Комбо-Психо. Книга 3

Глава 18

Вспышка маны дала сигнал серым, что их засада раскрыта, и в ту же секунду в меня со всех сторон ударили заклинания.

Причём, хотя противников было больше тридцати, видов магии они использовали всего пять штук, и все — высшего ранга. И, что особенно бросалось в глаза: энергетические отпечатки этих заклинаний были абсолютно одинаковыми, как если бы их применял один человек.

Вот что значила сила богини всеединства. Присоединившиеся к её общности маги становились донорами заклинаний и воспоминаний, благодаря которым серые твари могли использовать магию так, будто практиковали её годами и десятилетиями.

К тому же, как и у меня, у них не было градации на круги, и даже те твари, что имели силу лишь на уровне восьми кругов, могли мастерски использовать заклинания SSS-ранга, просто не с такой мощью, как их «старшие товарищи».

По сути, я сражался против пяти магов, применявших свои сильнейшие заклинания, да к тому же ещё и размноженных каждый на несколько копий.

К счастью, из тридцати четырёх серых всего трое имели ауры, сравнимые с архимагами. Похоже, Агур действительно неслабо их потрепал при побеге, раз сейчас они смогли отправить на перехват только такие силы.

После того, как я поглотил гримуар Одуванчика и сам добрался до пика уровня высшего мага, это уже не было непреодолимым препятствием.

Количество рушившихся на меня атак было куда больше, чем в бою против старой клячи. Но благодаря намного увеличившейся скорости реакции и подвижности тела я мог успевать за каждой. А из-за их малого разнообразия, подобрав контрмеры против каждого заклинания, я даже ощутил некоторую расслабленность.

Я использовал теней, которых теперь мог производить в куда больших количествах, Солнце, постоянно поддерживаемое в состоянии шестидесятиметрового диска, Луну, разделённую на двенадцать частей, и Крылья Семи Ветров, благодаря скорости которых, вероятно, выглядел как размытое пятно. А сам вертелся вокруг своей оси как бешеный, сбивая заклинания врагов и поливая их самих настоящим дождём из пуль.

Даже Агур, которого я, чтобы мои вращения и манёвры не трясли слишком сильно, посадил в кокон из Вечного оружия, мне не особо мешал. Мне даже удалось уничтожить пятерых серых меткими выстрелами.

Так что в какой-то момент я действительно подумал, что смогу выйти из этого боя уже очень скоро.

Тем не менее, богиня всеединства вряд ли сумела бы стать настолько могущественной, если бы её миньоны не умели подстраиваться под разные ситуации. Осознав, что, пусть невероятно мощные, но предсказуемые и относительно просто блокируемые атаки на мне не работают, серые переключились на другую тактику.

И вот тут начался настоящий Пёрл-Харбор. Больше не обязанные тратить много времени на создание сложных и энергозатратных заклинаний SSS-ранга, перешедшие на SS-, S- и даже A-ранги, превратились в настоящие магические пулемёты.

Я был быстрее их, намного. Мои пистолеты, работавшие с помощью Жезлов и алхимии и почти не тратившие маны, по скорострельности и убойной мощи сейчас были сравнимы сразу с десятком серых.

Но семь моих более крупнокалиберных пушек работали на внеранговой магии Вечного оружия. Если бы не сформированный диск маны, которому было абсолютно побоку на необходимое для заклинания количество кругов, я бы вероятно не смог использовать его, даже став архимагом.

Да, из-за того, что у меня в целом было всего шесть заклинаний, которые я мог использовать, их контуры уже въелись мне в подкорку и почти не тратили ресурсов мозга на создание. Но всё равно, настолько сложная магия не могла использоваться совершенно бездумно.

И, оказавшись под обстрелом из самых разнообразных заклинаний, не повторявшихся даже по разу, ежесекундно сотнями прилетавших в меня, я очень быстро начал сдавать позиции.

Солнце и Луна, которыми до сих пор я пользовался скорее для прикрытия, теперь летали вокруг меня яркими сполохами, пытаясь оказаться во всех местах одновременно. И ведь далеко не всю магию серых можно было просто заблокировать или перехватить подходящей алхимической пулей.

