Кровь Дельфора

Глава 12

На свою первую охоту в Дельфоре я выдвигался в расстроенных чувствах. В одиночестве я оказался в Полуночи впервые — не считая, конечно, момента попадания, — и как довольно неожиданно обнаружил, это сильно на меня давило. Как-то незаметно для себя я успел привыкнуть, что всегда рядом со мной Арна, готовая помочь или прикрыть спину, и без неё ощущал себя неприятно уязвимым.

Из дома я ушёл намного раньше Арны — на охоту разумный человек выдвигается с рассветом, а ей нужно было явиться в Обитель ко второму уроку, то есть чуть ли не к обеду. Но чем дальше, тем больше я беспокоился, причём почему-то не за себя, как следовало бы, а за Арну, хотя в Обители ей вроде бы ничего не могло угрожать. Ну то есть, при условии хорошего поведения. В общем, мне никак не удавалось понять причину этого беспокойства, и это особенно раздражало.

«Как будто давно женат», — подумал я с недовольством, и эта мысль меня немного развеселила. Если так посмотреть, то можно считать, что женат, вот только жена не даёт. Мелочь, ага. В конце концов я попробовал загнать беспокойство поглубже и настроиться позитивно. С нескольких попыток это удалось, хотя беспокойство не ушло совсем, а тихо зудело где-то на краю сознания.

Улицы Дельфора были ещё пусты, и я шёл, с любопытством их рассматривая. В эти предутренние часы даже хорошо знакомый город выглядит странно и необычно, а уж такой сам по себе странный город, как Дельфор, может вообще открыться с неожиданной стороны.

Он вскоре и открылся. Чем дальше я шёл, тем сильнее было ощущение, что он за мной наблюдает. Как будто город сам был живым существом и сейчас с неодобрением смотрел на ничтожного человечка, посмевшего нарушить его покой. Это ощущение в конце концов стало настолько сильным, что вытеснило даже беспокойство за Арну. Когда оно стало почти непереносимым, я поравнялся с булочной — в окнах у неё горел свет, а на улице рядом с ней уже чувствовался запах свежего хлеба. Это неожиданно помогло — ощущение чужого внимания сразу исчезло без следа, как будто люди вдруг проснулись, и сам город мгновенно заснул.

Я с облегчением выдохнул. В голове крутилась мысль: «Чтоб я ещё раз вышел здесь на улицу ночью». Дальнейший путь протекал совершенно спокойно; впрочем, жители уже просыпались — тут и там виднелись освещённые окна.

До края города я дошёл без происшествий. С широкой Аптекарской улицы повернул на короткую улицу Мелких пакостников, и в конце её открылась дорожка, ведущая к лесу. Я даже остановился, с изумлением разглядывая табличку с названием улицы. Не хотелось бы жить на этой улице… впрочем, судя по чистеньким нарядным домикам, на своей улице жители не пакостили.

Дорожка к лесу была вымощена тёсаным камнем. Я, пожалуй, уже бы и не удивился, если бы оказалось, что мощёные дорожки проложены и в лесу. Однако дорожка всё же закончилась прямо у леса, зато там обнаружилась большая табличка на вкопанной в землю толстой палке. Табличка, скорее всего, фанерная, была аккуратно выкрашена белой краской, и аккуратно выведенная чёрная надпись гласила: «Вход №4». Ниже бросалась в глаза красная надпись размером помельче: «Посещение дозволяется в будние дни при наличии разрешения второго уровня».

Я к таким объявлениям уже научился здесь относиться серьёзно, так что торопливо вытащил своё разрешение, и там действительно обнаружилась пометка «Уровень 2». А помнится, наша юная соседка Ли́са с гордостью сообщала, что у её папы третий уровень. Вероятно, третий уровень всё же выше, чем второй, тогда получается, что первый самый низкий. В любом случае удачно совпало, что у меня именно этот уровень, и не пришлось гадать, подходит моё разрешение или нет. Но на будущее нужно этот вопрос обязательно прояснить — с нарушителями в Дельфоре, похоже, совсем не церемонятся, и в случае чего отговориться незнанием точно не получится.

