Крафтер (СИ)

Глава 4

На мгновение я застыл, будто каменное изваяние. Софиты, что пламенели на высоких перекладинах, слепили сетчатку. Я щурился. Толпа замерла, как стая голодных волков, только пьяных.

Подарок? В голове метнулась мысль:

«Моя лаборатория — возможно, уже лежит в руинах, в карманах 3000 рублей, ценность которых для меня не изучена, а эти идиоты хотят шедевр! Гребаные традиции свадебных церемоний! Ну что ж, сами напросились.».

Плюм, сидевший на плече, ткнул лапой в песок, словно говорил: «Смотри, вон та галька — идеально подходит для позорного артефакта».

— Гениально, — прошипел я, нагибаясь за обычным морским камнем. Он был тёплым, гладким и настолько невзрачным, что даже чайка не удосужилась на него нагадить.

— Артефакт «Страсть на века», — пробормотал я, впихивая в камень щепотку магии, всю иронию вселенной и каплю личной ненависти к свадебным ритуалам. — Работает по принципу «чем проще, тем выше либидо». Особенность: гарантированно срабатывает даже на трезвых парочках. Плодовитость обеспечена!

Плюм подул на гальку, и та зарядилась. Под фальшивые аплодисменты и шёпот я вручил камень жениху.

Со стороны толпы до меня донеслось:

— Он что, сумасшедший?

— Нет, просто Морозов.

Тем не менее жених взял мой подарок пальцами, будто поднял с земли дохлую мышь.

— Просто держите его… близко к сердцу, — подмигнул я, активируя артефакт мысленным пинком.

Камень вспыхнул розовым, как девица на первом свидании. Жених и невеста вдруг схватились друг за друга, словно два магнита в эпицентре урагана. Их поцелуй напоминал попытку проглотить лицо оппонента. Невеста вцепилась в его галстук, будто это спасательный круг, а жених, рыча, задрал её юбку, забыв про сотню свидетелей.

— О БОЖЕ! — завизжала тётка в шляпке с цветами.

— ЭТО НЕПРИЛИЧНО! — заорал старик, роняя монокль в шампанское.

Молодые, сплетясь в экстатическом танго, рванули к ближайшему кусту, снося по пути официанта с подносом канапе.

— Вот это подарок! — заорал ведущий, покрасневший, как рак в кипятке. — Непредсказуемо! Эротично! Гениально!

Я усмехнулся, поправляя свитер. Слабо. Если здесь такой пустяк вызывает восторг — мои истинные артефакты снесут им крыши. Но светиться рано. Пусть думают, что это фокус провинциального шарлатана.

Плюм, превратившийся в мини-дракона, фыркнул дымом мне в ухо, как бы говоря:

— «Хозяин, ты мог бы хотя бы рубин в камень вставить. Это же позор!»

— Не ерничай, — прошипел я. — Пусть радуются, что не получили голема из унитаза.

А в кустах уже раздавались стон, хруст веток и восторженное:

— ДА, МИЛЫЙ, ИМЕННО ТАМ!

Гости, забыв про приличия, лезли на столы, чтобы лучше видеть «шоу». Один из аристократов упал в фонтан, крича:

— Я ЗА ТАКИЕ ПОДАРКИ ГОЛОСУЮ!

Плюм прыгнул на землю и начал гоняться за брошенным камнем, будто это была волшебная мышь. А я, потягивая коньяк, думал: «Интересно, сколько продлится эффект? Час? Два? Или они умрут от истощения?»

Но это уже были их проблемы. А мне необходимо было веселиться и дальше. Я уже чувствовал, как духовные силы начинали восстанавливаться. Блуждая от столика к столику, я постепенно завоевал расположение всех гостей на свадьбе. Это было нетрудно, учитывая мою огненную харизму. Многие даже внимания не обращали на мой внешний вид. У пьяного человека всегда взгляд направлен внутрь, а не на одежду. Тем не менее, Плюма разглядеть ни у кого не получилось. Его маскировка была выше всяких похвал.

В общем итоге, вечеринка взорвалась, как бочка с порохом. Вино лилось реками, затопившими даже принципы приличия. Аристократы, забыв про горделивую осанку, теряли парики в море. Один граф в камзоле прошлого века, утопился в салате «Оливье» — его усы торчали из майонеза, как антенны из мусора.

