Крафтер (СИ)

Глава 13

Побродив по улице, я наткнулся на интересное место.

Я толкнул дверь, и колокольчик над головой звякнул так громко, что Плюм, сидевший у меня на плече воробьём, вздрогнул и превратился в ежа. Лавка «Тайное ремесло» встретила меня вонью серы, горелой меди и чем-то сладковато-гнилостным — будто под полом закопали несколько трупов. Полки тут напоминали свалку: кристаллы с трещинами, склянки с мутной жижей, ржавые доспехи, из которых рос гриб-поганка. На потолке болтались связки сушёных корней, шевелящихся, как щупальца.

«Ну, и бардак, — подумал я, оглядывая лавку. — Как эти люди вообще тут что-то делают? Хотя… Я мог исправить этот балаган. Артефакторика в этом мире находилась на зачаточном уровне. И, кто как не я, должен был это изменить? Интересно, сколько ещё таких „мастеров“ по всему городу?»

У дальней стены три человека копошились вокруг чёрного камня… Лунный осколок. Редкая штука. Старший, бородач с лицом кузнеца, занёс над ним молот. Я не сдержался:

— Эй, вы что, его бить собрались⁈

Все обернулись. Подросток в прожжённом фартуке выронил щипцы. Женщина с ожогами на щеках попятилась. Бородач нахмурился:

— Энергию высвобождаем. Щит делать будем.

— Щит? — я фыркнул, выхватывая камень из его рук. — Из лунника иллюзии плетут, а не в крошку крошат!

«Боже, как же они вообще выживают? — мелькнула мысль. — Это же элементарные основы артефакторики! Хотя… если подумать, в этом мире артефакторика — это скорее ремесло, чем наука. Никто не учит их правильно работать с энергией. Ну что ж, придётся просвещать.»

Провёл пальцем по грани — серебристая дымка внутри ожила, завертелась спиралью. Мастера ахнули, когда камень расслоился на пластины, тонкие как пергамент. Одну швырнул в стену — та зависла, отразив не лавку, а ночное море: волны, луна, корабль с рваными парусами.

— Иллюзия поглотит удар и вернёт вдесятеро, — пояснил я, собирая пластины в сумку. — А ваш «щит» рванул бы через пять минут.

«Хотя, если честно, их щит бы и пяти минут не продержался. Лунный камень — штука капризная. Если его неправильно активировать, он просто взорвётся, и от мастера останется только дымящаяся яма. Ну, хоть я их от этого спас.»

Продавец, коренастый мужик с лицом печёного яблока и бородой лопатой, вылез из-за прилавка:

— За камень-то сколько дадите, барин?

— Тысячу, — бросил я мешок на стойку. — И те цепи в углу. Для… атмосферы.

«Цепи, кстати, пригодятся. Из них можно сделать неплохую защиту для дверей. Хотя, если честно, я их взял больше из жалости. Смотришь на эти ржавые крючья, и понимаешь — люди тут просто не знают, что с ними делать. Ну что ж, когда-нибудь я им расскажу.»

Вдруг из-за бочки с гвоздями высунулся парнишка лет пятнадцати, весь в ожогах. В руках — обломок клинка, похожий на пилу:

— Можете подсказать, как починить? Это дедов меч… я испортил.

«Ага, классика. Молодой мастер, который взялся за слишком сложную работу и всё испортил. Ну что ж, помогу. В конце концов, я сам когда-то был таким же.»

Взял клинок, осмотрел. Руны на лезвии стёрты, сталь кривая.

— Элементарно, — я насыпал в тигель щепотку пепла феникса, который схватил с прилавка. Плюм, глядя на это, фыркнул, превратившись в кота. Провёл пальцем по воздуху — символы вспыхнули синим, вплелись в сталь. Клинок засверкал, трещины срослись, а на лезвии проступила вязь: «Сила — в голове, а не в кулаке».

— Держи, парень, — усмехнулся я. — Не поранься.

«Надеюсь, он поймёт, что сила артефактора — не в грубой силе, а в знании. Хотя… если честно, я сам не сразу это понял. Сколько раз я ломал артефакты, пытаясь сделать их мощнее? Сотни. Но теперь-то я знаю, как надо.»

За шторой в подсобке стоял какой дряхлый мужчина, думая, что я его не замечу. Это был старый мастер с лицом, как у раздражённого филина.

— Чёрт… — прошипел он, глядя, как я ухожу с цепями. — Надеюсь, ещё зайдёт. Хоть поучиться…

«Учиться, говоришь? — подумал я, выходя на улицу. — Ну что ж, старик, если ты действительно хочешь учиться, я тебя научу. Но сначала — долги. Банк ждать не будет.»