В лес я входил осторожно, не совсем понимая, чего мне ждать. Мощёная дорожка закончилась у таблички, и я вполне логично ожидал, что дальше идёт достаточно натоптанная тропинка — кто бы стал мостить дорожку, по которой никто не ходит? Однако никаких тропинок в лесу не было, не было видно даже просто примятой травы. Я осторожно шагнул с мощёного края и пошёл дальше, стараясь мять траву как можно меньше.

Лес был самым обычным — обычным для моего мира, не для секторали. Хотя что я знаю о секторалях? В Тираниде вроде бы обычные деревья выглядели как-то странновато, но я уже понял, что Тиранида была необычным местом даже по меркам Полуночи. Дельфор, впрочем, обычным местом тоже было не назвать, но по крайней мере флора здесь мне была совершенно привычна. Не как в Рифейске, конечно — у нас всё же в основном тайга, а вот от лиственного леса средней полосы дельфорский лес ничем не отличался.

Хотя всё же отличался. Я остановился возле небольшого малинника, с лёгким удивлением рассматривая ягоды. Слишком крупные даже для садовой малины, они были размером примерно с мелкие абрикосы. Сначала я даже усомнился, что это малина, но совпадение с малиной было полным — те же листья, те же мелкие колючки, всё то же самое, за исключением размера ягоды. Я потянул одну ягоду, и она легко отделилась от плодоножки. Сунул её в рот — и вкус тот же самый, разве что гораздо слаще обычной лесной малины.

Рука потянулась было за ещё одной ягодой, но внезапно я заметил, что вокруг что-то изменилось. Стало темнее, листья вокруг тревожно зашуршали, и настроение леса резко изменилось. В голову сразу пришла паническая мысль, что для поедания малины, возможно, требуется отдельное разрешение, которого у меня нет.

— Это была ошибка, и я о ней сожалею, — громко сказал я, чувствуя себя совершенно по-идиотски. — Прошу позволить мне возместить нанесённый вред.

Я достал из рюкзака бутерброд с колбасой, который взял с собой на тот случай, если задержусь в лесу, развернул провощённую бумагу, и аккуратно положил бутерброд на землю. С минуту ничего не происходило, и лес продолжал так же тревожно шуметь, а потом из кустов с громким шуршанием показался толстый барсук. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он вальяжно подошёл к бутерброду, с сомнением обнюхал, а потом взял его в лапы и вперевалку удалился обратно в кусты. Лес сразу же успокоился.

— Вот и пообедал, — с досадой пробормотал я. Бутерброда было жалко.

Ужасно хотелось выругаться, но этот позыв я решительно в себе задавил. Я уже начал понимать, что Дельфор — это такое место, где нужно всегда следить за тем, что ты говоришь и делаешь, даже если уверен, что вокруг никого нет. Впрочем, надо признать, что я в самом деле очень легко отделался. Не было ни малейших сомнений, что дело могло кончиться гораздо хуже, и бутерброд был платой совершенно ничтожной.

Я двинулся дальше, но далеко идти не пришлось — минут через пять я вышел на небольшую круглую лужайку, и навстречу мне из густой травы поднялось какое-то жуткое чудовище, при виде которого я чуть было не рванулся назад. Если бы не ясное понимание, что убежать не выйдет, то может быть, и побежал бы.

Зверь был немного похож на медведя — может, тем, что одинаково хорошо себя чувствовал и на двух, и на четырёх лапах. Но вместо шерсти он был покрыт пластинами брони, а на конце вытянутой морды у него был рог, как у носорога. Рог был не единственным — ещё пара рогов торчало на плечах, а хребет украшала цепочка треугольных пластин, даже на вид острых. Выглядело всё это в целом довольно отвратительно. Я обрадовался про себя, что взял с собой цеп, а не копьё — долго сомневался, какое оружие брать, и всё же угадал. Броня у твари даже на вид была слишком прочной для копья, пусть и кристаллитного. Хотя не исключено, что зверя мне послали как раз под моё оружие, а возьми я с собой копьё, а не цеп, то и встретился бы с каким-нибудь другим чудищем.

