Крафтер (СИ)

Глава 19

Мы стояли посреди горной гряды, где только что схлопнулся портал, оставив после себя запах грозы и лёгкий привкус магии на языке. Вокруг нас изгибались зеленые холмы, а на горизонте маячила серебряная полоска моря.

Зубов, Голицын и Волконский выглядели так, будто их только что вытащили из драконьей пасти. Впрочем, так оно и было. Зубов, в своём бархатном камзоле, теперь больше напоминавшем тряпку для мытья полов, нервно крутил в пальцах золотой медальон, который ему удалось умыкнуть из пещеры. Голицын, с лицом, украшенным свежим синяком от свидания с землей, ковырял землю носком сапога, а Волконский, закинув голову, смотрел в небо, будто благодарил богов за то, что остался жив.

Рядом стояли Клинки — трое стражников в чёрных мундирах с серебряными эполетами. Их лица сверкали мрамором, а глаза округлились, как у сов, увидевших дневной свет.

— Вы… Вернулись? И закрыли портал? — один из них, коренастый парень с лицом, похожим на мясо после кулачной дуэли, смотрел на нас, как на призраков.

— Ага, — бросил я парню и хлопнул Зубова по плечу так, что медальон отскочил и звонко ударил его по подбородку. — Портал закрыли, дракона пережили. Теперь можете смело хвастаться в тавернах, что вы — настоящие Клинки. Или хотя бы их подметки.

— Ты уверен, что нас возьмут? — Голицын почесал затылок, оставив в волосах дорожку из пепла. — Конечно, в магии, мы находимся на приемлемом уровне, а вот с физическими нагрузками не дружим.

— Ну-ну, не прибедняйся, — фыркнул я, поправляя рукава рубахи. — Бегать вы умеете. Это полезный навык. В Клинках половина ветеранов — чемпионы по спринту от голодных тварей. Так что вы просто обязаны вступить в их орден! Это залог успешной инициации из мальчика в альфа!

Плюм, устроившийся у меня на плече в облике ворона каркнул в такт и клюнул пряжку моего плаща, словно напоминая: «Да заткнись уже, эти балбесы всё равно не поймут».

Волконский вздохнул так, будто в его груди лопнул воздушный шар:

— Лев, если я погибну на экзамене… передай моей матери, что её супруга я случайно поджёг в прошлом году. Она до сих пор думает, что это был «несчастный случай с камином».

— Передам, — кивнул я, доставая из кармана планшет, прокладывая в навигаторе новый маршрут.

Через несколько минут на горизонте появился элитный транспорт — чёрный внедорожник с бронированными стёклами и магическим обвесом на кузове. Он подъехал к нам, и из него вышли двое гвардейцев в латах с гербом Голицыных.

— Господин, ваш отец будет недоволен. Прошу проследовать за нами. — один из них, высокий и стройный открыл Павлу дверь.

Голицын состроил страдальческую мину и повернулся к друзьям:

— Господа, мне понадобиться помощь в разговоре с отцом! Поможете? При вас он хотя бы не убьет меня.

— Без проблем! — улыбнулся Зубов. — Прекрасно тебя понимаю. Только потом вернешь должок. Чувствую, и мой старик уже прознал о наших приключениях.

— Лев, ты с нами? — двигаясь к машине Голицыных, спросил меня Волконский.

— Нет, парни. У меня еще есть дела в городе. Увидимся позже! — я подошел к своей «ласточке» и сел за руль, а Плюм устроился на пассажирском сиденье, превратившись в кота.

Опустив окна, я рванул вперёд, оставляя за собой шлейф пыли и сомнений. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с тихим урчанием котейки. Спустя какое-то время на горизонте замаячили шпили Севастополя, а я ухмыльнулся, представив, как Павел будет объяснять отцу свою прогулку по порталу.

Припарковавшись возле точки сбыта, я сразу же направился внутрь.

Лавка Киры встретила меня густым запахом ладана, смешанным с металлическим душком. На дубовых полках, покрытых паутиной трещин, теснились новые диковинки: кристалл с застывшим ликом красотки, кубок, вырезанный из когтей существа с тремя суставами, и связка волчьих хвостов, перевязанных черной лентой. Под потолком, на цепях, раскачивались стеклянные шары с клубящимся внутри дымом.

— Барон! — Из-за стойки, заваленной свитками и склянками, появилась Кира с милой улыбкой на лице. — Я уже не удивляюсь вам. Теперь каждый мой день, когда вас нет рядом, проходит зря!

Её ногти, выкрашенные в густой бордовый оттенок, блеснули в свете люстр. На ней было платье из чёрного шелка, расшитое золотыми нитями.

