Крафтер (СИ)

Глава 17

Лиза Ефремова шла быстрым шагом по коридору, крепко прижимая к себе свою победу — странное, переливающееся существо, что теперь сидело у неё на плече. Она это сделала!

Дочь князя Ефремова, одного из самых влиятельных людей в столице, с детства знала, что её судьба — быть лучшей. Она не только аристократка, но и маг-зверолов, владеющий редчайшей способностью подчинять существ. Однако её дар требовал постоянного развития. Чем сильнее и уникальнее был зверь, которого она могла покорить, тем мощнее становилась её магия. И вот теперь у неё был Плюм.

Лиза вошла в одну из своих личных тренировочных комнат — просторное помещение с мягкими коврами и деревянными манекенами, предназначенными для тренировки магии.

— Ну что, посмотрим, что ты умеешь? — с лёгкой улыбкой обратилась она к существу.

Плюм, казалось, послушно кивнул. Какой необычный зверёк… Лиза сосредоточилась, вновь активируя свою магию, связывая себя и питомца невидимыми нитями контроля. Она хотела поднять уровень владения Звероловом.

— Прыгни, — приказала она.

Плюм послушно подпрыгнул… и приземлился ей прямо на голову. Лиза замерла.

— Ты что делаешь?

Плюм невинно посмотрел на неё большими глазами. Ладно, бывает.

— Хорошо, тогда попробуем что-то сложнее, — нахмурившись, Лиза вытянула руку. — Нападение!

Плюм, недолго думая, рванул вперёд… и врезался в ближайшую статую, уронив её прямо ей на ногу.

— Ай!

Она скрипнула зубами, потерев ушибленную ногу.

«Странно. Может, он ещё не привык к моему контролю?»

Она повторила попытку. И снова… Но каждый раз Плюм как будто бы случайно устраивал нелепые ситуации: запрыгнул на люстру и раскачал её так, что ей пришлось пригнуться; перевернул чернильницу, забрызгав её мантию; «случайно» уронил её драгоценную вазу, которая с грохотом разбилась.

Но самое ужасное произошло перед ужином.

Когда она велела ему сделать кувырок назад, Плюм с разгону влетел в поднос с горячим супом, отправив его прямо в руки личного повара. Ошпаренный мужчина завизжал и, споткнувшись, опрокинул второе блюдо прямо на голову её дяди, который как раз зашёл в комнату.

Лиза побледнела.

— ЧТО ЗА…

Она резко посмотрела на Плюма, который невинно моргнул, словно говоря: «Я просто следую приказам!». Днём она пыталась списывать это на случайность. Но под вечер… Нет. Это был саботаж.

Но как⁈ Её магия должна была полностью подчинить Плюма! Злость клокотала в ней, но усталость брала своё. Нужно было передохнуть. Когда она уснула, Плюм, уютно устроившийся рядом, на секунду приоткрыл глаз, убедился, что хозяйка мирно спит, и тихо, на цыпочках, выскользнул за дверь.

Он, не торопясь, с явным удовольствием выбрался наружу, переливаясь в ночи мягким светом, и направился обратно ко Льву Морозову, истинному своему хозяину. Хватит с него этого спектакля!

Караваев сидел в своём роскошном кабинете, задумчиво постукивая кончиками пальцев по массивному деревянному столу. Офис, расположенный на верхнем этаже лучшего отеля в Крыму, был оформлен сдержанно, но со вкусом: дорогие породы дерева, кожаные кресла, огромный панорамный вид на ночной город. На стене висела большая карта полуострова, испещрённая метками его владений. Почти весь юг был уже под его контролем, кроме одного маленького, но чертовски назойливого пятна — поместья Морозовых.

На столе перед ним стоял старый радиоприёмник, стилизованный под антиквариат. Однако это был не просто красивый предмет интерьера, а высокотехнологичное средство связи, настроенное на защищённую частоту. Только самые доверенные люди знали, как с ним связаться.

Приёмник ожил. В динамиках раздалось приглушённое помехами дыхание, затем голос Медведя — низкий, глухой, будто пробитый сквозь гравий.

— Общак ушёл.

Караваев на мгновение замер. В следующий момент его пальцы судорожно сжали подлокотник кресла.

— Что значит «ушёл»? — его голос был тихим, почти ласковым. Самое опасное состояние.

— Вчера в баре произошло… Непредвиденное. Деньги теперь у барона Морозова.

Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Единственным звуком был гул ночного города за окнами. Караваев медленно выдохнул. Морозов. Этот выродок.

