Крафтер (СИ)

Глава 12

Я уставился на смартфон, будто экран мог внезапно проявить жалость и нарисовать пару лишних нулей на моём счету. Вместо этого цифры подмигивали мне с издевкой: кредиты, долги, остаток — 327 рублей 14 копеек. Щедрость богача сгубила… Григорий стоял за спиной, и я буквально чувствовал, как его молчание набирает обороты, готовое порваться очередной проповедью о «финансовой ответственности» и «благоразумии». Повернулся к нему, предвосхищая удар.

— Вызывай Матвея Семеновича. Пусть забирает второй мотоцикл в поместье.

— Но, барон… — Григорий поправил очки, за которыми прятался возмущенный взгляд.

— Не но! — я щёлкнул пальцами, и Плюм, дремавший на железной балке в виде летучей мыши, свалился мне на плечо, мгновенно превратившись в ворчливого ежа. — Деньги — понятие временное, стальные кони — вечны. Особенно когда один из них стоит как годовой бюджет твоей любимой Морозовки.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я уже развернулся к окну, за которым сверкал новенький «Громлей-Дэвидсон» — чёрный, брутальный, с хромированными выхлопными трубами, которые напоминали зубы дракона. Покупка двух мотоциклов и машины за один день — это не расточительство. Это инвестиция в стиль. И в скорость побега от кредиторов, если что…

Пока ждали Матвея, решили убить время в кафе при автосалоне. Место оказалось в меру стилизованным — интерьер напоминал гараж сумасшедшего механика: стены, обитые гофрированным железом, столики из покрышек, а вместо люстр — старые двигатели, подвешенные на цепях. В углу орал рок-н-ролл, и пахло не столько кофе, сколько машинным маслом.

Григорий уселся напротив, сложив руки на столе, будто собирался провести обряд экзорцизма. Его взгляд скользнул по моей белой рубашке.

— Ремонт особняка, — начал он, будто зачитывал приговор, — дорога в деревне, кредиторы, которые уже пишут письма с угрозами…

— Угрозы? — перебил я, подмигнув официантке с синими волосами и пирсингом в носу. Та моментально подкатила с меню, явно приняв меня за местную знаменитость. — Сделай мне двойной эспрессо и принеси кусочек вон того торта. Нет, лучше два. А тебе, Гриша? Чаек с ромашкой, чтобы нервы успокоить?

Он проигнорировал колкость, достал из кармана потрёпанный блокнот и начал загибать пальцы:

— По предварительным подсчётам, ремонт кровли обойдётся в…

— Расслабься, — фыркнул я, выдернув у него блокнот и швырнув его Плюму. Тот мгновенно превратился в хорька и принялся рвать бумагу когтями, весело стрекоча. — После сегодняшнего портала завалю Киру трофеями. Долги? — к этому моменту девушка принесла заказ. Я дунул на пенку в кружке, наблюдая, как кофейный узор расплывается в хмуром отражении Григория. — А кто сейчас живет без долгов? Каждый кому-то что-то должен. В общем, не дрейфь, прорвемся!

В дверях кафе мелькнула тень. Матвей Семенович, учитель, чья тщедушная фигура с трудом сопротивлялась ветру, протиснулся между столиками и едва не снес по пути стойку с сиропами. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

— Лев Вессарионович, — хрипло прошелестел он, плюхнувшись на стул, который пронзительно заскрипел. — Что случилось?

Я выпалил инструкции, попутно разминая пальцы — нервная привычка, оставшаяся от многих лет в артефакторском деле.

— Вы, господа, должны переместить наш новый транспорт в нашу вотчину. В целости и сохранности! А также я хочу, чтобы вы наняли строительную бригаду. Не пьяниц, а тех, кто гвоздь от шурупа отличит. Ремонт кровли, замена полов, реставрация фасада. Чтобы особняк блестел, как задница у купидона. И сарай снесите, постройте каменный склад.

Григорий, до этого момента хранивший гробовое молчание, вздохнул так, будто в его груди лопнул воздушный шар:

— Дорого выйдет. Очень дорого.

Я сунул ему пачку купюр, заранее подготовленную из последнего гонорара. Деньги пахли грязью и надеждой.

— Десять тысяч авансом. Остальное — после портала.

— А если не хватит? — спросил он, пересчитывая купюры с подозрением коллекционера, получившего фальшивую монету.

