Комбо-Психо. Книга 3

Глава 20

У меня случился разрыв шаблона.

— Серьёзно⁈

— Да. Десятилетнее перемирие. Распространится оно, однако, только на нападения серых. Внутренние войны вам придётся заканчивать самим. Тем не менее, настолько неожиданный и странный шаг с её стороны может означать только одно.

Я понимающе кивнул.

— Она боится. Боится той железяки, что выкрал Агур, и теперь хочет подготовиться к отражению возможной атаки.

— Именно. И, так как мы сейчас обессилены, и всё равно никак не можем помочь, мы даём тебе право решать, принимать предложение Маалы или нет.

— Ничего себе честь! Но, говорю сразу, вашим избранным вместо Агура я не стану.

— Нам достаточно уже того, что приложенные нами для его воспитания усилия не пропали полностью. Мы не можем сейчас рассказать тебе всего, но для нас действительно важно, что ты унаследовал его опыт.

М-да, они и Агуру говорили то же самое. Похоже, действительно существовали какие-то ограничения на предоставление смертным информации. И уже было хорошо, что они не начали требовать от меня каких-то клятв, как от «преемника» Агура.

А по поводу Маалы… конечно, был соблазн послать её нахрен и продолжить войну.

Но правда была в том, что прямо сейчас Хейха, раздираемая внутренними конфликтами, не выдержала бы полномасштабного наступления серых. А именно это бы и случилось, не получи богиня всеединства желаемого.

Да и я пока что был недостаточно силён, чтобы с какой-никакой уверенностью отправляться в бой против тех серых, которые преследовали меня до границы Края.

А ведь в сердце обиталища серых вполне могли быть твари и посильнее. Как минимум Агура кто-то ведь должен был покоцать настолько, что он даже шестьсот километров до границы долететь не сумел.

— Соглашайтесь. Может быть она потратит эти пять лет на укрепление обороны, но и мы не будем сидеть на попе ровно.

— Хорошо. Мы примем предложение Маалы, а потом на эти десять лет погрузимся в сон. Восстановиться полностью за этот срок будет невозможно, но мы постараемся скопить немного сил, чтобы иметь возможность помочь тебе в критический момент.

—«Сон» — значит что вы не будете доступны? А если Маала обманет и начнёт атаку до срока?

— Этого не произойдёт. Соглашения богов нерушимы. Но ты прав, мы не будем иметь возможность ни наблюдать за этим миром, ни связываться с тобой или избранными.

— А им вы это сообщили?

— Да. Они пока что находятся в Пещере беспокойных душ, продолжают устранять нежить. Избранная Бамана настояла на том, чтобы не ввязываться в войну эльфов и серых, — ай, Ризелла, молодец! — Мы сказали им дождаться тебя. Отныне, как наследника памяти и воли Агура, хоть ты и не избранный, мы просим тебя позаботиться о Хейхе.

— Не вопрос, сам собирался. Можете спокойно заваливаться спать. Постараюсь к вашему пробуждению слепить из этих идиотов что-нибудь дельное.

— Рассчитываем на тебя, Алистер. И ещё, наш последний дар тебе, или, скорее, всей Хейхе. Используй его с умом.

И вот я вновь во дворе Башни Магии. Отключился, как и всегда, я буквально на мгновение. Тем не менее, в моём разуме всплыли чужие воспоминания о местах по всей Хейхе. Там, я знал, были спрятаны дополнительные листы для гримуара. А на моей ладони уже лежал крупный, размером с ладонь, драгоценный камень, сверкающий семицветной радугой. Ключ от Замка Семи Невзгод.

— Старейшина Тёрнер, — повернулся я к Одуванчику, — планы меняются.

Десять лет. На первый взгляд — огромный срок, ведь с моего знакомства с Бафометом ещё даже года не прошло, а уже успело столько всего случиться.

Однако, у меня не было никаких сомнений: в заботах по подготовке к решающему сражению против Маалы эти десять лет пролетят незаметно. Главное было начать.

И начали мы с Одуванчиком довольно мощно. Так как можно было больше не опасаться внезапного нападения диверсионного отряда серых на Башню Магии, подавлять восстания мы отправились вместе. И все дела на территории страны удалось решить всего за несколько дней.

Благо, учитывая огромную мощь Вирсавии и постоянные чистки от серой заразы, которые проводили Агур и архимаги, именно нам с Одуванчиком в большинстве случаев было достаточно просто появиться и раскрыть ауры архимагов.