Зверь посмотрел на меня с насмешкой и зевнул, широко разинув пасть и продемонстрировав впечатляющий набор клыков. Меню у него явно не растительное — для травы и листьев эти клыки совершенно не приспособлены, зато рвать жертву — меня, к примеру, — с ними получится просто замечательно.

Монстр не дал мне возможности долго его разглядывать — коротко рыкнув, он наклонил голову, выставив вперёд рог, и рванулся ко мне, выбрасывая комья земли. Я мгновенно отошёл от созерцательного настроения — достаточно быстро, чтобы успеть отпрыгнуть в сторону и приложить его билом цепа по хребту. Ударить удалось несильно и слегка вскользь, однако зверь взвизгнул от боли. Будь у меня цеп из обычного железа, чудовище, скорее всего, вообще не заметило бы удара, но кристаллит вновь продемонстрировал, почему за него готовы платить, не торгуясь.

Одного удара, да ещё вскользь, разумеется, было недостаточно. Зверь стремительно развернулся, поднимаясь на задние лапы. Глаза у него налились кровью; он в бешенстве рванулся ко мне, замахиваясь лапой с устрашающими когтями. Когда лапа полетела ко мне, я просто отступил на шаг, замахиваясь цепом, и как только когти пролетели мимо, ударил. На этот раз удар был точным — било ударило прямо в середину лба. Зверь издал какой-то неопределённый звук; глаза у него разъехались, и он уселся на задницу, вяло отмахиваясь лапами. Я размахнулся как следует и с хеканьем ударил туда ещё раз. Голова у чудища треснула, и оно повалилось на землю содрогаясь.

«Как-то слишком легко получилось», — подумал я. Похоже, моё оружие просто неправильно оценили и послали зверя, созданного под железное оружие. Вслух я ничего такого говорить, конечно, не стал, а то ведь Дельфор может воспринять подобные слова, как недовольство обслуживанием, и послать кого-нибудь покрепче, да ещё и с запасом.

Я сел рядом с тушей и привычно вошёл в медитацию, впитывая в себя уходящий дух зверя. Вышло это невероятно легко — я и в медитацию провалился мгновенно, и духовная энергия принималась практически без усилий. Сейчас я уже не удивлялся тому, что охотиться в Дельфоре позволяется далеко не каждому — думаю, если бы хозяева Дельфора выдавали разрешения на охоту за деньги, нашлось бы очень много магиков, готовых платить.

Мой внутренний резервуар стремительно наполнялся. Не прошло и нескольких минут, как я почувствовал себя заполненным доверху, а от зверя не вытянул ещё и половины. Было просто до слёз жалко энергии, которая рассеется впустую, но сохранить её было негде. Интересно, есть ли у местных какие-нибудь контейнеры для энергии? Арна ничего такого не упоминала, но, возможно, просто потому, что я не спрашивал.

Я со вздохом поднялся, открыл глаза и уставился в горящие красным глаза новой твари — на этот раз совсем другой. Эта была больше похожа на собаку — на очень большую собаку с очень большой пастью. Ростом она была мне по грудь, а в пасти — широченной, во всю ширину большой короткой морды, — едва помещались клыки. Может быть, это чудище и в самом деле было собакой — собаки ведь очень разные, — хотя горящие глаза и выпирающие клыки намекали, что это всё-таки какой-то другой зверь.

