

— Да. Широн и Шейла тоже, как и Ризелла. Мои ребята ещё внутри.

— Я отправлю кого-нибудь, чтобы перехватить их, когда они выйдут, — тут же понял мой намёк Одуванчик.

Изначально я попросил Лункум, избранную фею, рассказать моим о том, где и что я, когда они закончат, а потом отправить их в Вирсавию. Однако сейчас такой маршрут был далеко не безопасен, несмотря на то, что Глен, Линда, Ван и Альсаз были далеко не слабаками.

— Спасибо. Избранных, все кроме этого вот, — я кивнул на Рея, чтобы у Олдреда не возникало лишних вопросов по поводу личности явившегося вместе со мной эльфа, — я отправил на тренировку в одно укромное место на Халле. Очень надеюсь, что они там не встретили большого сопротивления.

— Насколько мне известно, на Халле сейчас обстановка стабильнее, чем где-либо, — вздохнул Одуванчик. — Эльфы ненавидят серых куда больше, чем мы, так что среди них количество миссионеров оказалось мизерным. Из-за Края на них давят резко усилившиеся армии серых, так что не сказать, что там всё в порядке, но внутренних конфликтов или тем более гражданских войн не произошло ни в одной эльфийской стране.

— Ну, разумеется! — тут же надулся, как индюк, Рей, — мы, в отличие…

— Захлопнул варежку! — рыкнул я, — старейшина Тёрнер, когда это началось?

Глянув с усмешкой на резко присмиревшего эльфийского избранного, Одуванчик начал свой короткий рассказ, подтвердивший почти все мои подозрения.

Активные действия серых по всей Хейхе начались чуть больше двух недель назад, вскоре после того, как Агур передал богам своё последнее сообщение.

Феи и кентавры — крупнейшие страны этих рас были в считанные дни подчинены серым и начали атаку на соседей. Однако, хотя остальным удалось избежать тотального захвата, без проблем, разумеется, не обошлось.

Из четырнадцати человеческих стран помимо Балаты буянить начали ещё три. А в большинстве тех стран, где серым не удалось захватить правительственные аппараты, начались повсеместные погромы.

Территория гномов полностью погрязла в полномасштабной междоусобной войне. Хотя другим странам они пока не вредили, помочь тоже вряд ли бы смогли.

Русалкам повезло больше, у них против своих восстало всего одно небольшое государство. Однако каким-то образом серым миссионерам там удалось взять под контроль орды морских монстров, так что и от северного побережья не стоило ждать скорой подмоги.

Относительно стабильной была ситуация у оборотней. Но это скорее потому, что у них в принципе не было стран как таковых, а захват серыми отдельных племён сложно было считать именно расколом.

Ну и в Линаланте у огров, не в последнюю очередь благодаря мне, серых не было и в помине. Сапанд хорошо постаралась, вычищая свои любимые земли от этой заразы.

Малые расы вроде энтов или пикси, слишком малочисленные, чтобы даже на одну полноценную страну накопилось, похоже, ни я, ни серые в расчёт не брали, с них всё равно было почти нечего взять.

Так что единственными, кто сумел уберечь свой народ от раскола, действительно стали эльфы. Не потому что они высшая раса, как хотел ляпнуть Рей. Скорее потому что они настолько глубоко уверовали в свою уникальность, что все предложения серых миссионеров просто пролетали мимо них.

Но у остроухих была своя головная боль. И так постоянно растущие в последние десятилетия орды серых тварей, накатывающие из-за Края, резко увеличились ещё в несколько раз.

Эльфы, накрепко объединённые общей бедой, пока держались. Но они не умели восполнять свои потери так же быстро, как серые, так что прорыв линии обороны на Халле был всего лишь вопросом времени.

Хотелось надеяться, что Ризелла и остальные, наверняка узнавшие обо всём происходящем, не ломанулись, сломя голову, на передовую. Может быть со своими девятью кругами они и могли бы помочь.

Но, почуяв божественный дух, серые наверняка отправили бы по их души своих сильнейших тварей. Семёрке избранных было пока что рано встречаться со всей мощью Края.

Ситуация во всём этом мире за пару недель скатилась из относительного спокойствия в полный хаос. Однако, в отличие от большинства, я видел в этом не плохой, а очень даже хороший знак.

Потому что теперь уже был почти уверен, что царь мудрости действительно скомуниздил у серых что-то невероятно важное. Настолько важное, что они в панике начали полномасштабное наступление, лишь бы не допустить, чтобы Хейха смогла воспользоваться полученным Агуром преимуществом.