— Что ж, это взаимно! — Я швырнул на прилавок сумку-Бездну. Из её чёрного зева посыпались иномирные монеты с зубчатыми краями, золотые слитки, испещрённые неведомой чеканкой, и разнообразные драгоценные камни. Последние сверкали всеми цветами радуги.

Кира подхватила слиток, её пальцы скользнули по гладкой поверхности. Металл вспыхнул солнечным свечением, отбрасывая блики на её лицо.

— Два килограмма минимум. — прошептала она, поворачивая находку к свету. — Чистый сплав. Где ты это нашел?

— В логове дракона. — Я прислонился к стойке, заметив, как где-то на полке звякнула банка с консервированными глазами. — Он не был дружелюбным, поэтому пришлось хорошенько побегать.

Кира с новым интересом взглянула на меня и положила слиток рядом с мумифицированной рукой гарпии. Она достала из-под прилавка планшет.

— За монеты и золото могу перевести несколько миллионов. — сказала она. — Все это не очень законно. Поэтому так мало. Камни не возьму, потому что не смогу найти сейчас нужную сумму, чтобы быть с тобой до конца честной. У нас никогда не было таких клиентов. Так что придется подождать. И не советую торговаться. Никто в округе не предложит тебе сделку лучше. А если откажешься от их услуг, на тебя стуканут в полицию.

— Хм… Справедливо. — кивнул я и сгреб все камушки обратно в сумку.

Кира вбила мой клиентский номер в планшет, и через секунду ко мне на смартфон пришло уведомление о пополнении счета на оговоренную сумму.

— Заходи почаще. — девушка наклонилась ко мне через стойку, демонстрируя глубокое декольте. — Ведь я могу проводить еще и личные консультации. Могу дать советы, в каких порталах могут быть наиболее ценные вещи.

Её ноготь скользнул по моей ладони.

— Загляну как-нибудь. — Пообещал я, кивнув на прощание. Сейчас мне было не до флирта, но я пообещал себе вернуться к нему чуть позже.

За дверью лавки запах артефактов сменился городской вонью с примесью морской соли. Глубоко вдохнув и улыбнувшись, я сел в машину и отправился домой. Плюм сидел у меня на плече в форму попугая. Мне не хватало лишь пиратской треуголки для полного образа.

До особняка путь прошел без эксцессов. Бросив машину под навесом, я торопливо зашагал к дому. Войдя внутрь, я чуть ли нос к носу не столкнулся с дворецким.

Григорий стоял в прихожей, и его худощавая фигура казалась ещё более хрупкой под грузом пачки счетов, скреплённых шпагатом. Бумаги, испещрённые чернильными столбцами цифр, едва умещались в его руках. Свет от медного канделябра на стене дрожал на позолоте рамы фамильного портрета, подчёркивая тени под глазами дворецкого.

— Добро пожаловать, барон. — Он произнёс это без интонации, словно зачитывал доклад. — очередной кредитор прислал письмо. Требует полного погашения долга до конца недели. В противном случае — суд.

Я скинул плащ на дубовую вешалку и швырнул на газетный столик сумку-бездну. Из нее выкатились рубины и сапфиры.

— Плати по списку… — бросил я, переводя на счет Григория полмиллиона. — Дворцовым чиновникам, гильдии алхимиков, сибирским лесникам и прочим…

Григорий достал свой телефон и широко раскрытыми глазами уставился в экран:

— Откуда столько? — недоуменно спросил он.

— Просто прогулялся по портальным дебрям. — пожал я плечами. — Вот и заработал.

— А если на все не хватит? Я же не знаю, во сколько нам встанет ремонт особняка.

— Продадим Матвея Семёновича. — я потянулся к графину с вишнёвой настойкой, стоявшему на резной консоли. — Все равно пользы от него мало.

— Да как же так, господин!

— Шучу. — фыркнул я и махнул рукой, направляясь в спальню. По пути миновал зеркало в раме из чёрного дерева — в нём мелькнуло моё отражение: усталое, с тенью щетины на подбородке. За окном ветер гнал тучи, словно торопясь унести остатки этого дня.

Подушки пахли лавандой, но сон не шёл. За стеной скрипела перьевая ручка Григория, выводящее в расходной книге: «Закрытые долги…» А Плюм слишком громко урчал.

Я понял, что не смогу хорошенько выспаться, поэтому нырнул в короткий медитативный транс. Это не обещало прибавить мне тонны энергии, но, по крайней мере, помогало разгрузить голову.

