Крафтер (СИ)

Глава 5

Вот только парня ударила волна чистой силы, и он, пролетев несколько метров, впечатался в ствол гигантского дерева. Ну, вот что ему стоило послушать меня⁈

Павел оказался не из робкого десятка и, потянув меч из ножен, решил заглянуть внутрь гробницы. Результат был ожидаем. Он приземлился рядом с Алексеем и решил прилечь отдохнуть.

Лезвие меча сверкнуло в тусклом свете таинственного леса. Дмитрий Зубов, выронив клинок из дрожащих рук, отпрянул назад, спотыкаясь о неровные плиты под ногами. Из гробницы вылезли монстры. И, судя по их ауре, они были гораздо сильнее моих спутников. Перед графом, словно из кошмара, выросло чудовище — гиена с чешуёй дракона, её клыки торчали, как обломки кинжалов, а из пасти капала слюна, оставляя на камне дымящиеся пятна. Существо щёлкнуло пастью, едва не сомкнув её на горле дворянина.

— Держи пасть шире, милашка! — рявкнул я, подхватывая клинок, который секунду назад выскользнул из пальцев Дмитрия. Лезвие, холодное и отполированное до зеркального блеска, сверкнуло в моей руке. — Сейчас почищу твои зубки!

Монстр рванулся ко мне, его лапы с когтями, похожими на изогнутые кинжалы, ударили по воздуху. Я крутанул меч, словно это была кисть художника, и лезвие с хрустом вонзилось в шею твари. Чешуя, твёрдая, как сталь, треснула, и густая, чёрная кровь брызнула на стены, смешиваясь с пылью веков. Чудовище взвыло, его тело затрепетало, но я уже отскочил, готовясь к следующей атаке.

— Эй, Волконский! — крикнул я, отбивая хвост второго монстра, который метнулся ко мне сбоку. Хвост, покрытый шипами, ударил по моему мечу, высекая искры. — Твои огненные шары сгодятся только для шашлыка!

Алексей Волконский, бледный как мел, смог подняться на ноги. Он стоял в нескольких шагах от дерева, его пальцы дрожали, но он всё же швырнул вперёд огненный заряд. Шар, яркий и горячий, плюхнулся на спину чудовища, но лишь оставил чёрное пятно на чешуе. Монстр даже не замедлил шаг.

— Они не горят! — взвыл Алексей, отступая назад, его голос дрожал от паники.

— Потому что они тушат огонь своей аурой и холодной чешуей! — я прыгнул на каменный выступ, уворачиваясь от когтей третьей твари, которая вынырнула из тени. Её глаза светились ядовито-зелёным, а из пасти дурно пахло. — Павел, хватит дрыхнуть! Дай им в морду льдом!

Барон Павел Голицын разомкнул веки и, дрожа, как осиновый лист, выбросил вперёд руки. Ледяные осколки, сверкающие алмазами, впились в монстра, но тот лишь фыркнул, стряхивая их, как дождевые капли. Его чешуя даже не поцарапалась.

Я продолжал уклоняться от молниеносных атак тварей, перетягивая все их внимание на себя. Я давно мог разделаться с ними, но мне хотелось изучить возможности нового тела да и свидетелей никто не отменял. Ну, не желал я светить своими возможностями, и все тут! А вот ведьмачий стиль сражения с монстрами смотрелся вполне естественно. В свое время, я его и основал. Конечно, дворянчики смотрели на меня, как на Бога Войны, но это было меньшей из зол.

— Слабая магия здесь не сработает! — я перекатился под брюхо гигантской гиены, её когти пронеслись в сантиметре от моей спины. Меч, словно продолжение моей руки, вспорол живот чудовища. Кишки, пахнущие гнилым мёдом, хлюпнули на плиты, а тварь с рёвом рухнула на пол. — Рубите! Колотите! Кусайте, если придётся!