И теперь всё, что требовалось — это отправиться за Край и найти царя мудрости до того, как это сделают серые.

Я, разумеется, рассказал Одуванчику об этом. И когда он услышал, что Агур ещё жив, на его лице тут же отразилось огромное облегчение. Мне, как попаданцу, этого было не понять, но для местных жителей царь мудрости был самым настоящим живым мессией. Даже такой умудрённый опытом человек, как Олдред Тёрнер, всецело полагался на него, как ребёнок на отца.

Тем не менее, шансы на то, что Агур сможет принять участие в этой войне, были минимальными. Даже если бы мне удалось вернуть его в Вирсавию живым, судя по словам богов, он в лучшем случае должен будет потратить долгие недели, месяцы, а то и годы на восстановление.

В худшем же случае всеобщий любимец Хейхи, даже если не умрёт, останется бесполезным калекой на всю оставшуюся, вряд ли долгую, жизнь. Но упоминать об этом я, разумеется, не стал. Только попросил Одуванчика не распространяться об этом. Во избежание, что называется.

Больше ничего особо делать в Башне Магии и Вирсавии нам было нечего. О том, чтобы моих ребят приняли и доставили в безопасное место в целости, попросил, что хотел узнал, о своём плане и о том, что избранные, в том числе и человеческие, живы, доложил.

Однако, в момент, когда я уже хотел развернуться и уйти, Одуванчик меня остановил.

— Алистер, подожди.

Я обернулся на старика и хотел уже что-то ответить в том духе, что я тороплюсь, но тут в воздухе перед грудью Тёрнера материализовался его гримуар.

Огромный талмуд высотой почти в метр и толщиной сантиметров в тридцать в мощном кожаном переплёте белоснежно-белого цвета, наверняка был наполнен даже не сотнями, а тысячами заклинаний.

С нескрываемой завистью я вспомнил свой тоненький гримуар, похожий скорее на школьную тетрадь, чем на магическую книгу, тем более после того, как в нём осталось всего семь листков. И поначалу я вообще не понял, зачем Одуванчик всё это делает. Однако в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидал.

После того, как едва не подох от первой же атаки старой кобылы, я в принципе перестал отключать магию Чистого разума. Серьёзная нагрузка на мозг и постоянная головная боль вполне стоили сохранённой в критической ситуации жизни.

И благодаря этой магии я смог увидеть, как неразрывная нить маны, протянувшаяся от гримуара к груди Одуванчика, распалась на мириад маленьких искорок. Огромная книга прекратила просто парить в воздухе, опустившись на протянутые руки архимага.

— Возьми. Уверен, тебе он пригодится больше, чем мне.

У мага могло не быть гримуара по трём причинам. Первая: он его в принципе не получил. Вторая: он, как это сделал Ван, поглотил гримуар своим телом, лишившись возможности творить заклинания ради большей гибкости души и более точного контроля маны.

И третья — если маг добровольно передавал свой гримуар другому магу. Но при этом новый гримуар получить становилось уже невозможно, что делало из мага, образно говоря, калеку.

Архимагам с этим было проще. Полное перерождение тела, разума и души, которое проходили архимаги, делало для них гримуар необязательным дополнением.

С ним, конечно, можно было творить магию быстрее, исчезала возможность, что в критический момент ты забудешь какое-то заклинание, да и доступ к Короне Мудрости осуществлялся только через гримуары. Но ставшая намного сильнее душа теперь могла исполнять почти все те же функции, что ранее исполнял гримуар.

Тем не менее, случаев, когда архимаги передавали кому-то свои гримуары, за всю историю были единицы. Потому что для любого мага гримуар был его главным сокровищем, проходящим вместе с ним весь путь магии от начала и до конца. Он дороже любых артефактов, ценнее, чем даже можно было представить.

И то, что Одуванчик вот так просто отдавал мне свой гримуар, было, на самом деле, великим потрясением и великой честью. Пожалуй, именно в этот момент я впервые почувствовал, что действительно делаю что-то важное и правильное.

— Я обязательно найду ему лучшее применение, — вежливо кивнул я старейшине Тёрнеру, принимая из его рук тяжеленный талмуд.

— Уверен в этом, — кивнул он.

У человека не могло быть два гримуара. Однако, каким бы невероятным ни был гримуар Одуванчика, я не собирался расставаться со своей тоненькой книжечкой.

Да, я завидовал огромному арсеналу заклинаний и возможности спокойно переписывать любую страницу по желанию. Но мой гримуар подарил мне целых шесть внеранговых заклинаний, и это было куда дороже, чем тысячи и тысячи любых других.