Бунтари, в основном обычные люди, просто подчинённые серых миссионеров, тут же сдавались, складывали оружие и отзывали ману. К их сожалению, я отличался от Агура, всегда утверждавшего, что одна ошибка — ещё не грех.

Все зачинщики, все, кто знал о противоправности своих действий, все, кто убил или покалечил кого-то из гражданских, все, кто попытался сбежать — были расстреляны мной на месте, без права на обжалование и суд.

Возможно, я поступал жестоко и перегибал таким образом палку. Но мне было плевать.

Через десять лет Маала поведёт орды на Хейху. Она знала о том, кто я такой, и наверняка поняла, что сделал Агур. И она понимала, что каждый год промедления будет играть на руку именно мне, а не ей.

В Халлу, через пограничные земли, даже в Варию, пересекая отделяющее её от Края море, хлынут полчища серых. За эти десять лет Маала, уверен, постарается наклепать столько миньонов, сколько Хейха ещё не видела никогда.

Не только люди, но и вообще все расы, должны были объединиться и в решающий момент встать плечом к плечу на оборону. И все, кто мог хоть как-то помешать обороне, дестабилизировать ситуацию, разрушить единство — должны были быть устранены.

Однако превращаться в монстра-тирана я не собирался. С войсками стран, вторгнувшимися на территорию Вирсавии, разговор был далеко не таким жёстким.

Потому что одно дело — громить улицы, мародёрствовать, грабить и насиловать, пользуясь всеобщей паникой, когда было очевидно, что ты творишь беззаконие. И совсем другое — идти в куда-то в строю только потому, что тебе так приказали.

Простые солдаты, в душе не ведающие, что и как происходит в мире, не заслуживали смерти. Да и устранять сразу тысячи и десятки тысяч человек было попросту глупо как минимум из соображений всё той обороноспособности Хейхи.

Мы без каких-либо препятствий входя во вражеские лагеря, устраняли генералов и высший командный состав. А затем Одуванчик, используя магию усиления голоса, подробно и обстоятельно объяснял сразу всей армии неприятеля, что именно происходит и почему их вдруг погнали атаковать Вирсавию.

Тех, кто и после этого пытался сопротивляться, я, разумеется, убивал. Но таких было подавляющее меньшинство. Все остальные же солдаты и рядовые маги, осознав смерть своих командиров, услышав о том, что правительства их стран подчинились серым миссионерам, и увидев мощь самого царя мудрости, обрушившуюся на их ряды, складывали оружие и добровольно сдавались.

Да, Агур был мёртв. Но об этом пока никто не знал, кроме богов, меня и Одуванчика. А моя магия, уже в разы превзошедшая уровень старейшины Тёрнера, вполне тянула на уровень царя мудрости.

Добавить то, что мы с Агуром были примерно одинакового роста и телосложения, со схожими чертами лица и цветом волос, а также то, что царя мудрости в лицо знали очень и очень немногие, и меня довольно легко можно было принять за него.

Выдавали, конечно, заострённые полуэльфийские уши. Но я не стриг волосы уже почти год, было банально не до того. К тому же несколько телесных перестроек и даже полное перерождение, через которые я прошёл, очень способствовали росту моей шевелюры.

После того, как я схватил их обручем, чтобы их не трепало ветром, острых кончиков уже никто не смог бы заметить. Всё-таки я не был чистокровным эльфом, реально длинные уши которых торчали из-под любой причёски.

Разумеется, притворялся Агуром не от скуки. Царь мудрости был героем не только в Вирсавии, и даже не только для людей. Каждая раса, каждая страна и каждый человек в Хейхе почитали его, как избранника богов, защитника и основателя, в той или иной степени, всего современного мира.

Новости о его смерти стали бы катастрофическим потрясением для всех, после которого Хейха вполне могла не восстановиться даже за отведённые ей десять лет. Так что, раз уж у нас была такая возможность, не стоило наводить панику, прежде чем угроза из-за Края будет устранена.

С другой же стороны, личное появление и участие в происходящем самого царя мудрости, стало бы для всех огромной мотивацией и поводом в полной мере осознать серьёзность ситуации. Мол, раз даже Агур вышел из своего добровольного отшельничества и начал активно готовить Хейху к глобальной войне с Краем, то дело, похоже, и правда пахло керосином.