Тётки в бриллиантах, тяжелее их совести, отплясывали энергичный танец с официантами. Кажется, в этом мире он назывался «лезгинка». Один лакей, подхваченный дамой в шляпке с гусиным пером, кружился как волчок, держа поднос с шампанским выше головы — будто священную чашу на магическом ритуале.

— Эй, Барон! — пьяный граф в треснувшем пенсне, похожий на сову после удара током, тыкал в меня бутылкой «Шато де Веньер». — Ты… ты гений! Сделай мне артефакт… для… э-э-э…

Он замер, будто его мозг застрял между «хочу» и «не помню чего».

— Для увеличения чего-нибудь? — подсказал я, наблюдая, как Плюм стаскивает парик с лысого купца. Тот, не заметив потери, продолжал целовать статуэтку Аполлона, приняв её за жену.

— Точно! Для… ума! — граф ткнул себя пальцем в лоб, чуть не выколов себе глаз.

— Поздно, друг. — Я хлопнул его по плечу так, что он чуть не рухнул в фонтан с карпами. — Тут даже магия бессильна. Попробуй не пить годик — вдруг поможет.

Рядом маркиза в платье с кринолином, напоминавшем перевёрнутый торт, пела похабные частушки под аккомпанемент разбитой виолончели. Её супруг, прижав к груди вазу с фруктами, рыдал:

— Она никогда так не веселилась со мной!

Плюм, тем временем, устроил париковый геноцид. Заполучив трофей с купца, он прыгнул на адмирала, чей парик напоминал облако мерлушки. Адмирал, решив, что это новая мода, сорвал с себя мундир и закричал:

— Да здравствует революция!

— Прекрасно, — пробормотал я, отпивая коньяк из подхваченной со стола бутылки. — Ещё час — и они начнут жечь поместья.

Недалеко от свадебного шатра юный поэт, обняв чучело медведя, декламировал сонеты о любви к квашеной капусте. Его муза, симпатичная дворяночка, с обиженным видом лузгала семечки и кидала шелуху в графа Зубова, который, сидя над супом, пытался поймать ложкой плавающие брильянты своей пассии. С этим парнем мы быстро поладили. Нам нравился один и тот же напиток. Но сейчас я ему не завидовал.

— Барон! — ко мне подвалила дама с экстравагантной прической, из которой выпала драгоценная заколка. — Сделайте артефакт… для вечной молодости!

— У вас уже есть, — кивнул я на её лицо, напоминавшее смятую пергаментную карту. — Он называется грим.

А в кустах, где скрылись молодые, продолжал раздаваться хор стонов и крики невесты.

Плюм, нацепив три парика сразу, залез на один из софитов и закаркал, как ворон апокалипсиса. Я же, допивая коньяк, думал:

«И ведь кто-то ещё платит за это деньги».

Довольный своим решением завалиться на чужую свадьбу, я целеустремленно пил и смотрел на прекрасное звездное небо. Я не заметил, как быстро пролетело время. В этом месте небо было низким, и каждое светило не уступало в размерах крупному ореху. Красота! Я стоял на пороге вдохновения. Но коньяк стремительно таял на глазах. Пришлось взять еще одну бутылку.

Как раз в этот момент неподалеку открылся портал со звуком лопнувшей струны. Над пляжем зависла спираль из сине-чёрного света, закрученная, как кишечник старика после праздничного застолья. Она засасывала песок, словно черная дыра.

— Чёрт! — я выругался, чуть не уронив бутылку коньяка, которую держал, как новорождённого. — Опять эти танцы с реальностью…

Гости тем временем замолкли. Некоторые дамы упали в обморок, украсив песок своими телами. Несколько мужиков спряталось под столами. Они уронили салфетки с монограммами и последние остатки достоинства.

— Ничего страшного! — крикнул я, шатаясь к порталу с грацией пьяного медведя на лыжах. — Просто маленькая… аномалия. Как прыщ на лице мироздания.

— Мы с тобой! — трое пьяных дворянчиков вывалились из толпы, сабли на боках болтались, как сосиски на верёвочке. Их взгляды были мутнее воды в придорожной канаве. — Покажем дамам, как геройствуют настоящие аристократы!

Один из них, в камзоле цвета запёкшейся крови, тыкал пальцем в портал:

— Это… э-э-э… какой уровень портала? Не могу понять!

— Геройствуйте тихо, — проворчал я, поправляя бутылку под мышкой, — а то проснётесь в желудке у чего-нибудь зубастого.