Тем не менее, я всё ещё мог использовать гримуар старейшины Тёрнера. Превратить его в чистую энергию и использовать её для того, чтобы сделать сильнее собственный гримуар, и через него свою душу.

Я отправил ниточку маны к огромному тому, который держал в руках, и почти сразу ощутил отторжение. Душа, даже слившаяся с духом Бафомета, не принимала второй гримуар.

Однако затем я передвинул эту ниточку так, чтобы она проходила через мой собственный гримуар, создав из двух магических книг что-то наподобие бисерин жемчуга в ожерелье. Чувство отторжения пропало, а белоснежный талмуд у меня в руках начал очень медленно бледнеть.

Сначала в мой гримуар, а из него в мою душу, устремился могучий поток энергии. Однако, в отличие от того момента, когда я пожирал жизненную силу старой клячи Бездонным телом, сейчас я не испытывал ни боли, ни наслаждения.

Если это чувство и можно было как-то описать, то это был покой. Омытая невероятно мощной и стабильной аурой Одуванчика, оставшейся в гримуаре, моя душа также начинала успокаиваться.

Дух Бафомета был непокорным, жестоким и острым, будто клинок. Слившись с ним, я, сам того не замечая, будто постоянно был взвинчен, постоянно на взводе, не способный банально остановиться и перевести дух.

Аура даже сильнейшего архимага человечества не могла сравниться по силе с духом Бафомета. Но, окутывая меня будто мягкие волны прибоя, она формировала ножны для этого клинка.

И это было ещё не всё. Просочившись сквозь мою душу глубже, энергия из гримуара начала постепенно втекать в мой диск маны.

Я думал, что Бездонное тело сделало невозможным для меня получать ману из внешних источников. Но, похоже, в любом запрете можно было найти лазейку. Так как энергия поступала через мой гримуар и мою душу, а не напрямую из гримуара Одуванчика, ограничения магии Бездонного тела её будто бы не замечали.

Сложно было представить количество энергии, заключённое в тысячах и тысячах страниц гримуара архимага. И так как у меня, строго говоря, всё ещё было восемь кругов маны, просто слившихся воедино, для меня этот объём стал по-настоящему огромным.

Магия Пламенной энергии активировалась на полную мощность и диск, поглощая, энергию гримуара, начал стремительно раскручиваться, в ответ порождая лишь ещё больше маны.

Изначально я планировал использовать Негасимую Свечу для чего-то похожего.

Источник бесконечной маны должен был вливать в меня огромные запасы энергии и, хотя саму по себе я не смог бы её поглотить, она бы сумела раскрутить диск маны до невероятных скоростей, ускорив производство маны магией Пламенной энергии в сотни или даже тысячи раз.

Но энергия гримуара, не только разгоняющая диск, но и остававшаяся внутри, была даже лучше. И диск, вращаясь на бешенной скорости, такой, что я даже не брался предположить, неуклонно рос.

Бесконечной энергией гримуар Одуванчика похвастаться всё-таки не мог, ещё до того, как я истратил половину, я почувствовал, что упёрся в некий предел. Да, для меня понятие кругов потеряло всякий смысл, с уровня восьми я перешёл на уровень девяти, даже не заметив.

Но переход на уровень архимага означал не просто добавление одного круга. То самое фундаментальное перерождение, из-за которого архимаги были недосягаемыми монстрами, нельзя было сымитировать просто бо́льшим объёмом маны.

Для того, чтобы пройти своё перерождение, мне нужно будет сделать ещё много чего. А пока что остаток втекавшей в меня энергии я пустил на укрепление магического диска.

Это не добавило бы мне ни капли дополнительной маны, но контроль над заклинаниями стал бы куда тоньше. И это было крайне полезно с учётом того, что объём моей маны за несколько минут вырос почти в четыре раза.

Наконец, огромный белый талмуд в моих руках растворился полностью и я, чуть помутневшими после состояния глубокой медитации глазами, уставился на широко улыбающегося Одуванчика.

— Вот, теперь тебя уже по всем параметрам можно назвать самым настоящим избранным, — хмыкнул старик.

— Спасибо вам ещё раз, — я, ощутив, что сейчас это будет как никогда правильно, низко поклонился старейшине Тёрнеру. — Пожалуйста, отправьте этого парня, — я показал на Рея, — на Халлу, в Пещеру беспокойных душ, и позаботьтесь об Уре.

— Ты вроде хотел сопроводить его сам.

— Сейчас я могу уже этого не делать. Последний артефакт Бафомета можно будет забрать и потом.

— И ты отправишься?..

— Да. За Край.