Дворяне, забыв о гордости, схватились за камни и обломки костей, валявшиеся на полу. Зубов-младший, подбадривая себя криками, замахнулся на монстра, но споткнулся о собственные ноги. Его костяная дубина выскользнула из рук, звякнув о камень. Чудовище, рыча, подняло лапу с когтями-тесаками, готовясь разорвать его на части.

— Нет! — завизжал Дмитрий, закрывая лицо руками. Его голос был полон отчаяния.

Я метнул меч, как дротик. Клинок пронзил глаз твари, заставив её взвыть от боли. В прыжке я вырвал оружие из её черепа, и, развернувшись, отсек голову одним точным ударом. Голова покатилась по земле, оставляя за собой кровавый след.

— Спасибо… — прохрипел Зубов, поднимаясь. Его лицо было бледным, а руки всё ещё дрожали.

— Спасибо скажешь, когда выберемся! — я швырнул ему меч. — Держи крепче. И не роняй — он дороже твоей жизни.

— В иной ситуации я счел бы это за оскорбление. — хмыкнул Дмитрий, сжимая рукоять меча так, что его костяшки побелели. — Но, глядя на то, как ты крошишь этих монстров, я никогда этого не сделаю!

Его глаза, до этого полные страха, теперь горели решимостью. Мы стояли спиной к спине, готовые к следующей атаке. Вокруг нас, в полумраке леса, слышалось рычание и скрежет когтей по камню. Монстры не собирались сдаваться, но и мы тоже.

Через полчаса лес, некогда наполненный рычанием и скрежетом когтей, теперь пребывал в зловещей тишине. Земля была усеяна трупами монстров — их чешуйчатые тела, разорванные и истекающие чёрной кровью, напоминали груды мусора после бури. Воздух был густым от запаха гнили и металла, а на стенах гробницы, испещрённых древними рунами, теперь красовались брызги крови, словно мрачные фрески.

Конечно, пользы от парней в этом сражении было немного, но они искренне старались. Мы, обливаясь потом и кровью, вошли внутрь древнего здания и стали шарить по залам, собирая всё, что могло пригодиться. Я наклонился к стене, где из трещины торчал пульсирующий нарост, похожий на мозг. Его поверхность была покрыта тонкими прожилками, которые слабо светились в полумраке.

— Чёртов гриб-паразит! — я выдрал его из стены, и нарост затрепетал у меня в руке, словно живой. — Отличная приправа для масла големов!

— Вы… едите это? — Павел Голицын брезгливо сморщился, разглядывая мешок, в котором уже лежали клыки тварей. Его лицо выражало смесь отвращения и любопытства.

— Нет, меня жаба сожрет изнутри, если я это здесь оставлю! — рассмеялся я, запихивая гриб в мешок, найденный в дальнем углу. — А это? — я поднял золотой кубок с гербом в виде спирали. Его поверхность была покрыта тонкой паутиной трещин, а внутри, казалось, витала тень. — Сосуд для душ. Пуст, к счастью.

Дворяне переглянулись. Алексей Волконский, всё ещё бледный после битвы, наклонился к Дмитрию Зубову и прошептал:

— Он или гений, или сумасшедший…

— Давайте договоримся — и то, и то! — я швырнул кубок в мешок, который уже был полон странных и пугающих трофеев. — Золото всяко ценнее бумажек. Запомните.

Дмитрий, всё ещё держа в руках меч, который я ему вручил, смотрел на меня с недоверием, но в его глазах читалось уважение. Павел, напротив, продолжал морщиться, разглядывая содержимое мешка.

— А что мы будем делать с этим… всем? — спросил он, указывая на мешок.

— Мы? Делать? — я усмехнулся, поднимая с пола ещё один кристалл. — Давайте будем откровенными. Я всех спас. Так что все эти трофеи мои по праву. — я бросил кристалл в мешок, — Но золотишком, так и быть, поделюсь. Оно всем пригодится.