Ядовитые облака, магия духов, всепожирающее пламя, ветряные големы, ментальные заклинания, проклятья, некромантия и демонология, самонаводящиеся заклинания, отложенные взрывы, коррозия, электричество, звуковые волны, болезни, свет и тьма, оплетающие всё и вся растения…

Моя душа, слившаяся с духом Бафомета, была невероятно сильна. Его воспоминания наделили меня многовековым опытом и невероятным мастерством. Чистый разум не давал мыслям путаться и ускорял сознание в десятки и сотни раз. Тело, давно превзошедшее человеческие пределы, позволяло реагировать на малейшие изменения с поистине молниеносной скоростью.

И ежесекундно мой мозг анализировал целые океаны втекающей в него информации. Вид заклинания, уровень энергии, свойства и возможные методы контратаки, а также манипуляция своей магией, контроль артефактов, формирование подходящих под каждую конкретную атаку подходящих алхимических патронов.

Сейчас я выкладывался уже даже не на сто, а на тысячу процентов. Голова раскалывалась от адской боли, перед глазами всё плыло, каждая косточка и мышца ныла от предельных перегрузок, которым я их подвергал.

Вот только этого было мало.

Серые поливали меня магией не бездумно. Они искали мои уязвимые места. Против чего я буду менее защищён, с какими заклинаниями справляться мне будет сложнее. И как бы универсальны ни была созданная мной внеранговая магия, в мире не существовало ничего абсолютного.

Я пропустил одно попадание, второе, третье. Пока что намеренно, пропуская через защиту те заклинания, что меньше бы мне навредили. И мой организм, закалённый Бездонным телом, пока справлялся.

Но было лишь вопросом времени, в какой момент я просто свалюсь из-за накопившихся повреждений. И это случилось бы куда быстрее, чем исчерпалась бы моя мана.

Шансов на победу в такой ситуации не было ровным счётом никаких. Этот бой я проиграл, приходилось признать. Однако сдаваться было рано. Если не получается победить — то надо сбежать, чтобы потом вернуться и надавать всем обидчикам по щам.

Раскрутив свой диск маны на секунду до предельно возможных скоростей и ощутив, как сдавило болью сердце, я направил все свои пушки в одну сторону и дал настолько мощный залп, на какой сейчас только был способен.

Земля внизу вспыхнула от перегрева и ударной волны. Серых, оказавшихся на пути атаки, смело как пожухлые листки.

Схватив кокон с Агуром и влив максимум маны в Крылья Семи Ветров, я бросился бежать. В спину мне ударил ответный залп максимальной мощности и, даже закрывшись сразу Солнцем и всеми Лунами, я всё равно не смог избежать повреждений.

Моё тело резко начало слабеть, отравленное сразу полудюжиной разных магических токсинов. Против меня, не способного создавать герметичные барьеры, это была оптимальная тактика.

Мышцы, разум, кровь, кости, даже мана — всё начало стремительно тлеть и увядать. А следом упала и скорость моего полёта.

Возможно, я был не прав и надо было драпать сразу. Тогда серые хотя бы не успели отыскать мои слабые места. Просто жахнули бы мне в спину кучей мощной магии SSS-ранга, от которой мне было бы больно, но точно не так, как сейчас.

Одно радовало: из-за того, что серые в основном переключились на магию отравляющего, а не разрушительного типа, Агур, находившийся в как раз герметичном стальном контейнере, должен был остаться почти целым.

Если бы по нам жахнуло какими-нибудь взрывами, внутри металлического кокона, без какой-либо амортизации его внутренности точно превратились бы в кровавую кашицу. Так что, хотя мне самому вступление в этот бой сделало только хуже, главную цель по спасению царя мудрости я пока что не провалил.