С каждым словом Медведя его ярость только росла. Сколько лет он терпел этих упрямых Морозовых? Сколько раз предлагал выкупить их поместье, избавить от долгов, закрыть все вопросы? Но этот щенок — последний в своём роду! — каким-то чудом не только держался на плаву, но и осмелился бросить ему вызов.

Его пальцы с силой сжались в кулак. Он терпел это слишком долго.

Караваев давно выстраивал планы, готовился к тому, чтобы снести эту проклятую фамилию с карты Крыма, но до сих пор был терпелив, действовал через юридические и финансовые рычаги. Ведь у него были законные основания — долг Морозовых перед ним был огромным, и официально это выглядело как обычное дело.

Но теперь? Теперь всё изменилось. Этот наглый выскочка не просто мешал ему. Он украл у него. И что хуже всего — официально он ничего предъявить не мог. Это были грязные деньги, не тот капитал, с которым можно просто пойти в суд.

Караваев почувствовал, как его дыхание сбивается, как пальцы дрожат от напряжения. Он стиснул зубы, подавляя желание швырнуть что-нибудь в стену. Он глубоко вдохнул, выдохнул, успокаивая ярость, и его голос, когда он заговорил, был уже холодным, выверенным.

— Займись этим, Медведь. Я хочу, чтобы Морозов пожалел о своём существовании. Используй все средства.

В динамике послышался низкий смешок.

— Будет сделано.

Связь оборвалась, оставляя в кабинете звенящую тишину. Караваев провёл рукой по лицу, затем резко встал, шагнул к стене и с силой вонзил кулак прямо в карту, точно в точку, где находилось поместье Морозовых.

— Не стоило переходить мне дорогу, барон…

Я проснулся с ощущением, будто меня вчера запихнули в мешок, хорошенько встряхнули, а потом пустили в свободное падение с лестницы. Голова гудела, мысли слипались в один неразборчивый ком, а главное — я не помнил, как оказался в собственной постели.

Проверил себя на целостность: руки, ноги — на месте. Уже неплохо. Повернув голову, я заметил Плюма, уютно свернувшегося клубком на подушке. Мой питомец выглядел довольным, как кот после ночного набега на сливки.

— Ну что, предатель, как тебе жилось в княжеских хоромах? — пробормотал я, почесав его пушистую макушку.

Плюм не удостоил меня ответом, только лениво потянулся и снова свернулся клубком. Ну и ладно. Главное, что вернулся. А это означало, что княжна Ефремова теперь у меня в долгу. Это хорошо. Очень хорошо.

С тяжелым вздохом я поднялся и привел себя в порядок: умыться, причесаться, одеться — простые утренние ритуалы, которые помогли немного прийти в себя. Уже в процессе вспомнил, что сегодня с утра должна прибыть троица «учеников». Надо будет их встретить.

Спустившись вниз, я направился в столовую, где меня уже ждал завтрак. На полпути ко мне подошел Григорий, мой дворецкий, с усталым, но невозмутимым видом.

— Молодые господа уже прибыли и ожидают вас, господин барон, — сообщил он.

Я ухмыльнулся.

— Уже? Так рано? Какие прилежные ученики… — подметил я, сгребая со стола пару пирожков.

Григорий промолчал, но по его лицу было ясно: он тоже видел этих «прилежных учеников» и уже пожалел их.

Выйдя на улицу, я наконец увидел троицу. Зубов, Голицын и Волконский выглядели так, будто их всю ночь пытали. Глаза красные, лица помятые, движения замедленные. Голицын, бедолага, и вовсе держался за голову, словно боялся, что та отвалится.

Я медленно откусил пирожок, раздумывая, стоит ли их пожалеть… и решил, что нет.

— Ну, молодцы, что пришли, — усмехнулся я. — Судя по вашему виду, утро у вас выдалось незабываемым.

Троица лишь обреченно вздохнула, видимо, морально готовясь к предстоящему «учению».

— Прекрасно выглядите, господа! Настоящие аристократы. Готовы к первому уроку?

Они издали сдавленные стоны, но спорить не решились.

— Сегодня вы будете ловить кур.

Впервые за утро они проявили хоть какую-то активность. Голицын перестал тереть виски. Волконский прищурился. Зубов даже дернулся, будто решил, что ослышался.

— То есть… кур?

— Да. Живых, пернатых. Бегающих быстрее вас.

— И… зачем? — спросил Голицын, явно опасаясь ответа.

Я снисходительно вздохнул:

— О, всё просто. Это тренировка на ловкость, скорость реакции, выносливость и координацию. Курица — хаотичное создание. Её трудно предсказать, как и удар противника. Вам нужно научиться двигаться быстро, думать быстрее и, главное, не бояться выглядеть идиотами.