Алексей покачал головой, но промолчал. Дмитрий, напротив, ухмыльнулся:

— Вы, барон, определённо своего не упустите.

— Это мое кредо по жизни, — я хлопнул его по плечу, оставив кровавый отпечаток на его камзоле. — Теперь давайте двигаться. Здесь ещё много чего можно найти, и я не хочу, чтобы нас опередили… другие гости.

Мы продолжили шарить по залам, собирая всё, что могло пригодиться. Каждый шаг сопровождался хрустом костей под ногами, а воздух становился всё гуще от запаха смерти и древней магии.

Наконец, собрав все самое ценное, мы двинулись обратно, к порталу. Больше нас никто не преследовал. Опьяненные любовью монстры покинули нашу поляну.

У портала, который всё ещё пульсировал сине-чёрным светом, Плюм, приняв форму ящерицы, ловко вскарабкался по камням арки — мост между мирами почему-то возник под древней каменной дугой. Крошечные лапки с цепкими пальцами быстро нашли место для магической бомбы — небольшого шарика, который шипел, как разъярённая гадюка. Шарик был покрыт тонкими рунами, которые слабо светились, словно предупреждая о скором взрыве. Это была еще одна особенность Плюма. Он мог делать взрывчатку.

— Как мы закроем проход за собой? — спросил Дмитрий, нервно поглядывая на спираль портала. Его лицо было бледным. Он явно не хотел оставаться здесь ни секунды дольше.

— Не переживай на этот счет! — я усмехнулся, хлопнув его по спине. — Бежим!

С этими словами я толкнул его в портал. Дмитрий, не успев даже вскрикнуть, исчез в вихре света. Алексей и Павел, недолго думая, последовали за ним. Я бросил последний взгляд на Плюма, который уже возвращался ко мне, превратившись в миниатюрного дракончика.

— Готово? — спросил я, и он ответил довольным шипением, прыгнув мне на плечо.

Мы шагнули в портал, и мир вокруг нас взорвался калейдоскопом цветов и звуков. На мгновение я почувствовал, как пространство сжимается вокруг нас. Но затем мы вывалились на пляж, где гости, протрезвев, созерцали разрушения. Столы были перевёрнуты, бокалы разбиты, а на песке валялись остатки праздничного убранства.

За спиной портал взорвался синим пламенем. Взрыв был ярким, но почти бесшумным — лишь лёгкий хлопок, как от лопнувшего пузыря. Спираль схлопнулась в точку, оставив после себя лишь слабый дымок, который быстро рассеялся на ветру.

— Портал низшего класса… — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Закрылся, как консервная банка. Повезло.

Дмитрий, стоявший рядом, всё ещё дрожал. Он смотрел на место, где только что был портал, словно не веря, что мы выбрались.

— Это… это было слишком близко, — прошептал он.

— Близко? — я усмехнулся, поправляя мешок с трофеями на плече. — Это было весело. А теперь давайте найдём что-нибудь выпить. После таких приключений мне нужно восстановить силы.

Плюм, сидя у меня на плече, фыркнул, словно соглашаясь. Его глаза светились удовлетворением, а хвост слегка подрагивал, будто он уже предвкушал следующее приключение.

Но тут мне смешали все карты.

— СЫНОК! — громовой голос графа Зубова-старшего разнёсся по пляжу, заставив даже самых пьяных гостей вздрогнуть. Его лицо, красное, как рак, пылало гневом, а глаза сверкали, словно два угля. Он схватил Дмитрия за ухо, будто мальчишку, и дёрнул так, что тот взвыл от боли. — Ты обещал не лезть в передряги! Ты давал слово!

— Он меня спас, отец! — взвыл Дмитрий, указывая на меня. Его голос дрожал, но в глазах читалось упрямство. — Если бы не он, я бы…

— Молчи! — граф Зубов тряхнул сына так, что тот едва устоял на ногах. — Ты думаешь, я не знаю, что ты затеял? Ты…

Его тираду прервали тяжёлые шаги. Инспекторы «Клинков» в чёрных мундирах, расшитых серебряными узорами, окружили нас. Их лица были каменными, а глаза — холодными, как лезвия. Главарь, мужчина с лицом, словно высеченным из гранита, шагнул вперёд. Его голос был низким и безжалостным.