Дворянчик с усиками, тонкими как паутина, вытащил саблю и рубанул воздух:

— Я не боюсь! Мой прадед дрался с монстрами!

— И проиграл, судя по твоей роже, — буркнул я, шагнув в спираль.

Портал захрустел пространством, как голодный пёс — костью. За спиной раздался визг:

— Эй, а как назад⁈

— Наугад! — рявкнул я, исчезая в синеве.

Плюм, притворившийся летучей мышью, прошипел на прощание что-то невразумительное, но я сразу его понял: мой питомец посетовал на то, что мои спутники даже носки не сменили перед смертью.

— Не помрут! Ведь с ними я. — улыбка сама коснулась моих губ, а я уже предвкушал высококачественные материалы для артефактов, которые можно было добыть только в иных мирах.

Портал, как живой, подмигнул гостям последним всполохом света — и сильно уменьшился в размерах, оставив на песке лишь лужицу страха и тени от трех пар испачканных штанин.

Тем временем в особняке графа Зубова, похожем на гробницу с бархатными шторами, царила атмосфера благородной скуки. Граф, пухлый, как индюк перед забоем, восседал в кресле из добротной кожи. На стене за его спиной висели портреты предков — все с одинаковыми усами и суровым взглядом.

— Ваше сиятельство! — вбежал капитан стражи, запыхавшись так, будто за ним гнался легион фурий. Его прическа сползла набок, открывая блестящую лысину.

— Опять подрался? Украл лошадь? Сжёг амбар? — граф не отрывался от газеты «Светская клевета», где обсуждали, какая одна из его любовниц дорого обходится его казне.

— Ваш сын! Вошёл в портал! С Морозовым!

Газета упала, задев по пути хрустальную вазу с импортными леденцами.

— Какой Морозов⁈ — граф вскочил, затрещав мужским корсетом. — Их род вымер! Последний ублюдок сдох на днях от… от…

— От яда, ваша светлость, — подсказал слуга, поправляя часы с портретом Императора.

— Слухи… Что с них взять? Этот парень воскрес… — капитан вытер пот с лица, оставив полосу грязи, как у Рембо.

Граф побледнел и схватился за грудь, где под камзолом прятался медальон — успокаивающий артефакт. На случай, если его сынок выкинет очередной фортель…

— Собирайте отряд! — завопил он, тыча тростью в воздух. — И Клинков! На всякий случай! Мало ли… вдруг…

В углу портрет прадеда — героя войны с Наполеоном — внезапно упал со стены, будто намекая на беду. Лакей, поднимая его, пробормотал:

— Что-то часто порталы стали открываться в нашем районе…

— И лекарей с собой возьмите! — добавил граф, падая обратно в кресло.

Капитан, пятясь к выходу, споткнулся о мопса в шитом костюмчике — это была модная причуда графини. Гвардеец случайно рухнул в объятия горничной. Но та, видимо, приняла этот жест за ухаживания и закричала:

— Я честная девушка!

— Я с вами пойду — граф вскочил с места, представляя, как его сын уже лежит бездыханным посреди оравы зубастых тварей… Ему хотелось верить, что все обойдется. Ведь где открываются порталы, там всегда гибнут люди…

Зубов-старший уже сбегал по лестнице вслед за своими гвардейцами, а в это время его супруга, не заметив хаоса, выбирала в соседней комнате шляпку для нового бала.

«Судьба, дай мне сил… или нового мужа», — мысленно причитала она, примеряя перья павлина.

Портал выплюнул нас в лес, где деревья росли корнями вверх, словно гигантские растрёпанные метлы. Небо было зелёным, как плесень на сыре, и пульсировало алыми прожилками. Воздух пах серой, абсентом и ещё чем-то невыразимо противным — будто здесь взорвали фабрику дешёвых духов.

— Где… где мы? — один из дворянчиков ухватился за мой рукав, оставив на нём пятно от икры, украденной с фуршета. Его лицо было белее призрака.

— В месте, где всегда можно что-нибудь раздобыть, — отмахнулся я, пригубив коньяк, который, к счастью, не пролился даже в межпространственном вихре. — Тихо. Сюда идут.

Мы неуклюже спрятались в ближайших зарослях.

Из чащи выползли существа — помесь паука с кактусом. Их глаза светились фиолетовым. Их лапы стучали по камням, как костяшки домино в руках картёжника-шулера. Одно из них чихнуло, и из пасти вылетела игла, вонзившаяся в дерево с звуком «дзынь».