Зубов хмыкнул.

— И что, просто ловить их?

— Нет, — я ухмыльнулся. — Пойманную птицу вы должны держать на вытянутых руках. До тех пор, пока не выдохнетесь или не выдохнется курица.

— Ты смеёшься? — Волконский выглядел так, будто передумал учиться.

— Разве я похож на человека, который шутит?

Судя по их лицам — нет.

— Ах да, чтобы вы не халтурили…

Я громко свистнул, отчего больные головы «учеников» взорвались незабываемыми ощущениями, а из дома вышел мой Утюг, зловеще сверкнув начищенной поверхностью.

— Вот вам Утюг. Он проследит, чтобы никто не халтурил.

Троицу передёрнуло. Ещё бы! Утюг любил своё дело. Он уже угрожающе завис в воздухе, подрагивая, словно собирался пустить в кого-то разряд магии.

— Приступайте.

Я оставил их наедине с курицами, которых немногим ранее доставили прямиком из Морозовки, и направился к завтраку. Пока я с наслаждением уплетал горячие пирожки, ко мне вновь подошёл дворецкий.

— Барон, неплохо бы оплатить долг господину Караваеву. Сроки подходят.

Я лишь кивнул, сдерживая ухмылку. О, у меня были деньги. Свеженькие, только что вынутые из бара. Этого было более чем достаточно, чтобы покрыть «платёж».

Закончив трапезу, я встал из-за стола и направился на выход.

Выйдя во двор, я лениво окинул взглядом «учеников». Те носились за курами, спотыкаясь, падая и матерясь вполголоса. Картина маслом: «Дворяне познают жизнь крестьянства». Я даже улыбнулся.

Но радость моя была недолгой. Подойдя к навесу с мотоциклами, я увидел… руины. Вчерашний мотоцикл был разбит. Нет, не просто разбит — его можно было сдавать на металлолом без подготовки.

Я обошёл останки, аккуратно их осмотрел и задумался.

— Как я вообще доехал до дома?..

В голове — пустота. Не тёмная, зловещая бездна, а просто… пустота. Ни одного воспоминания. Я вздохнул и мысленно сделал пометку: не ездить пьяным за рулем. Жив остался — и то хорошо.

К счастью, у меня был второй мотоцикл. Гениальная покупка. Сев за руль, я достал телефон и выставил маршрут до главного офиса Караваева.

— Вперёд, навигатор, веди меня к этому чудесному человеку, которому я вот-вот испорчу день.

Двигатель рыкнул, и я отправился в путь.

Я без приключений доехал до нужного здания — высокого, массивного, с фасадом, отливающим мрамором. Люди всегда любили такую роскошь, которая навевает ощущение силы и власти.

Зайдя внутрь, я оказался в просторном холле, где царила идеально выверенная атмосфера — чистота, стиль и ощущение, что ты никому здесь не нужен, если не пришёл с мешком денег. Это место было словно храм, и его жрецы, без лишних слов, судили, кто достоин войти, а кто — нет.

На ресепшне сидела симпатичная девушка в строгом костюме, с аккуратно собранными волосами и лёгким ароматом дорогих духов, который мгновенно ударил в нос. Её взгляд был на редкость профессионален — ни намёка на лишнюю любезность.

— Доброе утро! Чем могу помочь? — её улыбка была безупречной.

Я тоже улыбнулся. Шарм, обаяние, мягкий голос — для таких девушек я всегда был готов выдать свой лучший номер. Но внутри меня начинала прокрадываться привычная, раздражающая мысль: «Ты просто одна из тех, кто сдает свою душу за роскошь.»

— Мне бы к Караваеву. По делу.

Она кивнула и принялась нажимать на кнопки, связываясь с начальством. Я заметил, как её лицо на мгновение слегка напряглось, как только я назвал фамилию. Приятно ощущать, что даже здесь мои слова имеют вес.

— Ваше имя? — спросила она, будто проверяя не шутку ли я ей рассказываю.

— Лев Морозов.

Лёгкая пауза. Она подняла глаза, едва заметно сжала губы, но быстро вернулась к своему профессиональному лицу.

— Подождите, пожалуйста. Сейчас уточню.

Я кивнул и, пока ждал, погрузился в наблюдения. Холл был живым, бурлящим, но одновременно — безжизненно холодным. Люди ходили туда-сюда, переговаривались, кто-то ругался по телефону. Всё это — лишь фон для величественного здания, где каждый момент кажется частью какого-то огромного механизма.

Через пару минут за мной пришли двое охранников. Мощные, как бы из камня выкованные, в чёрных костюмах. Их лица были каменные, но в одном из них я прочитал что-то большее — прямое презрение, будто он уже представлял, как я буду лежать в их подвале.