— Продадим тебя в рабство, — оскалился я, наблюдая, как его лицо приобретает оттенок мраморной плиты. — Шутка! Возьмём кредит под залог Плюма. — питомец, услышав своё имя, выплюнул клочок бумаги из блокнота и издал звук, похожий на смех кота, подавившегося сметаной.

Проводив Григория и Матвея, я вскочил на своего зверя. Мотор взревел, будто хищник, сорвавшийся с цепи, и мир сузился до вибрации руля, воя ветра в ушах и адреналина, пульсирующего в висках. Планшет на руле мигал красной меткой — портал в глухом лесу, в тридцати километрах от города. Место, куда даже Клинки совались только с завещанием в руках и со святой водой в бутылке.

Спустя какое-то время я приблизился к лесу. Дорога вилась между соснами, словно змея, ускользающая от флейтиста. Стволы, обвитые лишайником, тянулись к небу, как скрюченные пальцы древних великанов. Воздух густел с каждым метром, пропитываясь не только запахом хвои, но и чем-то острым, металлическим — будто кто-то точил ножи в глубине чащи. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими лучами, рисуя на земле незатейливые узоры. Я притормозил у развилки, где из земли торчал ржавый указатель с криво выведенной надписью: «ПОРТАЛ». Буквы сливались в кроваво-коричневые подтёки, словно предупреждение, написанное кровью тех, кто не послушался. Плюм, круживший над головой в облике ворона, каркнул и опустился на ветку сосны, вытянув шею к едва заметной тропе, поросшей мхом и колючей ежевикой.

— Знаю, знаю, — буркнул я, сгоняя со лба каплю пота, которая скатилась под воротник кожаной куртки. — Ты бы лучше вперёд слетал, проверил, не ждёт ли нас там сюрприз.

Ворона фыркнула, взмахнула крыльями, и несколько перьев упали мне на плечо, превратившись в дымящиеся угольки. Ответ Плюма был красноречив: «Сам иди, если такой умный».

Тропа оказалась ещё коварнее, чем казалось. Корни деревьев переплелись под ногами, как сети подземных духов, готовые повалить неосторожного путника. Камни, покрытые скользким мхом, предательски подворачивались под сапогами, а ветки цеплялись за рукава, словно пытались удержать меня от рокового шага. Через полчаса блужданий, когда тени стали длиннее, а воздух наполнился тревожным гудением, я вышел на поляну и увидел портал.

Он висел в метре от земли, пульсируя сине-чёрным светом. Спектральная спираль закручивалась в бесконечность, высасывая из воздуха частицы реальности: листья, подхваченные вихрем, исчезали в его центре беззвучным вспышками. Вокруг, как мрачные стражники, стояли трое Клинков. Их мундиры с нашивками «Новичок» выглядели новенькими, словно только вчера выдали из склада. Лица же были бледными, подсвеченными мерцанием портала — красно-синие отсветы прыгали по щекам, превращая их в маски.

— Эй, куда прешь? — охранник, больше похожий на подростка, загородил дорогу. Его щетина напоминала пушок на подбородке котёнка, а руки дрожали, сжимая автомат.

— Туда, — я ткнул ему под нос перстнем с рунической единицей, которая вспыхнула в ответ на близость портала.

Парень побагровел, затем нервно облизнул губы, глаза метнулись к своим напарникам. Коренастый мужчина с красным лицом алкоголика прислонился к дереву, жуя жвачку. Его серые глаза скользнули по моему родовому кольцу, задержались на мече, висевшим на поясе. Третий стражник, тощий как жердь, с лицом клерка-неудачника, что-то бормотал в рацию, но в ответ слышалось только шипение.

— Там гиблый участок, — голос подростка срывался на фальцет. — Из последней группы никто не…

— Вернулся? — перебил я, шагая вперёд. Сапог увяз в мягкой земле, пропитанной чем-то тёплым и липким. — Значит, я буду первым. И последним, кто заплатит за ваше бездействие, если не отойдёте.

Коренастый фыркнул, выплюнув жвачку. Она прилипла к стволу сосны.

— Чокнутый барон. Класс! — он хрипло рассмеялся, и смех его напоминал скрип ржавых петель. — Ладно, герой. Тебе карты в руки. Только чур, если тебя там разорвёт, мы твоего коня приберём. Я слышал звук мотоцикла.

— Мечтайте, — я повернулся к порталу. Его спираль загудела громче. Но мне было по боку. Я шагнул в разрыв.