Плюм, став вороной, каркнул на крыше: дескать, «Следующая остановка — банк. Долги ждать не любят».

«Точно, — мысленно согласился я. — Но сначала надо заехать в таверну. После такого урока хочется выпить.»

Лавка затихла, словно после бури. Степан Игнатьевич вышел из подсобки, шаркая сапогами по полу, усыпанному опилками и осколками кристаллов. Его взгляд упал на внука Артемку — тот стоял у стола, заворожённо разглядывая клинок. Лезвие мерцало голубоватым светом, и руны на нём перетекали, как ртуть, подстраиваясь под хват руки.

«Не может быть… — мысленно закипел старик. — Это же… живая сталь. Та самая, о которой в учебниках пишут как о легенде. И этот щеголь сделал её за минуту?»

— Покажи, — прохрипел он, протягивая руку. Ладонь, покрытая шрамами от ожогов и порезов, дрожала.

Артём осторожно передал клинок. Степан Игнатьевич сжал рукоять — и тут же ощутил, как сталь задышала. Лезвие вибрировало, словно сердце зверя, а руны меняли узор, обвивая пальцы, будто пытаясь найти идеальный баланс.

— Ты… чувствуешь? — спросил ученик, глотая воздух. — Он будто… понимает, что я хочу сделать.

Старик не ответил. Он провёл пальцем по кромке — холодная сталь мгновенно нагрелась, ответив всплеском энергии. В глазах Степана мелькнули десятки лет труда: ночи у горна, сотни испорченных заготовок, попытки повторить техники из полуистлевших манускриптов. Его собственный шедевр — «Щит Вечной Тьмы» — вдруг показался жалкой поделкой, как будто он потратил жизнь на то, чтобы ковыряться в грязи, не замечая алмаза под ногами.

— Великий мастер… — прошептал Артём, наблюдая, как лицо наставника искажает гримаса.

— Да, — Степан швырнул клинок на стол так, что тот воткнулся в дерево чуть ли не по самую рукоять. — Великий.

«Великий… — ядовито подумал он. — А я? Я что — неудачник, который даже ученика научить не может?»

В подсобке, на полке, пылился его дневник. Тысячи страниц с расчётами, эскизами, пометками «Не работает!». И всё это — прах. Чужая работа за минуту перечеркнула его жизнь.

— Слушай, хлопчик, — Степан схватил Артёма за плечо. — Если этот… барин ещё зайдёт — ты мне сразу доложи. Понял?

— А что? — ученик сморщился. — Вы же говорили, что он выскочка…

— Понял⁈ — старик тряхнул его так, что зубы клацнули. — Это не выскочка. Это… — он замялся, подбирая слово, которое резануло горло, — Гений.

Артём кивнул, потирая ушибленное плечо. Степан отвернулся, чтобы скрыть дрожь в уголках губ. Всю жизнь он считал себя вершиной мастерства в этом захолустье. А теперь…

«Надеюсь, он ещё придет, — думал он, глядя на дверь. — Пусть даже будет хамить и материться. Пусть будет высокомерным. Лишь бы показал, как это… как это настоящее искусство делается.»

А клинок на столе тихо гудел, напоминая о том, что время старых мастеров подошло к концу.

Промочив горло в ближайшей таверне, я тут же направился в обитель современных ростовщиков.

Банк «Имперский Рог» встретил меня стерильным блеском мраморных полов и надменным скрипом перьевых ручек клерков. Я подошёл к окошку с табличкой «Кредиты и вклады», где сидел молодой человек в идеально отглаженном жилете. Его лицо светилось той наивной уверенностью, которую дают только три года работы и вера в то, что клиенты — существа медлительные и послушные.

— Мне закрыть кредиты, — сказал я, включая смартфон. Экран вспыхнул голограммой с печатью ордена Клинков.

— Ваши документы? — клерк протянул руку, даже не подняв глаз от бумаг.

Пока я шел сюда, я успел разобраться во всех тонкостях работы своего гаджета. Даже несколько полезных приложений скачал.

— Уже в системе. Лев Морозов, кредиты № 457 и 458.

Пальцы клерка замелькали по клавиатуре. Через секунду его брови поползли к линии идеально уложенных волос:

— Кредиты оформлены сегодня в 9:47 утра… а сейчас 16:12. Вы хотите погасить их полностью через шесть часов?

— А что, есть ограничения по скорости? — я усмехнулся, проводя пальцем по экрану. Голограмма перенесла сумму со счета на кредитный договор.

