Крафтер (СИ)

Глава 7

Сознание вынырнуло из липкой трясины сна. Колючки Плюма-ежа впивались в щеку — острые, назойливые, как совесть после ночной попойки. Я приоткрыл веко, и солнечный луч вонзился в зрачок световым шилом.

— Прекрати, — хрипнул я, швыряя подушку в пушистый комок. Перья взметнулись снежной бурей, осыпаясь на дубовый пол. Плюм чихнул, звонко, по-кошачьи, и сжался в форму рыжего хомяка, укрывшись под одеялом. Его урчание пыталось меня разжалобить.

Я встал с постели и отправился приводить себя в порядок.

Зеркало в ванной тускло отсвечивало свинцом, отражая лицо с тенями под глазами — будто кто-то провёл углём по мокрому полотну. Волосы, чёрные и непокорные, торчали в разные стороны. Лицо узкое, с высокими скулами, слегка осунулось. Глаза сверкали синим льдом севера, их холодный блеск мог бы заморозить душу. Под левым глазом белел тоненький шрам, едва заметный, как след от когтя тени.

Зубная щётка лежала на краю раковины, жалкая пластиковая палочка. Я сжал её в кулаке, чувствуя, как по жилам пробегает знакомый зуд магии. Часть духовных сил вернулась ко мне, и я теперь не был беспомощным.

Почистив зубы и приняв душ, я спустился вниз.

В столовой пахло яичницей с беконом и пугливой надеждой. Дворецкий стоял у буфета, перебирая салфетки дрожащими пальцами. Его тень на стене колыхалась, будто пыталась сбежать.

— Машина… — начал он, глотая слова, как горячие пельмени.

Я молча сел за стол и впился вилкой в желток. Жидкое золото растеклось по тарелке. Я макнул хлебом в эту жижу и с наслаждением отправил кусочек в рот.

— Найдём. Или хочешь, чтобы я из садовой тачки собрал отчаянный экипаж? — спросил я, ловя его взгляд. Зрачки Григория сузились и он протянул мне странный предмет.

— Что это? — спросил я, принимая подарок.

— Это смартфон.

— Смартфон? Что это?

— Скажем так… Это мини компьютер.

Я повертел в руках гаджет — холодный, плоский, чуждый. Экран мерцал призрачным голубым светом.

— Значит, я могу с его помощью отыскать орден Клинков?

— Орден Клинков⁈ Зачем он вам, господин?

— Хочу вступить.

— Но…

— Что «но»?

— Это почетный орден, но его члены, как правило, долго не живут. — потупив взор, прошептал Григорий. — Слишком нужным и опасным делом они занимаются.

— Это не проблема. Я стану исключением. — бросил я. — Как пользоваться этой штукой?

Дворецкий участливо провел мне очередной инструктаж. Я быстро разобрался с этой новинкой и попросил старика назвать место, где можно найти Клинков.

— Координаты Ордена… — прошептал он, будто признавался в убийстве. — Севастополь, Весенняя улица, строение «1».

Я провёл пальцем по стеклу. Устройство завибрировало. Карта всплыла голограммами — дом отметился синей каплей, а штаб Клинков пылал кровавым рубцом.

— Очаровательно, — усмехнулся я, ощущая, как Плюм когтистой лапой тычется в висок.

За окном каркала ворона. Григорий подал кофе — густой, чёрный, с насыщенным ароматом. Я расправился с завтраком и отпил глоток, наблюдая, как пар клубится над чашкой, принимая формы забытых чудовищ. Где-то вдали гудел трактор — механический зверь, помогающий людям сажать пшеницу.

Плюм прыгнул на стол, превратившись в миниатюрного дракончика. Его глаза светились, как расплавленное золото.

— Готов к новой прогулке? — спросил я, сжимая в руке мякиш горячего хлеба.

Дракончик фыркнул, выпустив дымное колечко. Ответ был ясен: гулять — значит дышать. А мы оба давно не путешествовали. Все время, в основном, проводили в моей лаборатории.