— Санкции на вход в портал не было. Вы нарушили протокол. — он ткнул пальцем в мою грудь, словно пытался проткнуть доспехи, которых у меня не было. — Все, кто входил в портал, следуют за мной на допрос. Вы — особенно.

— Он ничего не нарушал! — неожиданно вступился Дмитрий, вырываясь из хватки отца. Его голос дрожал, но в нём слышалась решимость. — Мы… исследовали аномалию! Это была научная экспедиция!

— Научная? — инспектор усмехнулся, но его лицо оставалось каменным. — С такими трофеями? — он указал на мой мешок, из которого торчали клыки монстров и странные кристаллы. — Всё равно, все следуют за мной.

Граф Зубов-старший, видя, что слова не помогают, резко шагнул вперёд. Его лицо, ещё минуту назад пылающее гневом, теперь стало холодным и расчётливым. Он сунул инспектору кошелёк, звон монет внутри был настолько громким, что заглушил все возражения.

— Давайте, мы заплатим штраф, и вопрос закроется. Мальчики не сделали ничего плохого, — произнёс он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Или вам нужно напомнить, кто я такой?

Инспектор на мгновение замер, его глаза сузились. Он взвесил кошелёк в руке, затем кивнул.

— Хорошо. Но если это повторится…

— Не повторится, — перебил его граф, его голос был ледяным. — Теперь оставьте нас в покое.

Инспекторы, не сказав больше ни слова, развернулись и ушли. Граф Зубов-старший повернулся к нам, его лицо снова пылало гневом.

— Ты, — он ткнул пальцем в Дмитрия, — дома получишь по полной. А ты, — он повернулся ко мне, — спасибо. Но больше не втягивайте моего сына в свои авантюры.

Я лишь усмехнулся, поправляя мешок с трофеями.

— Обещать не буду, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Но если он снова полезет в портал, я его вытащу. Хорошего парня воспитали!

Граф Зубов фыркнул, но ничего не сказал. Он лишь схватил Дмитрия за руку и потащил его прочь, бормоча что-то о «непослушных детях» и «позоре семьи».

Плюм, сидя у меня на плече, прыснул, словно смеясь над всей этой ситуацией. Я потрепал его по голове.

— Ну что, пушистик, — сказал я, — похоже, мы снова влипли в историю. Но, как всегда, выкрутились.

Плюм мурлыкнул в ответ, и мы направились к столу с напитками, оставляя позади разрушения и гнев графа. Впереди нас ждало ещё больше приключений — и, возможно, ещё больше взяток.

Инспектор Виктор Краев, глава местных «Клинков», стоял в тени, прислонившись к колонне, которая когда-то была частью свадебного шатра. Его чёрный мундир, расшитый серебряными узорами, сливался с полумраком, а лицо, словно высеченное из гранита, оставалось непроницаемым. Его холодные глаза, серые, как сталь, следили за странным бароном, пока тот смеялся с пьяными гостями, размахивая бокалом вина.

— Кто он? — спросил Краев, не отрывая взгляда от своей цели. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная хватка.

Подчинённый, молодой инспектор, быстро пролистал папку с документами. Его пальцы слегка дрожали, когда он нашёл нужную страницу.

— Барон Лев Морозов. Воскресший, — прочитал он, стараясь не запинаться. — Согласно отчётам, он был отравлен день тому назад. Все считали его мёртвым, но… он вернулся.