Пёс оскалил клыки и зарычал, а я попятился, изготовив цеп. Он рванулся ко мне, и я отмахнулся цепом. Увы, здесь больше пригодилось бы копьё. Медленный и мощный цеп проявил себя замечательно с медлительным и бронированным зверем, но против такой стремительной твари он, с его инерцией, совсем не годился. Пёс просто отпрыгнул назад, пропуская било, а затем метнулся вперёд. Я уже было решил, что мне конец, но, к моему удивлению, он не стал кусать меня, а вцепился зубами в древко и легко вырвал цеп у меня из рук. Я застыл в растерянности. Пёс мотнул головой, отбрасывая цеп в сторону, и насмешливо оскалился. Я с усилием очнулся от своего ступора, повернулся и побежал.

А что мне ещё оставалось делать? Разве что драться кулаками, но со зверем такого размера на успех мордобоя надеяться невозможно. К тому же он, похоже, был побыстрее меня, так что совсем неочевидно, что я смог бы ударить его хотя бы раз. Убежать, конечно, тоже вряд ли получится, но в процессе есть шанс заскочить на подходящее дерево, а там уже можно будет спокойно подумать, что делать дальше.

Пёс то и дело взрыкивал совсем рядом, но догнать меня пока не мог. Через пару минут бега я увидел подходящее дерево с низко нависающими ветвями и начал понемногу отклоняться вправо. Безуспешно — едва я немного приблизился к зарослям, как оттуда раздался мощный рык, и из зарослей выскочил пёс. «Когда он успел меня обогнать?» — в смятении подумал я, но в этот момент сзади тоже раздался рык, и я понял, что это другой пёс. Я бросил взгляд влево — там среди зарослей мелькал ещё один, уже третий. Я прибавил ходу.

Прошло уже минут десять, а я всё бежал. Едва я чуть замедлялся, как рычание сзади приближалось, и я ускорялся опять. Уклониться в сторону, чтобы залезть на подходящее дерево, мне не давала парочка псов, бегущая по бокам, так что приходилось просто бежать в надежде, что какая-то возможность рано или поздно всё-таки подвернётся. Мне оставалось только благодарить Арну за то, что она совершенно безжалостно меня гоняла — без её тренировок я бы давно уже спёкся.

Ещё минут через пятнадцать я с изумлением обнаружил себя снова на той самой полянке с убитым мной зверем. Я даже заметил свой цеп, который так и валялся рядом с тушей. Остановиться мне, впрочем, не позволили, и полянка снова осталась позади.

Когда я попал на эту полянку ещё раз, начал подозревать, что они надо мной просто насмехаются. Меня гнали по одному и тому же маршруту, не давая никуда свернуть. Я лихорадочно пытался найти какой-то способ изменить ситуацию, но не видел ни малейшей возможности. Оставалось только бежать дальше, и я бежал.

Никогда не думал, что я способен так быстро и так долго бежать — Арна буквально совершила чудо. Однако никакое чудо не способно спасать бесконечно, и я в конце концов выдохся. Бежать становилось всё труднее, мышцы слушались плохо, дыхания не хватало. И когда я опять оказался на полянке — не знаю даже, в который раз, — ноги у меня подкосились, и я упал. Мне было уже всё равно.

Я почувствовал на щеке горячее дыхание, и пёс вопросительно рыкнул мне в ухо. Я лежал неподвижно, ничего не соображая от усталости, и просто ждал, что будет дальше. Он несколько раз толкнул мордой меня в бок. Я лежал как лежал. Он рыкнул уже с явными разочарованными нотками. Ничего не происходило, никто меня не рвал, и в конце концов я нашёл в себе силы поднять голову. Все три пса уходили и были уже достаточно далеко. Есть меня они явно не собирались.

— Да вы же надо мной просто издевались, — простонал я и опять уронил голову.

Минут через пять я нашёл в себе силы, кряхтя и постанывая, подняться на ноги. Туша зверя так и лежала нетронутой, и мой цеп по-прежнему был там, куда его отбросил пёс. Я кое-как добрался туда и поднял своё оружие. Не сказать, что я почувствовал себя намного увереннее — слишком уж небрежно и унизительно у меня его отобрали. Хотя здесь я, пожалуй, неправ — оружие в руках всегда придаёт уверенности.