Но несмотря на вечер, стройплощадка за окном загудела, как разворошённый улей. Я недовольно разомкнул веки и подошел к окну. По свежевыровненной дороге сновали телеги с щебнем, а рабочие в пропитанных потом рубахах утрамбовывали грунт тяжелыми катками. Особняк, окутанный лесами из смолистых брёвен, напоминал, наверное, сейчас гигантский скелет, обрастающий мясом новой лепнины. В воздухе висела смесь пыли, смолы и проклятий, которые бригадиры швыряли в адрес сломавшегося подъёмника.

Хмыкнув себе под нос, я обратился к Плюму:

— Пойдем, глянем?

Кот потянулся всем телом и вспорхнул ко мне на плечо, ткнувшись мокрым носом в щеку, что значило «да».

По дороге я заметил в коридоре ящик с заготовками — видимо, кузнецы расстарались и шлифанули всё наждачной бумагой. Наверное, они не хотели меня разочаровывать. Молодцы!

Выйдя во двор, я заприметил главного строителя.

Мужчина, в выцветшей рубахе и сапогах, покрытых засохшей глиной, подошёл ко мне, медленно снимая головной убор. Его лицо, обветренное и покрытое сетью морщин, выдавало бессонные ночи. Пальцы, перепачканные сажей, нервно теребили козырек фуражки.

— Барин… — он кашлянул, вытирая ладонью пот со лба. — Денег маловато вышло. Мужики ропщут. Говорят, аванс — на пару дней хлеба с табачком, а работы — на месяц. Да и материал со своих закупать — такое это дело…

Я окинул взглядом площадку. Вдалеке двое рабочих спорили из-за лопаты, а подросток лет четырнадцати тащил ведро с водой, едва не спотыкаясь о камень.

— Сколько надо? — спросил я, доставая из внутреннего кармана смартфон.

Бригадир замялся, переступил с ноги на ногу, словно земля внезапно стала горячей.

— Пятьсот тысяч… — выдохнул он, избегая прямого взгляда. — На материалы, на работу, на аренду техники да на пайки. А то щебень, песок и узкие специалисты нынче дороги, как чертово зелье… Не многоэтажку строим-то…

— Если твои люди загуляют и сорвут сроки, пеняй на себя. Каждое воскресенье пусть хоть не просыпаются, но шесть дней в неделю должны быть трезвыми и работоспособными.

— Обижаете, господин! Все ребята проверенные! У нас сработанное звено. — возмутился строитель.

— Как зовут — то тебя?

— Семен Аркадьевич…

— Диктуй реквизиты, Сеня. — улыбнулся я. — Если сделаете все хорошо, возьму вас на постоянку, рублем не обижу. Я планирую пустить здесь длинные корни.

Мужчина продиктовал мне номер карты, и я перевел ему деньги.

— Вот тебе миллион. Через месяц хочу видеть асфальт, а не болото. И скажи своим, что если через две недели не доведут особняк до ума, я проведу с ними воспитательную беседу, которая им очень не понравится и которую они запомнят на всю жизнь.

Семен схватил свой телефон так, будто боялся, что я передумаю и отменю перевод. Его пальцы дрожали, оставляя потные пятна на пластиковом корпусе смартфона.

— Все будет в лучшем виде, господин! — он шмыгнул носом, поклонился и побежал к бригадирам, крича что-то о «двойной оплате за сверхурочные».

Плюм, устроившийся на плече в виде кота, укусил меня за ухо, словно говоря: «Думаешь, справятся?».

— Деньги творят чудеса, — фыркнул я, наблюдая, как рабочие столпились вокруг бригадира. — Так что должны.

Ветер донёс обрывки разговора:

— «Слышь, Аркадьевич, барин-то спятил? Миллион как семечки…»

— «Молчи, дурак! Тебе ж платят!»

Пыль с дороги потянулась за телегами, а я повернул к дому, где кровельщики уже начинали укладывать новую черепицу.

На одних волевых я прошел на кухню, схватил со стола кусок хлеба, намазал его толстым слоем масла и сунул в рот. Утопив пищу богов в квасе, я отправился в подвал. Деньги таяли на глазах, и нужно было срочно это исправлять. Вечно бегать по порталам ради золота и драгоценностей не входило в мои планы. Артефактор, прежде всего, зарабатывает своим ремеслом. Схватив ящик с заготовками, я отправился на цокольный этаж.

Подвал, освещённый тусклым светом магических шаров, висящих на крюках под потолком, напоминал уже лабораторию алхимика. Големы прилично увеличили его, затронув только одну несущую стену. Прибавилось колонн и подпорок, но вместе с ними появились и дополнительные комнаты. В воздухе пахло металлической стружкой и сырой землей.