Направление для бегства я выбрал не прямо к Хейхе, а с большим крюком, в этом месте оцепление серых было менее плотным. И, если бы мне удалось выжать из Крыльев Семи Ветров максимум, даже был шанс, пусть и заложив вираж, вернуться…

Лишь в последний момент мне удалось выставить Солнце на пути летящего в меня заклинания. Заклинания, смётшего меня и вбившего в чёрную землю будто газета — муху. Заклинания, созданного магом, чья мощь во много раз превышала уровень обычных архимагов. Заклинания, прилетевшего не сзади, от преследовавших меня серых, а спереди.

Я был наивен, полагая, что Агур уничтожил всех сильнейших тварей серых. Просто они до поры не показывались, предоставив массовке возможность вымотать меня и прощупать слабые места.

И вести переговоры появившийся из ниоткуда враг не собирался. Второе его заклинание, от которого я, словно крышкой, закрылся Солнцем, вбило шестидесятиметровый диск и меня вместе с ним почти на десяток метров в землю, создав вокруг колоссальных размеров кратер.

Чувствуя, что диск маны дрожит и вибрирует, посылая волны боли к сердцу, а от него — по всему телу, я попытался выскользнуть и снова броситься бежать. Но третье заклинание, настолько мощное что даже его отголоски, донесшиеся через Солнце, превратили мои внутренности в кашу и заставили выблевать не меньше чашки крови, поставило точку в моих попытках выбраться из этой передряги.

Это был конец. Никаких шансов выбраться, никаких шансов победить такого монстра. Даже использование Тёмной души меня не спасёт.

Ну, что, доволен, Агур? Довольны, боги? Я подохну, пытаясь спасти ваш грёбанный мир, или, того хуже, меня поймают и сделают ещё одним донором для серых. И когда эти твари заполучат мою внеранговую магию, Хейхе точно настанет конец.

Лёжа на спрессованной земле, я закрыл глаза, приготовившись к четвёртому и, вероятно, последнему удару. Однако его не последовало.

Осторожно приоткрыв одно веко, я осмотрелся по сторонам. Темно. Уже умер?

— Нет, ты пока что жив, — раздался сзади знакомый голос.

Обернувшись, каким-то образом я уже стоял, я встретился взглядом с Агуром. Живым и здоровым, с целыми ногами и вернувшейся на место рукой. И я сам при этом, кстати, тоже был совершенно цел, и чувствовал себя более чем прекрасно, разве что свой диск маны не мог почувствовать.

— Что происходит?

Вокруг было не просто темно, вокруг была непроглядная тьма. Не было ни земли, свинцовых облаков, ни намёка хоть на что-то кроме черноты, и при этом его я видел отлично.

— Мы в пространстве моего разума. Ты уже должен был общаться с богами, так что тебе такое не впервой.

— Богами? То есть ты используешь божественную магию?

— Можно подумать ты сам не используешь, — усмехнулся царь мудрости.

— Что ты… — начал было я, но потом до меня дошло. — Внеранговые заклинания? Это божественная магия?

— Да. И я без понятия, как тебе удалось овладеть магией такого уровня, ещё и не одной, при этом даже не будучи архимагом. Я сам сумел создать свою первую божественную магию только спустя почти тысячу лет жизни.

— Тогда Бафомет?

— Он об этом ничего не знал. Я — единственный в Хейхе, кому это удалось. Ну, не считая тебя. Как выглядят твои магические круги?

Мозг начал стремительно складывать кусочки пазла.

— Диск.

— Интересное решение, — одобрительно кивнул Агур. — Мой вариант — воронка.

Он взмахнул рукой и в черноте между нами появилась мерно светящаяся голограмма десятка магических кругов, расположенных от меньшего к большему будто полоски на эквалайзере.

— Для сбора маны? — немного подумав, понял я.

— Ага. Ты ведь уже понял, да? Кто такой избранный и кто такие боги?

— Одно и то же, — усмехнулся я.

— Именно. И я уже довольно давно мог бы обрести свою божественность. Для этого мне нужно было сделать всего один шаг. Объединить свою воронку маны с созданной божественной магией. Тогда, как и Баман, Шарив и остальные, я стал бы богом. Не таким сильным, но всё-таки богом.

— И чего тогда тянул?