— Но… но сумма в 1,2 миллиона… — клерк замер, уставившись на цифры. — Вы понимаете, что проценты за досрочное погашение…

— Процентов нет, — перебил я. — Читайте пункт 4.2 вашего же договора: «При оплате в день оформления комиссия аннулируется». Вы же не думали, что кто-то будет так торопиться?

Клерк побледнел, как призрак, и схватился за кнопку вызова управляющего. Тот явился через минуту — мужчина лет пятидесяти с усами, напоминающими щётки для чистки труб.

— В чём проблема, Пётр? — спросил он, но тут же увидел мой смартфон. Экран уже показывал печать «Одобрено» поверх договора.

— Мы… не можем принять оплату без проверки, — начал управляющий, но его голос дрогнул, когда Плюм, сидевший у меня на плече в виде белки, прыгнул на стойку и начал грызть дерево. Никто его не видел, но неприятное ощущение возникло у обоих.

— Проверка? — я щёлкнул пальцами, и документ замигал бледным светом из экрана. — Ваш банк сам подключен к системе Клинков. Деньги уже у вас. Или вы хотите сказать, что орден — ненадёжный плательщик?

Управляющий проглотил комок гордости, будто это была жаба.

— Всё… в порядке. Сделка завершена, — он кивнул клерку, который уже напоминал человека, пережившего встречу с призраком.

— Отличного дня, — ухмыльнулся я, выключая смартфон. — Кстати, отвратительный сервис. Даже кофейку не предложили.

Плюм, прыгнув обратно на плечо, превратился в ворону и каркнул, будто смеялся. Управляющий поправил галстук, пытаясь сохранить лицо, но его усы нервно дёргались.

«Банкиры… — подумал я, выходя на улицу. — Всегда думают, что время работает на них. А я просто не люблю долги.»

На смартфоне мелькнуло уведомление: «Остаток: 50 000 ₽ Следующая цель: ремонт особняка». В банковском приложении присутствовали удобные функции.

«Пора браться за молоток», — мысленно усмехнулся я, присаживаясь на седло своего металлического коня. Заведя мотор, я неторопливо двинулся по дороге. Покинув город, я почувствовал прикосновение соленого ветра на своих волосах. Наслаждение путешествием на новеньком мотоцикле не продлилось долго. Спустя несколько минут я уже был дома.

Особняк встретил меня запахом жареной дичи и едва уловимым ароматом свежего воска — видимо, Настасья надраивала паркет, пока меня не было. Она вышла из кухни, держа в руках тарелку с дымящейся грудинкой, и лицо её расплылось в улыбке:

— Вернулись, барин! А я уж думала, вы до ночи пропадать будете.

Порция оказалась вдвое больше обычной — наверное, девушка догадалась, что после банка я проголодаюсь, как волк.

После обеда я отправился в баню, которая примостилась у покосившегося забора за домом. Я давно хотел ее опробовать. Плюм, как всегда, не упустил случая пошалить: превратился в выдру и нырял в бочку с холодной водой, брызгая во все стороны. Пар от каменки смешивался с его визгом, и на мгновение я почти забыл о кредитах, банкирах и прочей суете.

Высушившись и переодевшись, я начал обход особняка. Полы скрипели по-новому — Настасья явно залила их воском до блеска. В гостиной уже висели новые шторы, а в углу стояли новенькие вазы.

— Начну с подвала, — пробормотал я, спускаясь по узкой лестнице. Деревянные ступени поскрипывали под ногами, а воздух становился прохладнее с каждым шагом.

Подвал встретил меня привычным полумраком. Полки с консервацией, старые сундуки, запах сырости и земли — ничего не изменилось с прошлого раза. Я провёл рукой по каменной стене, чувствуя шероховатость кладки.

«Здесь будет сердце системы защиты дома, — мысленно набрасывал я план. — Стеллажи вдоль стен, алтарь для кристалла смерти в отдельной комнате… Нужно укрепить пол, иначе големы провалятся. И освещение… Эти свечи никуда не годятся.»

Я достал смартфон, чтобы сделать заметки. Плюм, превратившись в светлячка, сел на экран, будто пытался подсветить текст.

— Не мешай, — усмехнулся я, смахивая его. — Ладно, первым делом — очистить помещение. Потом защитные руны на стены. И только потом… кристалл.

В углу, заваленном ящиками, я заметил старую дверь, ведущую в подсобку. Когда-то там хранили вина, но теперь она пустовала.

«Можно расширить подвал в эту сторону. Големы справятся за одну ночь. Главное — не задеть фундамент.»