От одной из них веяло аурой смерти. Древний кристалл, вырванный из рук мертвецов, прекрасно питал дом некротической энергией. В другой комнате, на грубо сколоченном столе, я разместил заготовки: металлические перекрещенные сердечки с незамкнутыми контурами.

Это была временная мастерская. В ней я и решил поместить новый кристалл. Выудив из сумки белоснежный камень, похожий на крупный кусок кварца, я одним ударом вмонтировал его в стену и наложил руну контроля. Презент, доставшийся мне от дракона, фонил избыточной силой. Этот кристалл был из рода вечных сталактитов. Они имели прекрасное свойство для артефакторики. Ими можно было заряжать простенькие артефакты в огромных количествах. А наутро, как правило, резерв камня восстанавливался. Он черпал силу буквально отовсюду. В моем мире из-за таких игрушек развязывали войны, падали цивилизации, гибли народы.

Я встал у стола, в руках, как по волшебству, возник резец с алмазным наконечником. Лезвие загудело от магии. Заготовка легла под инструмент, и я провёл линию от края сердца к центру, вплетая в металл руну «жажды и страсти». Бороздка вспыхнула синим, затем потухла, оставив после себя шрам-узор. Прислонив получившуюся штуковину к кристаллу, я мгновенно активировал артефакт.

Плюм, принявший форму купидончика, подхватил первый экземпляр и бросил его в ящик под столом. У него была крайне недовольная моська. Питомец будто говорил: «Ширпотребом занимаешься, хозяин…»

К позднему вечеру коробка под столом наполнилась доверху. Сердечки пульсировали розовым светом. Даже в полумраке подвала они бросали на стены дрожащие блики, словно подмигивая будущим владельцам.

— Сотня штук, — я смахнул со лба пот, оставив грязную полосу под челкой. — Хватит, чтобы весь Севастополь влюбился… или передрался. Ведь от любви до драки всего один шаг…

Плюм, вернувшись в облик кота, прыгнул на ящик и потрогал лапой ближайший артефакт.

Наверху, в особняке, пробили часы. Стеклянный звон прорвался сквозь толщу стен, напоминая, что до глубокой ночи осталось часа три-четыре. Еще можно было успеть.

Я отправился в душ, привел себя в порядок и, не говоря ни слова Григорию, отправился в город. Ящик с артефактами прекрасно поместился в седельную сумку мотоцикла, и потому я не переживал за его сохранность.

Площадь Севастополя встретила меня, как котёл на конкурсе алхимиков. Мне нужно было привлечь внимание и начать торговлю. Недолго думая, я достал смартфон и отправил сообщения всем дамам со свадьбы, что желали купить у меня капельку страсти. В сообщении было указано место и время продажи. Снизу капсом написал, что предложение ограничено.

Через каких-то двадцать минут вокруг моего мотоцикла стали парковаться презентабельные дорогие автомобили. Многие дамы приезжали вместе с гвардейской охраной. Толпа, как магнит, тянулась к богатым дворянкам. Всем было интересно, что происходит. А я тем временем в три дорога впаривал безделушки, которые у меня на родине стоили копейки. Но как водится, спрос влияет на цену. Так что я не чувствовал угрызений совести.

Плюм, решивший мне помочь в этом представлении, принял облик гигантской светящейся совы с перьями цвета заката, он кружил над толпой. Его крылья рассыпали искры, превращавшиеся в мимолётные иллюзии: парочки, целовавшиеся под дождём, танцоров в вихре страсти, женщин, швыряющих букеты в толпы женихов.

— Купи сердце — получи вторую половинку! — гремел мой голос, разносясь эхом между каменных стен домов. — А то и две! Третью — в подарок! У вашего мужа проблемы со страстью? Ничего! Артефакт Морозова быстро разморозит!

Горожане останавливались, тыкали пальцами в небо. Дети прыгали, пытаясь поймать падающие искры. Кабатчики выходили на крыльцо, держа в руках кружки, и с любопытством глядели в мою сторону.

А в это время в сети…

В местном чате «Севастополь-Сплетни» замигали сообщения:

— Видела новый товар? Говорят, Апраксин из портового квартала подарил сердечко жене и любовнице, и теперь они сестры! Там столько неловкостей!

— Бегом на площадь! Там продают настоящую любовь! Нам с мужем по семьдесят лет, мы купили, и… Теперь лежим в больнице. Диагноз: тахикардия на фоне любовных утех.

— Морозов, ты гений!

— Морозов, ты чудовище!

— Где купить третью половинку?