Пространство сжалось, вывернулось наизнанку. Кости стали жидкими, поплыли под кожей, как ртуть. Мозг превратился в кашу, мысли расползлись, смешались с воспоминаниями: детство Морозова, первый убитый враг, лицо кредитора, брызги шампанского на свадьбе… Потом — резкий толчок. Всё встало на места.

Я упал на колени. Вкус железа и горелой плоти застрял на языке.

— Ну, привет, другая сторона, — прохрипел я, вставая.

Плюм, вынырнувший из портала в виде ворона, каркнул в ответ. Его перья слегка дымились, но в глазах горел знакомый азарт.

Мы оказались в месте, в котором, казалось, всегда стояли мрачные сумерки. В воздухе витал сладковатый аромат гниющего мяса. Плюм, уже принявший облик огненной саламандры, фыркнул, указывая хвостом на груду обломков у подножия скалы. Камни, поросшие чёрным мхом, ржавые цепи и кости, обглоданные до блеска, лежали вперемешку с осколками базальта, испещрёнными трещинами.

— Да, дружище, ты прав. Нам нужна вместительная сумка. Придется поколдовать маленько. — я пнул сапогом полузасыпанный скелет, из черепа которого выползло что-то вроде слизня. Существо, шипя, свернулось в кольцо, но Плюм тут же испепелил его своим магическим огнем.

Я обошёл зловещий пейзаж, выискивая детали. Ржавая цепь, вросшая в скалу, оказалась частью древних оков — её звенья были покрыты рунами, стирающими границы между мертвым и живым. Под грудой костей нашёлся череп существа с треснувшим рогом — фиолетовое свечение в его глазницах пульсировало в такт гулу портала. Плюм, копошась в пепле, вытащил обломок клинка, чья кромка всё ещё источала малиновый туман. Даже воздух здесь был ресурсом.

— Пространство требует симметрии, — пробормотал я, расчистив участок земли и начертив восьмиконечную звезду обугленной костью. В центр положил череп, вокруг выложил звенья цепи, образуя спираль. Обломок клинка воткнул в землю у вершины звезды, а пепел от слизня рассыпал по контуру. Плюм, понимая замысел, выдохнул пламя на конструкцию. Металл завыл, цепь закрутилась сама по себе, впитывая фиолетовый свет из черепа. Воздушные искры вцепились в клинок, сплавляя элементы в единое целое.

Когда дым рассеялся, передо мной лежала сумка из грубой ткани, сплетённой из чёрной кожи и жил неизвестного существа. Вместо швов — ржавые звенья цепи, сжатые магией в узор паутины. Горловину стягивала челюсть умертвия, найденная в куче костей.

— Артефакт «Бездна», — я сунул внутрь руку и ощутил холод бесконечности. — Работает! Теперь хоть горы трофеев утащим.

Плюм одобрительно щёлкнул языком, указывая на чешую, выросшую по краям сумки — видимо, местные материалы добавили артефакту неожиданных свойств. Я потрогал её поверхность: под пальцами шевелились микроскопические шипы, готовые разорвать любого, кто попытается заглянуть внутрь без моего разрешения.

— И стильно, и функционально, — усмехнулся я, пристегнув сумку к поясу. Челюсть-замок щёлкнула, будто хищник.

Плюм фыркнул, выпустив дымное кольцо, и мы двинулись дальше — вглубь долины.

Воздух густел с каждым шагом, словно сама тьма пыталась замедлить нас. Ветер нёс не просто запах разложения — это был аромат тысячелетнего тлена, пропитанного горечью отчаяния. Под ногами хрустели не только кости: среди обломков попадались осколки доспехов с гербами давно исчезнувших родов, обугленные страницы гримуаров и даже детали странных механизмов.

Скоро тропа упёрлась в руины. Гигантские колонны, некогда поддерживавшие купол величия, теперь напоминали обломленные копья великанов. Их поверхность была покрыта фресками, которые не просто изображали казни — они двигались. Вырезанные в камне фигуры кричали беззвучными ртами, цеплялись за края рельефа окровавленными руками, а их палачи замахивались топорами снова и снова. Надписи светились тусклым багрянцем, и я понял: это не история — это проклятие, застывшее в камне.

На уцелевших капителях сидели вороны. Не птицы — сгустки тьмы с глазами-угольками. При нашем приближении они взмыли вверх, оставляя за собой шлейф чёрного дыма.

Между колоннами валялись тела. Не монстров — людей. Клинки в чёрных мундирах застыли в неестественных позах: один сжимал рукоять меча, вонзившегося в собственное горло, другой обхватил голову руками, словно пытаясь защититься от звука, который уже разорвал его барабанные перепонки. Лица были обрамлены ужасом.