— Воскресший? — Краев ухмыльнулся, но его лицо оставалось каменным. Уголки губ слегка дрогнули, выдавая редкую эмоцию. — Интересно. Очень интересно. Нам бы завербовать парня. Он портал, считай, в одиночку закрыл. — мужчина сделал паузу, его взгляд скользнул по фигуре юного барона, оценивая каждую деталь — от потрёпанного свитера до мешка с трофеями, который молодой человек небрежно бросил на песок. — Досье, — наконец произнёс Краев, его голос был тихим, но в нём чувствовалась решимость. — Полное досье. Всё, что есть. Его связи, его прошлое, его… способности. Он нам пригодится.

— Сэр, но… — подчинённый замялся, — он же аристократ. У него связи. Если мы начнём копать…

— Если он действительно недавно вернулся с того света, то его связи — это наименьшая из наших проблем, — перебил его Краев. Его голос стал ещё тише, но в нём чувствовалась угроза. — Посмотри на него? Все его связи здесь… Найдите всё. И следите за ним. Я хочу знать, куда он пойдёт, с кем будет говорить и что будет делать. Понимаете?

— Да, сэр, — подчинённый кивнул, стараясь не дрогнуть под взглядом начальника.

Краев снова ухмыльнулся, но на этот раз его улыбка была холодной.

— Он думает, что выкрутился. Но такие таланты не должны пропадать даром…

С этими словами он развернулся и исчез в тени, оставив подчинённого с папкой в руках. Тот ещё раз взглянул на Морозова, затем быстро направился к машине, чтобы выполнить приказ.

А Лев тем временем поднял бокал в сторону тени, где только что стоял Краев и сказал:

— Не волнуйся, пушистик. Веселимся дальше!

Я сидел на краю пляжа, прислонившись к старому, потрёпанному камню, который, казалось, помнил ещё времена, когда здесь не было ни свадеб, ни порталов, ни инспекторов «Клинков». В руке я держал бокал вина. Звёзды над головой мерцали, словно подмигивая мне, но я чувствовал лишь пустоту внутри. Духовная энергия, которую я так надеялся восстановить, так и не вернулась. Она была где-то далеко, словно ускользающая тень.

— Плюм, — прошептал я, глядя на своего верного спутника, который устроился рядом, обняв пустую бутылку из-под вина. Его пушистая грудь равномерно поднималась и опускалась, а на мордочке застыло выражение абсолютного блаженства. — Надо в бордель. Или в оперу. Или…

Я замолчал, понимая, что даже сам не знаю, что мне нужно. Бордель обещал мимолётные удовольствия, опера — вдохновение, но ни то, ни другое не могло заполнить ту пустоту, которая зияла внутри. Плюм, словно почувствовав мои мысли, мурлыкнул во сне, его хвост дёрнулся, будто он гнался за чем-то в своих грёзах.

Я откинул голову назад, глядя на небо. Звёзды казались такими близкими, словно их можно было достать рукой. Но я знал, что это иллюзия. Всё, что я хотел, было где-то далеко, за пределами этого мира, за пределами этого тела, в котором я теперь оказался.

— Мир ещё не готов к моим шедеврам, — подумал я, улыбаясь. Моя улыбка была горькой, но в ней чувствовалась твёрдая решимость. — Но я терпелив.

Плюм, словно услышав мои мысли, открыл один глаз и уставился на меня своим светящимся взглядом. Он фыркнул, будто говоря: «Конечно, терпелив. Ты же артефактор. Ты всегда ждёшь своего часа.»

Я потрепал его по голове, чувствуя, как его шерсть мягко скользит под моими пальцами.

— Пойдем прогуляемся, пушистик, — прошептал я. — Силы нужно восстановить.

Плюм мурлыкнул в ответ и взобрался ко мне на плечо. Я повернулся к городу и увидел его фонарные огни. Они манили меня. Мир вокруг был полон шума и суеты, но здесь, на краю пляжа, было тихо. Тишина, которая давала возможность подумать. И я знал, что рано или поздно всё встанет на свои места. Но думать мне сейчас не хотелось. Душа просила праздника! И как я мог ей отказать?