Плюм, уставший от скуки, превратился в кота и начал гонять паука по полу. Я вздохнул, глядя на его проделки:

— Ладно, пора хоть что-то сделать. — с этими словами я направился ко входной двери.

Я положил ладонь на старую ручку, ощущая шероховатость древнего дуба. Плюм, проглотив паука, свернулся у моих ног в виде огненного хорька и поднял голову, чувствуя знакомый зов.

— Пора добавить нам компанию, — усмехнулся я. Мои пальцы вспыхнули синевой духовной энергии, а Плюм выпустил из пасти золотистый луч, вплетаясь в магический поток.

Древесина затрещала, оживая под нашей силой. Старая ручка отвалилась, и на ее месте выросла новая — не железная, а словно слепленная из самой тени. Она извивалась, принимая форму сжатого кулака, а затем обрела детали: суставы, ногти, даже шрамы на костяшках.

— Кто без стука — получит по зубам, — провозгласил я, выжигая руну прямо в воздухе. Знак врезался в дверь, заставив её дрогнуть.

Плюм фыркнул, и искра из его шерсти вплелась в заклинание. Теперь ручка дышала энергией, пульсируя как живая.

— Проверим… — щёлкнул я пальцами.

Из коридора донёсся шорох — Настасья несла бельё. Ручка дёрнулась, разжалась и рявкнула хриплым голосом:

— Пошла на ***, сволочь! Не видишь — частная собственность!

Молния, тонкая как игла, вырвалась из кулака и ударила в пол, оставив дымящуюся метку. Настасья вскрикнула, уронив корзину, а Плюм закатился от смеха, превратившись в клубок искр.

— Работает, — кивнул я одобрительно. — Только мат подредактировать надо…

Ручка в ответ показала средний палец, и новая молния прожгла потолок.

— Или нет, — вздохнул я, глядя на дымящуюся дыру. — Так будет даже лучше.

Но на этом я решил не останавливаться. Чувствуя вдохновение, я прошел в центр подвала. Швырнув плащ на стул и опустившись на колени, я почувствовал, как холод каменного пола въелся в кости. Перед моим внутренним оком глубоко внизу находилась куча глинистого слоя, рядом поблескивал мешок кварцевого щебня. Плюм, извиваясь огненным червем вокруг запястья, оставлял на руке золотистые завитки — его любимый способ подбадривать меня перед ритуалом.

«Надо бы и свою строительную бригаду организовать», — проворчал я, проводя ладонью по каменным плитам. Сила ударила в глину с шипением, будто попала на раскаленную сковороду. Одна из плит треснула и на поверхность вспенилась земляная жижа. Материал задымился, сжимаясь и пульсируя под пальцами. Я вдавил в массу щебень и начал лепить — тонкие пальцы сами знали движения: грубые торсы, плечи как валуны, ноги-столбы. Лопаты вместо рук собрал из осколков кварца, спаяв их взмахом ладони.

На каждом лбу вывел ногтем руну Послушания, на спине — Неприкосновенности. «Чтобы не лезли к стене», — мысленно повторил заклятие, вдавливая символы глубже в глину. Первого голема ткнул в лоб — изумрудные глаза вспыхнули тускло, как подземный мох.

«Ройте. Вглубь и вширь», — приказал, чувствуя, как нити контроля впиваются в сознание. «Но вот эту стену… Даже не дышать в её сторону! Поняли?»

Они заурчали в ответ. Земля поддалась их лопатам как теплый воск — через минуту от пола осталась лишь яма, уходящая в кромешную тьму. Я стоял, прислонившись к балке, пока голова не перестала плыть. Магия големов высасывала силы хуже пиявок — даже веки свинцом налились.

«Завтра займусь кристаллом», — буркнул себе под нос, плетясь в свою комнату, к кровати. Плюм уже мурлыкал у ног, переливаясь синевой.

А снизу всё глубже уходил скрежет лопат. Прикрыв глаза, я видел их словно сквозь землю: каменные спины, вспышки изумрудных глаз. Пока не дрогнуло что-то на краю сознания — резкая боль, будто ножом по нерву.

Вскочил, прислушиваясь к гулу под полом. Големы замерли. Один — тот, что правее — дергал обрубком руки, где лопата испарилась в дымке. Каменная крошка на несущей стене осыпалась, но кладка выдержала.

«Обходите стороной», — прошипел я в пустоту, сжимая дрожащие пальцы. Земля снова застонала, но теперь ритм копки изменился — осторожный, огибающий. Я залез в постель, надеясь, что быстро усну. Но каждый удар лопат отдавался в висках, а алые руны пульсировали под веками, даже когда я закрывал глаза.