Я отдал хлеб Плюму и обратился к Григорию:

— Гриша… Вот скажи мне. Неужели у меня нет никаких обновок поприличнее? Так-то я не привереда, но я вновь собираюсь в город. Не хочу казаться белой вороной.

— В город, за машиной? — с надеждой в голосе спросил старик.

— Конечно-конечно. — не моргнув и глазом, соврал я.

— Тогда пройдемте на второй этаж… — сказал дворецкий и зашаркал в сторону лестницы. Я направился следом.

Гардеробная встретила нас затхлостью. Воздух здесь был густ, как говяжий бульон. Пальцы скользнули по вешалкам, сдирая паутину — седые нити цеплялись за кожу.

Рубаха висела в углу, белая и одинокая. Грубый шёлк шуршал под пальцами, как змеиная чешуя. Пахло нафталином и чужой памятью — аромат старых писем, запечатанных сургучом. Я втянул воздух, ловя ноты далёких балов: пудра, вино, приглушённый смех за спиной. Ностальгия? Нет. Это был запах брошенной крепости.

Штаны оказались в сундуке, придавленные медными застёжками. Кожа, потёртая на бёдрах, ещё хранила тепло зверя — того, чью шкуру содрали зимней ночью под вой метели. Я примерил их, и старые швы застонали, принимая новую форму. Прочные. Как петля на шее предателя.

Плащ висел за чёрной шторой, словно тушка на крюке мясника. Серебряные нити на капюшоне мерцали тускло, как звёзды сквозь смог. Я накинул его на плечи. Он оказался тяжелее, чем я думал.

Григорий замер на пороге, держа в руках подсвечник с оплывшим воском. Его глаза скользнули по серебряным узорам, будто читая невидимый некролог.

— Выглядите… колоритно, — выдавил он, и слово упало на каменный пол с глухим звоном.

Я щёлкнул пальцами. Пряжка на поясе вспыхнула рубиновой искрой.

— Колорит — моё второе имя, — сказал я, и плащ взметнулся за спиной.

Я посмотрелся в зеркало. Плюм, свернувшись у ног в облике саблезубой ласки, щёлкнул когтями по паркету.

— Нравится? — спросил я, поправляя манжет с выцветшим гербом.

Плюм демонстративно закатил глаза, а я посчитал это хорошим знаком. Еще немного покрутившись у зеркала, я окончательно убедился, что стал выглядеть приличнее.

Спустившись вниз, я сразу же направился к парадной двери. Дворецкий робко семенил за мной и не решался потревожить мои думы.

Двор встретил нас тишиной кладбища. Григорий остановился в дверях, руки крестом были сложены на животе — будто он уже похоронил свою машину.

Транспорта в округе не наблюдалось. Даже чахлой лошаденки не было. Но трёхколёсный велосипед притаился под бурьяном, как скелет в чулане. Ржавчина ковыряла рану на раме, сочась оранжевыми струпьями. Паутина окутала руль саваном, в котором копошились мелкие пауки.

— Идеально, — прошипел я, сдирая паутину голыми пальцами. — Это просто восхитительно!

Плюм, догадавшись, чего я хочу, прыгнул на сиденье, и его тело взорвалось ярким светом, окутывая раму велосипеда. Его косточки затрещали, перестраиваясь в шестерни — стальные, зубчатые, пылающие синевой холодного огня. Мотор заурчал, как разгневанный зверь. Я провёл ладонью по раме, и плоть металла затрепетала.

Колёса завыли, обвиваясь молниями. Каждая спица стала бритвой, рассекающей воздух с шипением раскалённой проволоки. Григорий отступил, прижав к груди серебряный оберег.

— Поехали! — рявкнул я, и Велоплюм сорвался с места огненной кометой.

Земля рванула навстречу. Двор растворился в серой мути, дома и деревья поплыли на периферии зрения. Ветер выл в ушах, а под колёсами трещали камни, высекая искры. Плюм-мотор рычал, выплёвывая сизый дым с запахом серы и черного перца.