— Следуйте за нами, — приказал один, не двигаясь с места.

— А куда? — уточнил я, не торопясь вставать.

— К Караваеву.

— А, ну раз так… — не спеша поднялся и последовал за ними, чувствуя, как их взгляды тяжело ложатся мне на спину. Но в этом был некий магнетизм — именно в такие моменты я ощущал себя на вершине.

Кабинет Караваева встретил меня своим величием. Роскошь была осязаемой, но не вычурной. Темное дерево, кожа, картины. Всё это напоминало не просто богатство, а свою безмерную власть. В центре всего этого стоял сам Караваев — мужчина, обладающий не только физической силой, но и тем видом, который заставлял людей уступать ему место в мире.

— Барон Морозов, — произнёс он. Его взгляд был пронзающим, как если бы он хотел рассечь меня на части.

— Караваев, — ответил я, с тем же вниманием. Мы оба знали, что это больше, чем просто приветствие.

Он кивнул на кресло, и я не стал отказывать. В его жесте не было ни малейшего намёка на приглашение — скорее приказ. Я сел.

— Долг принёс?

Я молча достал конверт, положив его на стол. Караваев мельком заглянул в него, и его пальцы чуть сильнее сжались. Он понял. Он точно знал, какие именно деньги я ему вернул. Эти деньги, которые он не так-то легко мог бы получить обратно.

Лицо его оставалось каменным, но я ощущал, как его внутренний мир начинает немного колебаться. Он был на грани, но искусно скрывал это.

— Хорошо, — сказал он, быстро спрятав деньги в стол. Потом достал бумаги, подписал их и протянул мне. — Долг закрыт.

Я взял документы, спокойно, без лишних эмоций, но внутри меня что-то ёкнуло — я знал, что эти деньги не просто закрыли долг. Они открыли ещё одну дверь.

— Ещё один вопрос, — сказал мужчина, откидываясь на спинку кресла. Его голос не был небрежным, но в нём чувствовалась какая-то скрытая угроза. — Я готов выкупить твое поместье.

Я не удивился. Он был человеком, который всегда знал, как заставить людей пойти на сделку. Но его слова, как всегда, только усиливали внутренний протест.

— Спасибо, не интересует. Природа уж больно там красивая.

Тишина повисла в воздухе. Он, видимо, ожидал, что я скажу что-то большее, что смогу предложить что-то взамен. Но я молчал. Он тоже молчал.

Минуты казались часами. И тогда, немного отпустив напряжение, Караваев кивнул, как будто принял решение и, таким образом, закрыл разговор.

Я встал, сунул бумаги в карман и, не оборачиваясь, вышел из кабинета. Оставив за собой лёгкий аромат проблемы, которая рано или поздно настигнет нас обоих.

Как только Лев Морозов вышел за двери кабинета, Караваев остался один, но его глаза не переставали блестеть от холодной решимости. Он знал, что этот разговор был всего лишь началом новой игры.

Потянувшись к старому радиоприемнику тот мгновенно ожил, настраиваясь на нужного адресата.

— Босс? — донеслось из динамиков.

— Медведь, — сказал Караваев. Голос был холоден, как сталь, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. — Отменяю старый приказ. Я сам займусь Морозовым.

Несколько секунд молчания. Из динамиков раздался низкий, хриплый голос.

— Понял.

Караваев отключил связь, не став тратить лишние слова. Он знал, что Медведь исполнит приказ без вопросов. Впрочем, это было лишь одной стороной медали. Слишком много людей интересовались Левом Морозовым, слишком много людей, с которыми иметь дело было опасно даже для такого могущественного человека, как он.

Он подошёл к другому столу, открыл скрытый ящик и вынул несколько старинных артефактов. Каждый из них был частью его системы связи, не поддающейся обычному контролю. Караваев достал маленькую коробочку, которая казалась не более чем игрушкой. Однако её поверхность была покрыта странными рунами, которые мерцали при слабом свете. Он надел перчатки, осторожно взял коробочку в руки и извлёк из неё провод, который соединялся с его персональным магическим устройством.

Через несколько секунд из устройства раздался низкий, странный треск. Шум, который казался изначально беспорядочным, постепенно сменился на ровный, знакомый звук. Караваев знал, что его действия прошли незамеченными для остальных, а значит, он мог говорить.

Он произнёс лишь одно слово — «Морозов.»

Секунды ожидания. С другой стороны связи раздался голос, безразличный и тёмный, как сама тень.

— Заказ принят, — ответил голос, после чего связь была немедленно прервана.