Да и в конце концов, это даже обманом в полном смысле слова назвать было нельзя. Всё-таки царь мудрости давным-давно стал для этого мира скорее идеей, чем живым человеком. И так как я получил все его воспоминания, со скрипом, но можно было принять, что, хотя Агур погиб, царь мудрости никуда не делся и просто «сменил тело».

Мне, правда, ещё было далеко до уровня силы Агура. Но для обычного человека, даже «обычных» архимагов видевшего как высших существ, не было большой разницы, был я условно в десять или в сто раз сильнее того же Одуванчика.

Так что новости о том, что царь мудрости явился и начал жестоко карать грешников, очень быстро распространились сначала по Вирсавии, а потом и по окрестным странам. А так как и мы с Одуванчиком всё это время не сидели на месте, продолжая наводить порядок, уже через две недели после моего возвращения из-за Края весь Иль пришёл в относительно стабильное состояние.

Страны, попавшие под контроль серых миссионеров, подвергались лично мной жесточайшей чистке. Члены королевских семей, министры, высшие чиновники, представители крупных аристократических кланов, богатые торговцы и предприниматели, известные маги — все подвергались допросам с пристрастием.

Те, кто имел хотя бы косвенное отношение к красноглазым, устранялись на месте. Их самих же я мог вычислить даже просто в толпе, используя Чистый разум.

Высшие серые миссионеры все как один мастерски владели пространственной магией, и, так как я сам ей не владел, мешать им сбегать я не мог.

Тем не менее, в большинстве случаев это мне и не было нужно. Я находил красноглазых ещё до того, как они понимали, что я рядом, а затем использовал свои пушки и пистолеты, чтобы банально пристрелить ублюдков с дистанции в пару километров.

Вряд ли мне удалось достать всех. Некоторые везунчики, узнавшие о смертях своих сообщников, банально сбегали в другие города и страны, и тут уже было сложно что-то сделать. Однако больше в руках серых миссионеров никак не смогла бы сконцентрироваться такая же власть, как когда-то.

По всем странам Иля были разосланы тысячи гонцов и глашатаев. Круглосуточно, без перерывов и отдыха, они вещали на каждой крупной площади об угрозе, нависшей над Хейхой. О том, кто такие серые миссионеры. И о том, что любой, кто будет уличён в помощи им, будет заклеймён предателем Хейхи и казнён.

Мне было плевать на панику, которая могла подняться после таких известий. Пусть паникуют, я был бы даже рад, если людей охватит паника. Не разрушительная, конечно, с безумной порчей имущества и самоубийствами. Такого нам было не надо.

Но если люди по-настоящему прочувствуют, что мирной жизни, да и жизни в целом, может настать конец, проникнутся этой мыслью и проведут несколько бессонных дней или недель в раздумьях, то затем, хотелось надеяться, от них будет куда больше пользы, чем от неосведомлённых праздных идиотов.

К моменту, когда мы, наконец, сумели прибраться на всём Иле, из Башни Магии пришло очень обрадовавшее меня сообщение. Из Замка Семи Невзгод вернулся Глен.

Поспешив обратно, я встретился с другом, которого не видел с самого испытания Хаурв. Из-за того, что в Замок он вошёл с восьмью кругами, его результаты за большинство испытаний не были особо внушительными, он набрал всего чуть больше сотни баллов.

Но по крайней мере ему удалось пройти их все. И благодаря награде в виде огромного объёма энергии смог не только стабилизировать свои круги, очень слабые после насильного прорыва на уровень высшего, но и сформировать девятый круг.

Глен рассказал мне, что, когда он выходил, Линда и Ван уже тоже успели завершить свои испытания. Для них, не способных использовать магию, Замок стал настоящим смертельным вызовом. Однако, как я и думал, боги всё-таки не были настолько жестоки, чтобы давать моим спутникам невыполнимые миссии.

С горем пополам, но Ван с Линдой сумели дойти до конца и, хоть не набрали даже по семьдесят баллов из семисот, получили свои заслуженные награды. Оставалось только дождаться, когда они выйдут и вплотную заняться дальнейшим их развитием.

Альсаз задерживался, но тут было и не удивительно. Всё-таки эльф уже был довольно стар, и для него испытания Замка были не только проверкой способностей, но и вызовом его закостенелым пониманиям и представлениям о мире.

Рассказав Глену о том, что тут происходило в его отсутствие и поухмылявшись с его шокированного лица, я отправил его туда же, куда и избранных — в Пещеру беспокойных душ. Ризелла и близнецы его знали, так что больших проблем у Глена бы не возникло, а потренироваться в использовании девяти кругов было не лишним.