— Новорождённые боги должны покинуть свой мир. Это правило, непреложный закон, который я, разумеется, не смог бы нарушить, и неизвестно, когда бы я смог вернуться. А я не мог оставить Хейху, пока тут хозяйничает Маала. Всё-таки это — мой мир.

— Самопожертвование. Очень в твоём духе.

— Ну, иначе я бы не стал избранным, — рассмеявшись, развёл руки Агур. — Боги Хейхи ни за что не стали бы вкладывать в меня столько сил, если бы имели сомнение в моей нравственности.

— А прямо сейчас стать богом ты не можешь? Уничтожь ту тварь, что нас прижала — и спокойно отправляйся куда там богам положено. Я за Хейхой присмотрю.

— Не в том состоянии, в котором я нахожусь сейчас, — царь мудрости покачал головой. — Ударные волны магии того серого вновь открыли все раны, что ты вылечил сферами. Ещё, может быть, секунд двадцать, и я умру сам, даже если меня не убьют.

— А здесь время?..

— Очень медленно, но всё-таки тянется. У нас с тобой есть ещё примерно час субъективного времени.

— И что ты хочешь сделать? Не просто ведь так затащил меня сюда и откровенничаешь, чтобы через час вместе скопытиться.

— Прямолинеен, как и он! — снова рассмеялся Агур. — Не представляешь, сколько раз я слышал от Бафомета: «Не тяни», «Быстрее говори что хотел», «Хватит ходить вокруг да около».

— Отлично представляю, — поморщился я.

— А? А, точно. Общие воспоминания. Как хочешь. Я собираюсь сделать то же, что сделал Бафомет. Отдать тебе свою душу.

У меня глаза на лоб полезли.

— Это возможно?

— Вообще вряд ли. Но такова моя божественная магия. После того, как Бафомет обратил себя в дух с помощью Жертвы земли небу, и после того, как я его поймал и заточил, я очень много времени потратил на изучение магии души.

— Хотел вернуть его обратно в человеческое тело, — не спросил, а констатировал я.

У меня были воспоминания об этом. О том, как Агур, загнавший в угол уже поверженного и обессилевшего Бафомета, уговаривает его отказаться от своих амбиций и вместо этого попытаться восстановить всё то, что он порушил.

Однако тогда Зло извращённого разума, вероятно, в первый и последний раз в своей жизни, отказался от возможности выжить. Возможно, рассчитывал всё-таки перехитрить Агура и сбежать в форме духа.

А может быть в кои-то веки власть над ним взяли эмоции и он счёл унижением соглашаться на подобное от единственного человека, который, несмотря ни на что, продолжал считать его своим другом.

— Да. К сожалению, способа отменить Жертву земли небу я так и не нашёл. Но вместо этого смог разработать свою собственную божественную магию. Я уже не жилец в любом случае, Алистер. Так что лучше я продолжу существовать как часть тебя, если это поможет спасти мой любимый мир.

— Да я как бы и не собирался тебя отговаривать, — хмыкнул я.

— Я так и понял, — усмехнулся в ответ царь мудрости. — Вместе с моей душой тебе достанется энергия моего гримуара, а также я постараюсь передать тебе силу своих кругов. Это будет очень быстро, и ты испытаешь сильнейшую боль, но иначе мы оба бесславно погибнем и уже ничто не будет иметь значения.

— Боль для меня уже штука привычная.

— Не такая. Так что, когда вернёшься в своё тело, приготовься. А всё остальное, что бы мне хотелось ещё сказать, ты узнаешь и так, из моих воспоминаний.

— Понял. Тогда давай не затягивать.

— Не хочешь дать мне возможность пожить этот час?

— Человек, по большому счёту, состоит из воспоминаний, — вернул я Агуру его собственные слова.

— Что же, твоя правда, — хмыкнул он, а потом протянул мне руку. — Наше знакомство было недолгим, но я был рад ему, мой друг.

— Бафомет всё ещё мёртв, — я ответил на рукопожатие.

— Я знаю, — мягко и с некоторым оттенком грусти, впервые, как это полагается двухтысячелетнему хранителю мира, улыбнулся Агур.

А потом чернота обратилась бескрайними белизной и болью.