— Аура смерти… — я прищурился, различая в воздухе малиновые нити. Они вились между колоннами, как паутина, опутывая руины. — Здесь что-то питается их страхом. Остатками страха.

Земля дрогнула. Из-под обломков выползли первые умертвия — не просто твари, а инструменты этой ауры.

Плюм взревел, превратившись в огненного дракона, но я уже чертил в воздухе символы. Пепел закрутился в спираль над моей ладонью.

— Големы, на абордаж! — я швырнул заряд в землю. Камни вздыбились, формируя не просто солдат, а шедевры разрушения.

Первый голем имел кулаки-молоты с шипами из обсидиана. Второй выглядел, как каменная скульптура без головы. Он был обернут цепями с крючьями. Третий и вовсе являлся живой катапультой: его спина раскрывалась, швыряя обломки колонн.

Из луж тёмной жидкости возникли водяные твари — не просто ледяные хищники, а существа с глазами из застывших слёз. Их клыки звенели, как хрусталь, а поступь оставляла узоры инея на земле.

Бой начался.

Фиолетовые тени призраков поползли к големам, но те били молотами по земле, создавая ударные волны. Силуэты рвались, как бумага, но мгновенно восстанавливались из тьмы.

Шепчущие скелеты мрачно шествовали ко мне. Звуковая волна сбила двух водяных тварей, но Плюм, превратившись в феникса, пронзил скелетов огненными перьями. Их кости расплавились, закапав на землю раскалённой массой.

Водяные твари выстрелили кислотой. Один голем, попав под зелёный ливень, начал растворяться с шипением, но перед гибелью швырнул каменную глыбу, раздавив трёх морозных ублюдков.

Я ринулся в гущу, вложив в меч часть своих сил и начертив на лезвии символ гравитации. Клинок засвистел в моих руках. Каждый удар оставлял в воздухе трещины — чёрные дыры размером с кулак, засасывающие всё, что находилось рядом. Одна из тварей, затянутая в такую трещину, исчезла с хрустом ломающихся измерений.

— Ещё! — я смеялся, рассекая очередного зомби. Меч пел, разрывая плоть и пространство. Лезвие, пройдя сквозь шепчущего скелета, оставило после него лишь мелкую пыль.

Одно из умертвий, паук-палач с человеческими черепами вместо лап, прыгнуло на меня со спины колонны. Его брюхо-барабан затрепетало, выпуская сферу кислоты. Я едва успел активировать «Бездну» — пасть сумки распахнулась, проглотив атаку, а затем выплюнула её обратно. Зелёно-белая масса превратила паука в дымящуюся лужу.

Когда последнее умертвие рассыпалось в прах, Плюм, покрытый сажей и каплями застывшей смолы, уселся на плечо. Он указал лапой вглубь руин, где за полуразрушенной аркой виднелся храм. Алтарь из чёрного мрамора сиял неестественной чистотой, будто смерть брезговала прикасаться к нему. В центре, на пьедестале, стоял саркофаг.

Цепи, опутывавшие его, не были простым железом — каждое звено представляло собой застывший вопль. Шипы на них пульсировали, как сердца, а надписи на древнем языке гласили: «Здесь спит душа мрака».

Плюм, вдруг ставший размером с котёнка, зашипел. От саркофага тянулись те самые малиновые нити ауры смерти, что опутывали руины. Что бы ни лежало внутри, оно было сердцем этого проклятого места.

Цепи разорвались от одного прикосновения меча, но не с лязгом металла — с тихим стоном, будто невидимая сущность испустила последний вздох. Саркофаг раскрылся, выпустив волну ледяного воздуха, который покрыл мою кожу узорами инея. Внутри, на бархатной подушке, лежал кристалл. Он был чёрным, но не непроницаемым — в его глубине пульсировала сердцевина, напоминающая красные жилки рубина.

— Кристалл смерти… — я коснулся его пальцем, и холод пронзил руку до локтя. Кожа покрылась мурашками, а в ушах зазвучал шепот — тысячи голосов, слившихся в один шипящий хор: «Живые… Предатели… Умрите…».

Плюм зашипел, спрятавшись за моей спиной. Его шерсть дыбилась, а глаза светились тревожным золотом.

— Успокойся, это же просто камушек, — усмехнулся я, но сам почувствовал, как кристалл тянется к моим мыслям, пытаясь прорасти в них чёрными щупальцами. Интересно, как он поведёт себя в подвале моего нового дома?