Единственное, что меня насторожило в его истории: Лункум, фея, избранная Баманом, пропала. Хотя я попросил её встретить моих ребят и рассказать им, что к чему, когда Глен закончил свои испытания примерно полторы недели назад, её там уже не было. И человек, посланный Одуванчиком встретить моих ребят у входа в Замок, её не видел.

Это было странно, но думать об исчезновении Лункум слишком долго я не собирался. Несмотря на то, что у меня в запасе было ещё десять лет, тратить впустую я не собирался ни минуты.

И следующим пунктом в моём списке дел была Негасимая Свеча. Главный артефакт Бафомета уже не смог бы в моменте резко увеличить мою силу.

Но у меня впереди было десять лет, и все эти десять лет я собирался использовать Свечу, чтобы максимально ускорить накопление маны моим магическим диском. А это значило, что, чем раньше я начну, тем бо́льших результатов достигну.

Пролетая над Халлой, я не удержался и заглянул посмотреть, что происходит на границе с Краем. К счастью, как и сказал Замхур, серые уже давно отступили, и, хотя эльфы продолжали нести караул и патрулировать территорию, бо́льшая часть армии уже отошла обратно в расположения.

Что же, по крайней мере Маала умела держать слово.

Тайник для Негасимой Свечи Бафомет устроил красивый. Вход находился в пещере под мощным водопадом, прямо как в какой-нибудь сказке. Тем не менее, внутри меня ждали далеко не сказочные противники.

Чтобы защитить это место от незваных гостей, Бафомет использовал результаты своих многочисленных экспериментов в сложнейшем ответвлении алхимии — химерологии. До моего появления химеры, не будучи в полном смысле живыми, находились в чём-то наподобие спячки.

Но открытие тайника вывело их из стазиса. И, стоило мне выйти в первый из залов хранилища, как на меня тут же бросились огромные монстры, настолько отвратительные и причудливые на вид, что у меня бы не нашлось названий даже для половины из них.

Приди я я сюда до того, как отправился спасать Агура, подобные противники действительно показались бы мне очень непростыми. Почти иммунные к любой магии, обладающие огромной физической силой, а также через одного использующие разные сильнейшие яды, они были угрозой даже для архимагов. А ведь их тут таких было несколько десятков.

Тем не менее, сейчас это всё для меня скорее походило на лёгкую прогулку. Реальную опасность для меня сейчас могли представлять либо монстры морских глубин, либо немногие древние чудовища, обитающие на втором необитаемом континенте Хейхи, либо сильнейшие серые твари.

Ну, и боги, разумеется. Про Маалу, несмотря ни на какие перемирия, я забывать не собирался.

Так что через стаи химер я прошёлся как горячий нож сквозь масло, безжалостно убивая всех тварей до единой. В отличие от доспеха-голема из хранилища Солнца и Луны, эти монстры были совершенно неуправляемыми, а значит и бесполезными.

И, наконец добравшись до сокровищницы, я, бесконечно довольный, взял с пьедестала Негасимую Свечу. Правда, в отличие от других артефактов Бафомета, название отражало скорее её суть, а не внешний вид.

Негасимая Свеча представляла из себя небольшую металлическую пластину с ладонь размером, которую следовало носить на груди в районе сердца.

Она выполняла также и оборонительную функцию, формируя вокруг магических кругов мощный щит, оберегавший от дестабилизации и прямого урона от вражеских атак. Но главным её свойством, разумеется, была возможность почти бесконечно порождать ману.

Скорость, с которой это происходило, была, конечно, ограничена. Но за исключением этого у Негасимой Свечи больше не было никаких «слабых мест». И я собирался использовать весь её потенциал прямо сейчас.

Усевшись прямо под постаментом, я задрал рубашку и приложил Негасимую Свечу к груди. Хотя у неё не было никаких креплений, металлическая пластина тут же накрепко прилипла к коже, и уже через секунду я ощутил могучий поток маны, начавший течь из артефакта к моему сердцу.

Однако магия Пламенной энергии сейчас должна была подождать. Следующим я активировал обруч Агура, почувствовав невероятно приятную волну расслабленности и успокоения, прошедшую сквозь тело, разум и душу.

А потом, глубоко вздохнув, активировал магию Тёмной души.

Пришла пора открыть ящик Пандоры.