Так-то лучше, — подумал я, ловя в зеркале заднего вида своё отражение. Глаза горели. Плащ бился на ветру чёрным стягом. Мимо проносились поля и холмы, дорога петляла, и я уже не мог видеть ошеломленное лицо своего дворецкого.

А Григорий тем временем стоял на крыльце и глядел в спину удаляющемуся хозяину. Он перевел взгляд на мешок с золотом и тяжко вздохнул:

— А ведь можно было просто заказать такси…

Кабинет Краева всегда пах железом и горькими орехами. Стекло окна, толстое, как броня танка, искажало мир снаружи, превращая улицу в аквариум с мутной жижей. Мужчина прислонился лбом к окну и пристально посмотрел на горизонт. К ордену клинков приближалась странная светящаяся точка, отдаленно напоминающая комету. Спустя секунду он разглядел, что это такое.

Велосипед врезался в парковку, как метеорит в болото. Колёса, пылающие голубым холодным пламенем, расплавили асфальт, оставив за собой рваные шрамы. Табличка «Только для членов ордена» согнулась пополам с хрустом раздавленного позвоночника.

Водителем столь странного транспорта оказался барон Морозов. С их первой встречи он изменился. Его одежда стала приличнее, а сам он выглядел трезвым и подтянутым.

— Сам приполз, — побагровев от гнева, буркнул Краев. — Еще и парковку испортил…

Краев щёлкнул языком, размышляя. В досье Морозова значилось: «Воскресший. Класс угрозы: ноль. Навыки: шарлатанство с элементами клоунады». Но портал он умудрился закрыть. А такое нельзя было сбрасывать со счетов. В последнее время рекрутов становилось все меньше, а план по набору нужно было закрывать.

— Интересно, сколько он продержится… — Краев провёл пальцем по стеклу, оставляя прозрачный след на окне. Вспомнились другие «избранные»: одни сгорали в первом портале, другие сходили с ума, глядя на клыки могущественных тварей.

За окном Морозов щёлкнул пальцами, и пряжка на его поясе вспыхнула рубиновой искоркой. Краев почувствовал, как старые шрамы на рёбрах заныли — там, где клинок теневика пробил броню тридцать лет назад. Тот же огонь. Та же наглая уверенность.

— Наглый малец… — пробормотал он, отходя вглубь кабинета, где тени сгущались в подобие кокона. — Здесь ломаются даже титаны. Но ты, парень, кажешься перспективным…

Штаб Клинков впивался в небо чёрными башнями. Готические шпили походили на мрачные маяки. Стены, покрытые барельефами, напоминали кожу древнего дракона.

Представившись новобранцем на проходной, я спокойно миновал пункт охраны. Воздух на территории ордена был густ от ладана. Запах старинных книг смешивался с едким душком полироли для клинков. Но сильнее всего здесь воняло амбициями — кислыми, как испорченное вино. Адепты Клинков маршировали строем, их чёрные мундиры шуршали, словно крылья летучих мышей в тесной пещере. Сапоги стучали в унисон, выбивая ритм: «Мёртв-жив, мёртв-жив».

Неподалеку, под высокой аркой, замерли магистры. Их плащи, расшитые золотыми нитями, шевелились сами по себе, будто под тканью поселился ветер. Обрывки фраз неохотно падали с их бледных губ:

— В 37-м секторе драконы прорвали оболочку…

— Говорят, нашли следы Когтя Аваддона…

— Смотри. Новичок пришёл. Сгорит за неделю.

Недолго думая, я прошел в самое большое и важное здание. На входе меня тут же встретил стражник в черном плаще.

— Вы к кому?

— Я новобранец. Хочу вступить в орден.

— Следуйте за мной. — грустно ухмыльнувшись, буркнул служивый и повел меня в сторону лестницы.

Сводчатые потолки прогибались под тяжестью люстр-канделябров, отлитых из сплава серебра и костей. Вместо свечей — голубые огни в стеклянных шарах, внутри которых метались подозрительно знакомые тени. По стенам висели щиты с гербами, но вместо львов и орлов там были выгравированы порталы, поглощающие самих себя.

— Атмосферное место! — присвистнул я. — Ничего не скажешь.