Я посмотрел на тушу, в которой ещё оставалось достаточно много энергии, и с бессильной ненавистью подумал, что стоит мне забрать эту энергию, и псы опять придут меня гонять. Постоял в задумчивости ещё немного, а потом всё-таки махнул рукой, уселся рядом с тушей и снова погрузился в медитацию. Энергия помогла прийти в себя — вряд ли я был способен на ещё один такой забег, но уже мог двигаться не как древний старик. Туша окончательно опустела; я поднялся на ноги и с замиранием сердца огляделся. Псов нигде не было видно.

Когда я добрался до дома, Арна ещё не вернулась из Обители — моя охота закончилась гораздо раньше, чем я предполагал. Чем-то эта охота неприятно напоминала конвейер, где я, соответственно, выполнял роль детали, которую отштамповали, обработали и выкинули обратно на склад. Во всяком случае, предельная эффективность и отработанность процедуры именно на такую мысль и наводила.

К приходу Арны я как раз успел привести себя в порядок и вернуться в более или менее нормальное состояние. Выглядела она необычайно рассеянной, и в целом производила впечатление слегка не в себе. Возможно, раньше я бы этому удивился, но к этому времени я уже полностью свыкся с мыслью, что в Дельфоре ничего просто не бывает, и обучение в Обители вряд ли напоминает обычные университетские лекции.

— Ты какая-то задумчивая, — заметил я.

— Что? — встрепенулась она. — Ах да, задумчивая. Есть о чём подумать. А как ты поохотился?

— Очень эффективно и предельно унизительно, — честно ответил я.

В другой ситуации я, скорее всего, не стал бы делиться подобными переживаниями, но Арне наверняка и самой предстоит охотиться, и лучше бы ей сразу представлять, как это происходит в Дельфоре.

— Расскажешь? — заинтересовалась она.

— Расскажу, конечно, — вздохнул я. — Слушай.

Рассказал я всё, вплоть до мельчайших деталей. Если бы я сам всё это знал сразу, то вполне мог бы избежать той пробежки. Думаю, если бы я начал что-то делать сам — бегать, прыгать, да что угодно, — псы просто смотрели бы на это, а скорее всего, вообще бы не пришли. Но я протормозил с тренировкой, и Дельфор решил, что я лодырь и нуждаюсь в стимуляции. Арна тоже могла повести себя неправильно просто по незнанию, а мне почему-то очень не хотелось, чтобы она проходила через подобное.

— То есть Дельфор сам дал тебе энергию, и сам позаботился, чтобы она как следует усвоилась, — заключила Арна. — Вообще-то, это хорошо.

— Если не считать моего уничтоженного самолюбия, то хорошо, конечно, — согласился я. — Мне, конечно, неприятно всё это рассказывать, но я хочу, чтобы ты понимала, как надо себя вести, когда вас пошлют охотиться.

— Я это ценю, Артём, — она серьёзно посмотрела на меня. — Спасибо, что ты обо мне заботишься.

Я только кивнул в ответ. А я тоже ценю, что ты даже не улыбнулась во время моего рассказа. Вряд ли кто-то захотел бы рассказывать про себя такое человеку, способному над этим посмеяться.

— Слушай, — вдруг пришла ей в голову идея, — а если те псы на самом деле не собирались на тебя нападать, то ты ведь мог просто отказаться от них бегать.

— Ты в самом деле так думаешь? — изумился я. — Всерьёз считаешь, что с такими хитрыми не умеют бороться? Просто вместо скорости и выносливости они стали бы тренировать регенерацию. Не думаю, что я выбрал бы такой вариант. Укусили бы меня пару раз за задницу, и побежал бы как миленький.