Схватив кристалл через тряпицу, я швырнул его в «Бездну». Сумка сомкнула челюсти с громким щелчком, словно подавившись, но через секунду на её поверхности проступили багровые прожилки — кристалл начал влиять на артефакт.

Остатки храма затряслись. С потолка посыпались камни, а иероглифы на стенах вспыхнули алым. Мы рванули к выходу, Плюм впереди — он превратился в огненный шар, прожигая путь через рушащиеся обломки. По дороге я успел запихнуть в сумку осколок древнего зеркала, зуб умертвия с резьбой в виде спирали и два меча Клинков, почти целых. Гравировка на эфесах них изображала крылатую змею, пожирающую собственный хвост — знак элитного отряда.

Удалившись от руин на безопасное расстояние, я собрал в округе все, что можно было продать: доспехи мертвых воинов, оружие погибших исследователей, простенькие артефакты и прочую мишуру. Судя по тому, сколько я взял, прибыль обещала быть хорошей.

Вернувшись к порталу, я, недолго думая, приказал Плюму заложить взрывчатку в его основание. Плюм молниеносно выполнил задание. Развеяв чары, что поддерживали жизнь в моих големах, я наконец шагнул внутрь спирали.

Портал схлопнулся с грохотом, от которого задрожали деревья в ближайшем лесу. Мы вынырнули в трёх шагах от клинков. На планшете сразу замигали обновленные данные:

«Закрыто порталов — 2. Ранг — 1 — Песчинка.»

Плюм, дрожа всем телом, превратился в ворона, уселся на ветку и, нервно перебирая когтями, нагадил на плечо коренастого типа, который позарился на мой мотоцикл.

Сказать, что мужики были в шоке — это ничего не сказать. Я вновь показал им средний палец с перстнем, чтобы запомнили, насколько я хорош. Ухмылка сама расползлась на моем лице:

— Господа, я отыскал несколько наших братьев. — с этими словами я выудил из сумки Бездны обломки мечей. — Возьмите. Это все, что от них осталось. Похороните с почестями.

Мужики с мрачным видом кивнули, приняли мою ношу и слегка поклонились. Никому из них не хотелось, чтобы их тела после смерти коптили чужую землю. А так, они хоть могли упокоить души товарищей в родных краях.

— Благодарим. — бросил коренастый. — Сделаем все в лучшем виде.

— Бывайте! — я махнул рукой и направился в сторону своего чоппера. Через минут сорок я уже был в городе, в торговом квартале.

В лавке Киры пахло не только ладаном и кровью. Сегодня в воздухе витали нотки жасмина — хозяйка, оказывается, пыталась замаскировать запах свежеразделанного монстра. На полках среди обычных диковинок красовались новинки: стеклянный шар с бурей внутри, связка сушёных языков и даже пара гигантских глаз в банке с оранжевым рассолом.

Я молча выгрузил перед ней на прилавок все, что смог добыть на той стороне.

— Череп древнего теневика… — Кира подняла находку, и глазницы черепа вспыхнули синим. — Его возраст… Да тут целые эпохи записаны в костном мозге! А эти клыки умертвий — чистейший некротин, один грамм стоит целое состояние!

Девушка внимательно посмотрела на меня и налила мне бокал холодного вина:

— Где ты все это нашёл?

— В гостях у смерти, — я потягивал её вино — густое, как кровь, с послевкусием черники. — Она оказалась радушной хозяйкой.

Кира фыркнула, сгребла все трофеи под стойку и стала набирать что-то на своем смартфоне. Через минуту мне поступило уведомление. На счёт планшета уже падали цифры, заставляя мое сердце биться чаще. Когда сумма перевалила за полтора миллиона, она достала визитку из потайного ящика. Бумага была тёплой на ощупь, а золотое тиснение изображало спираль — знак избранных клиентов.

— На всякий случай, барон, — томным голосом сказала она и протянула карту, её ноготь, выкрашенный в цвет крови, на секунду коснулся моей ладони. — Знаю, я повторяюсь, но помните… Для вас… особые условия. У нас ведь не один магазин, а целая сеть. С этой картой вам будут предлагать только лучшие цены.

Плюм, тем временем, устроил пир в углу. Он превратился в помесь хорька и осьминога, чтобы одновременно жрать жареные пирожки и красть шоколадные конфеты из соседней корзины.

Ну, а мне вдруг захотелось пройтись по торговому кварталу и посмотреть, чем тут живут местные артефакторы.