Провожатый странно покосился на меня и ускорил шаг. Через минуту мы оказались в лифте. Он загудел и понес нас на верхний этаж. Спустя несколько секунд мы оказались на последнем уровне здания. Вид из окон открывался чудесный. Но стражник в черном хмыкнул и попросил меня поторопиться. Петляя по длинным коридорам, мы наконец-то, оказались у нужного кабинета.

Аккуратно постучав в дверь с определенным ритмом, мой провожатый покрылся холодным потом. Видно, он не очень любил беспокоить начальство по пустякам.

Отодвинув мужика в сторону, я открыл дверь и нагло вошел внутрь.

Кабинет был вырезан из единого куска базальта — холодного, пористого, как лёгкие древнего вулкана. Стол главного инспектора, который принял меня на пляже, напоминал алтарь: черепа монстров глядели пустыми глазницами, их рога и клыки сплетались в канделябр, где вместо свечей горели шары с магическими ядрами. Воздух вонял формалином и гнилыми обещаниями. Определенно, служивый был фетишистом.

Инспектор сидел, откинувшись на спинку стула. Его пальцы барабанили по челюсти гидры — из неё всё ещё плохо пахло.

— Хм… Морозов. — он протянул мою фамилию, как палач протягивает верёвку. — Опять наглеете?

— С кем имею честь? — беспардонно спросил я. Если этот тип хотел меня напугать, то у него ничего не получилось. И вряд ли получится. Многие пытались. Маги, короли, боги… И где они теперь?

— Кхм… Мое имя Виктор Краев. — явно не ожидавший от меня такого напора, ответил мужчина. — Я главный инспектор Кликов по Севастополю. Позвольте узнать, зачем вы пришли?

— Как зачем? Вступить в орден, конечно! Нравится мне ваша форма!

— Шутить изволите?

— Да какие шутки⁈ — я состроил обиженную морду дибила. — Хочу быть с вами, ненавижу монстров и порталы.

— Прониклись после несанкционированной вылазки? Видели трупы несчастных людей?

— Еще как проникся! Не то слово! — заголосил я, вспоминая полный мешок с золотом, что удалось стащить из другого измерения. — Трупы, бедные люди… Ужас, одним словом!

— Ладно… — Краев забарабанил пальцами по столу. — Тогда у вас два пути. Год учиться… Или сдать экзамен прямо сейчас. Но взнос — 10 тысяч имперских рублей. За срочность. В случае провала деньги не возвращаются.

Я усмехнулся и запустил руку под плащ. Золотой слиток, выплавленный в ином мире, был тёплым, как только что вырванное сердце. Металл тонко зазвенел, когда я рубанул его ребром ладони. Половинки глухо упали на стол.

— Половинки хватит?

Краев наклонился вперёд. Его зрачки сузились.

— Э-э-э… Тут даже больше. Сразу видно, вы из знати! Интересный сплав, — он провёл языком по губам, будто пробуя вкус металла.

— Достаточно ли? — повторил я.

Мужчина откинулся на стуле.

— Более чем. А сейчас я попрошу вас пройти со мной на арену. Там мы и проведем экзамен.

Я пожал плечами, положил половину слитка обратно в карман плаща и повернулся к выходу. Краев сгреб оставшееся золото к себе в выдвижной ящик и встал из-за стола. Он лично сопроводил меня до центрального плаца, где многие члены ордена оттачивали свое боевое мастерство. Здесь пахло порохом, магией и сталью. Это и была так называемая арена.

Солнце висело высоко в зените и палило нещадно. Я сбросил с себя плащ, хрустнул шейными позвонками и требовательно уставился на главного инспектора.

Виктор поднял руку, и тренирующиеся люди на плацу замерли.

— Сегодня у нас новый кандидат! Хочет сдавать экстерном!