— Да, ты прав, — смутилась она. — В общем, лучше тренироваться самому.

— И обязательно надо сразу продемонстрировать, что относишься к тренировкам ответственно, — кивнул я. — Иначе Дельфор сам тебе всё объяснит, у него это очень убедительно получается.

— Знаешь, Артём, — вздохнула она, — я сейчас окончательно поверила, что Дельфор и в самом деле живой. На меня в Обители напал убийца, и Дельфор его сожрал. У меня по-прежнему в голове не укладывается, как целая сектораль может быть живой, но по-другому это не объяснить.

— Даже так? — поразился я. — Вот прямо сожрал? Расскажи, пожалуйста, во всех деталях.

Её рассказ оказался довольно коротким — собственно, там действительно рассказывать было особо нечего. Однако на одну деталь я внимание обратил.

— То есть получается, что на защиту Дельфора полностью полагаться нельзя, — сделал вывод я. — Он может опоздать с реакцией. Получается, убийца не ранил тебя просто чудом, а ведь на ноже, как ты сказала, был яд. Вполне возможно, что яд убил бы тебя сразу. Носи везде хотя бы нож. Кольчугу тебе вряд ли позволят носить на занятиях, но кристаллитный нож может неплохо уравнять шансы.

— Я тоже об этом подумала, — согласилась Арна. — Буду носить нож.

— С убийцей всё ясно, — заключил я. — Будем иметь в виду, что расслабляться здесь не стоит. А как вообще у тебя занятия прошли?

Она поморщилась, и я сразу заподозрил, что с занятиями тоже было не всё гладко.

— Рассказывай! — потребовал я.

— Да там обычный придурок был, — поморщилась она.

— Во всех деталях, Арна, — мягко надавил я. — Это может оказаться важным.

Теперь была её очередь рассказывать то, о чём она предпочла бы молчать. Впрочем, изложила события она хоть и не очень охотно, но всё-таки полностью, с полным пересказом всех разговоров.

— Что-то здесь не то, Арна, — обдумав сказанное, пришёл к выводу я. — Тебе здесь ничего не показалось странным?

— Что здесь странного? — хмуро отозвалась она. — Обычный придурок, который привык распускать руки, и которого слишком мало били по морде. Обычное дело.

— Ты не права, — покачал головой я. — Здесь я вижу сразу несколько странностей. Ты сказала, что он принял тебя за холопку, но я в это не верю. Благородную девицу невозможно перепутать с заморённой домашней работой крестьянской девчонкой. Осанка, взгляд, поведение, манера общения — всё это сразу бросается в глаза. А тебя уж совсем невозможно перепутать с холопкой. Он совершенно точно понимал, что ты благородного происхождения. Идём дальше. Он мог бы так себя вести со своей служанкой, которую зажал в тёмном углу, но на публике так не ведут себя даже с холопкой. Ни один нормальный человек не стал бы вести себя так на публике с благородной девицей, которую увидел первый раз в жизни.

— Что-то в твоих словах есть, — подумав, согласилась Арна. — В самом деле, это выглядело немного наигранно. Но к чему ты подводишь?

— По-моему, здесь напрашивается очевидный вывод, — пожал я плечами. — Он пытался заставить тебя напасть. Может, с расчётом, что Дельфор тебя накажет, а может, хотел получить повод для дуэли. На дуэль он тебя всё-таки сумел вызвать, кстати.

— Он требовал, чтобы я пошла с ним на дуэль в Летику, — вспомнила она.

— А там неожиданно оказалось бы, что он мастер меча, — понимающе кивнул я. — Или что там вас ждут его товарищи. Или и то и то. Арна, он здесь практически наверняка ради тебя.

— И что мне делать? — помрачнела она.

— Не поддавайся на его провокации. Не оставайся с ним нигде наедине. Всегда носи с собой нож и будь начеку. А я попрошусь на приём к Дельгадо и попробую с ним насчёт этого поговорить.