— Красиво! — восхитился я, поправляя бутылку под мышкой. — Плюм, не трогай — уколется. Хотя… если хочешь новую причёску…

Плюм, превратившийся в дикобраза с намёком на кенгуру, фыркнул и швырнул в тварей шишку. Та отскочила от бронированного брюха, оставив лишь небольшую царапину.

— Это… это же монстры! — завопил второй дворянин, спрятавшись за пень, который при ближайшем рассмотрении оказался окаменевшим грибом-гигантом.

— Ну, вот чего ты орешь? И это разве монстры? — я усмехнулся. — Да это просто насекомые. Видишь жвала? — Одна из тварей щёлкнула хелицерами, высекая искры.

Третий дворянчик, в порыве героизма, вытащил саблю и ткнул ею в ближайшее существо. Лезвие зазвенело, не оставив даже царапины. Куда ему до моего Плюма.

— Бесполезно, — вздохнул я. — Это же насекомые-кактусы. Их только текилой напугать можно.

Плюм, тем временем, устроил дождь шишек, прыгая по ветвям перевёрнутых деревьев. Одна из тварей, раздражённая, выстрелила иглой в него, но попала в дворянчика, сидевшего на грибе. Тот завизжал, подпрыгнул и уронил в лужу свою шпагу.

— Эй, Барон! — Зубов потряс меня за плечо. — Сделай что-нибудь!

— Уже, — буркнул я, поднимая с земли камушек. С ним я провернул те же махинации, что и с галькой на свадьбе. Получилась «Страсть на века», версия 2.0.

Я швырнул камень в стаю. Взрыв розовой пыли окутал существ. Они замерли, затем начали тереться друг о друга, издавая звуки, похожие на скрип мельничного крыла.

— Вот видите? — я махнул рукой. — Теперь они заняты. Бежим, пока они не передумали.

— Но куда⁈ — вопил дворянин, цепляясь за мою спину.

— Обратно — не интересно. Нам нужны трофеи, прежде чем мы вернемся.

— Трофеи? — переспросил у меня Зубов.

— Конечно! — я поднял вверх указательный палец. — Любой уважающий себя артефактор никогда не возвращается из портала без трофеев. Надо блюсти репутацию!

С этими словами я зашагал вперед, остальные парни увязались следом, чуя за мной силу. А позади уже раздавались странные стоны и шелест колючек. Плюм, довольный, нёс в зубах оторванную иголку твари — видимо, на память. И когда только успел?

Лес с перевёрнутыми деревьями постепенно редел, уступая место каменным плитам, поросшим чёрным мхом. Воздух стал гуще, пропитанный запахом влажной меди и тления. Плюм, приняв форму ворона вспорхнул ко мне на плечо и настороженно каркнул. Его перья взъерошились.

— Тише, — я поднял руку, останавливая спутников. — Здесь не место для громких речей.

Трое дворян замерли. До сих пор я знал их лишь как «Зубов-младший» и «те двое». Время — исправить это.

— Кстати, а как вас зовут-то? — шепотом спросил я, поворачиваясь к ним. — А то неудобно кричать: «эй, ты в зелёном камзоле!».

Самый рослый, в мундире с выцветшими галунами, выпрямился:

— Граф Алексей Волконский. — его голос дрожал, но он пытался сохранить достоинство.

Второй, щуплый и вечно ёрзающий, пробормотал:

— Барон Павел Голицын… — и тут же спрятал лицо в воротник, будто имя его было каким-то секретом.

— А я… вы же знаете, — фыркнул Зубов-младший, Дмитрий. — Но если хотите формальностей — граф Дмитрий Зубов.

— Лев Морозов, — кивнул я. — Теперь, когда мы знакомы, постарайтесь не умереть.

Из тумана выступили контуры древнего храма. Стены, покрытые трещинами, тянулись в зелёное небо. Над входом висел барельеф: существо с телом змеи и лицом, сплетённым из корней.

— Что это? — прошептал Павел, крепче сжимая эфес шпаги.

— Гробница, — ответил я, всматриваясь в резные символы на колоннах. Глифы мерцали тусклым синим. — Или алтарь. Разницы нет.

Плюм вспорхнул с плеча и, кружа над входом, издал тревожный звук.

— Нам стоит обойти, — предупредил я, но Алексей уже толкнул массивную дверь.

— Смотрите! — он указал внутрь. — Сокровища!