С стороны плаца дружно прозвучали злорадные смешки. А Краев тем временем продолжал:

Клинки — это воинская элита, обученная сражаться с монстрами и иномирными тварями! Это мастера, которые посвятили всю свою жизнь защите мира людей! Только мы способны закрывать порталы. Только мы приносим покой в океаны хаоса! И поэтому пусть против новичка выйдут лучшие из нас! — Виктор выдержал театральную паузу и продолжил. — Как всегда, условия просты. Полноконтактный бой. Трое против одного. Если кандидат продержится минуту, то у нас появится новый брат. Если же нет… То год обучения гарантирован.

— Может быть начнем? — сдерживая зевоту, процедил я и направился к центру песчаной площадки. Ко мне подошел один из Клинков и вручил меч. Я демонстративно воткнул клинок в землю. Ну, захотелось мне повыпендриваться! А что? Имею право!

Как раз в этот момент на арену вышли трое. Они перебрасывались насмешками. Первый был гордецом с двуручным мечом, напоминавшим железнодорожную шпалу. Второй — худощавый тип с парой кривых кинжалов. Он вертел их пальцами как карандаши. Третьим оказалась женщина в кожаном доспехе, чья алебарда сверкала зубьями, словно пасть акулы.

— Малыш, — гаркнул мечник, — не обижайся, если я тебя пополам переломлю!

— Только не плачь, — хихикнул кинжальщик.

— Я ему глаза выколю, — угрюмо буркнула алебардистка.

Я зевнул, снимая с себя рубашку. Плюм, свернувшийся на плече в виде капли пота, тихо заурчал — он знал, что даже без магии я их уделаю.

Я поманил противников ладонью. Издевательски. Грубо.

Мечник рванул вперёд, занося меч над головой. Я пропустил удар в миллиметре от лица, уловив момент, когда его вес сместился на переднюю ногу. Резко шагнув вбок, я вцепился в его запястье, провернул сустав — меч рухнул на песок. Удар локтем в солнечное сплетение, и гордец осел на колени, хрипя:

— Ты… Какого черта⁈

Но мне некогда было отвечать. Кинжальщик прыгнул сзади, лезвия сверкнули. Я поймал его за предплечье, провернув тело как рычаг. Его собственная инерция швырнула его в перекладину турника, что стоял на плацу. Второй клинок выпал из руки — я подобрал его и швырнул обратно, вонзив в песок между его пальцев.

— Смотри, — я махнул рукой, — твои игрушками лучше в ножички играть. И это… Только не плачь.

Но позлорадствовать мне не дали. Алебардистка крутанула древко, пытаясь сохранить дистанцию. Я прыгнул вперёд, пригнувшись под смертоносным взмахом, и рванул древко на себя. Она потеряла равновесие — мой кулак врезался ей в челюсть, а колено упёрлось в грудь, прижимая к земле. Алебарда упала, зубьями вниз, вонзившись в песок рядом с её головой.

— Копать надо было, — кивнул я. — В метафорическом смысле.

На табло истекла минута. Три противника. Три победы. Тишина повисла гуще дыма.

Краев захлопал, но его аплодисменты звучали, как выстрелы в пустоту.

— Перстень новичка, — он швырнул кольцо с цифрой «I». Оно упало в мою ладонь, холодное, как лед. Я тут же нацепил перстень на средний палец. Также Виктор вручил мне планшет, похожий на браслет с сенсерным экраном. Я активировал его, и он ожил на запястье:

«Закрыто порталов: 0. Ранг: Песчинка».

— Добро пожаловать в орден Клинков! — усмехнулся Краев, его голос был похож на скрип ножа по стеклу. — Только не умрите в первом же портале.

— О, я планирую жить долго, — ответил я, разглядывая на экране планшета карту с метками аномалий. — Очень долго и очень счастливо!

Плюм, сидевший на плече, фыркнул, выпустив облачко искр. Арена провожала нас гулом одобрения, но в её рёве слышалось предупреждение: «Ты здесь чужой».

Я вышел с тренировочной зоны, чувствуя, как планшет жжёт запястье. Впереди ждали порталы, трофеи и главное — бескрайнее поле для экспериментов. И еще мне померещились какие-то авторы, которые пересчитывали лайки… Один из них говорил что-то про сотню сердец и бонусные главы… Но это были уже не мои проблемы… =)