Кровь Дельфора

Глава 16

В дверь заколотили ногой, и послышался ломкий подростковый голос:

— Эй, ты, как тебя… Тим!

Арна встрепенулась и вопросительно посмотрела на меня.

— Правнук Дельгадо, — пояснил я со вздохом. — Дурно воспитанный мажорчик. Воспитываю, пока не очень выходит.

Арна скептически хмыкнула и опять вернулась к своим конспектам, а я, неохотно поднявшись, пошёл открывать.

— А-а, я так и подумал, что это юный бездельник Сиги Дель, — приветствовал я его. — К сожалению, не ошибся. Чего тебе?

— Тебя призывает великий Дельгадо, — объявил он, демонстративно поморщившись. — Быстро собрался и потопал.

— Посмотрись в это зеркало, невоспитанный Сиги Дель, — я показал на зеркало в прихожей, — и подумай, хорошо ли ты будешь выглядеть с ушами, как у слона. А они у тебя станут такими, когда я надеру их тебе за грубость и невоспитанность.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я его перебил:

— И не надо пугать меня законом. Надирание ушей хамоватому подростку ни один судья не назовёт избиением ребёнка.

— А великого Дельгадо ты, значит, не боишься? — с презрительной ухмылкой спросил он.

— С великим я объяснюсь сам, — уверенно пообещал я. — И ещё неизвестно, кому из нас будет хуже после этого объяснения. Вот только ты не пойдёшь жаловаться великому. Ты даже бабушке Мирне не пойдёшь жаловаться. Разве что мамочке поплачешься, да и то вряд ли.

— Собирайся давай и пошли, — хмуро ответил подросток, уходя от дальнейшего обсуждения.

Я тоже не стал настаивать на продолжении. Собираться мне было недолго, так что уже через пару минут мы шли по направлению к обители.

— Как в школе дела? — спросил я, чтобы поддержать разговор. — Что у вас за ребята в классе?

— Тебе-то какая разница, кто у нас в классе? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не складываются отношения с одноклассниками, — понимающе кивнул я.

— С чего ты взял? — в голосе у него ясно слышалась неуверенность, так что я понял, что угадал.

— Да это же сразу понятно, — усмехнулся я. — Ты слишком много козыряешь именем великого, а таких не любят. Вот помню, в нашем классе учился сын главного инженера обогатительной фабрики, тоже вечно папой козырял. У нас-то в основном простые пацаны учились.

— Чего? — озадаченно переспросил он, морща лоб. — Чей сын?

В самом деле, что это я? Откуда ему знать, кто такой инженер, и что такое фабрика?

— Обогатительная? — ухватился он за понятное слово.

— Нет, это не про деньги, — засмеялся я. — Да неважно, кто там конкретно у него папа. Просто элитка такая местного пошиба, вот Вячик и гордился. Бить его не били, ну разве что изредка и чуть-чуть — с папой связываться всё-таки никому не хотелось. Но друзей у него не было, понятное дело. Была пара прихлебателей, но даже они его не сильно уважали.

Пацан серьёзно задумался — похоже, у него и в самом деле есть подобные проблемы с одноклассниками. До чего же просто с подростками — они себя, конечно, воображают умными и сложными, но на самом деле просчитываются вообще без труда. Не то чтобы меня так уж интересовал Сиги, но если установить с ним добрые отношения и как-то положительно на него повлиять, это наверняка хорошо скажется и на моих отношениях с Мирной, а возможно, и с самим Дельгадо. В общем-то, обычно я не такой продуманный и циничный, но почему бы и не сделать доброе дело? Если чуть направить ребёнка на путь истинный, от этого всем будет хорошо.

— И чем там кончилось? — спросил он, делая вид, что совершенно в моём ответе не заинтересован.

— Да тем же, чем всегда кончается, — пожал я плечами. — Окончили школу и разбежались кто куда. Но насколько я знаю, Вячик так ничего в жизни и не добился. Это перед пацанами можно было папочкой козырять, а когда повзрослеешь, уже приходится показывать, чего сам стоишь. А что он мог показать? В зачёт идут только твои заслуги, а заслуги предков… они жизнь, скорее наоборот, усложняют.

— Это ещё почему усложняют? — изумился он.

— Потому что это очень серьёзная заявка, — объяснил я. — Люди сравнивают тебя с твоими предками, и если ты не соответствуешь, уважения тебе не добиться. Вот возьмём такой пример: представим, что у некоего магика — не будем называть имена, — прадед сам великий Дельгадо. Если он действительно очень сильный магик, это добавит ему уважения, конечно, но если он слабак, то скажут: «Выродились потомки великого». С презрением к нему отнесутся — хуже, чем к потомку холопа, потому что от потомка холопа великих свершений не ждут.

— А если ещё ничего не понятно? — грустно спросил Сиги.

Просто поразительно, куда вдруг девалась вся наглость. Иногда за наглостью прячут неуверенность, и, похоже, это как раз тот самый случай.

— А если пока не понятно, то лучше предками не козырять, — хмыкнул я. — Тем более, все и так знают, что ты потомок Дельгадо. А вообще, ты как, чувствуешь себя достойным наследником?

— Бабушка говорит, что задатки есть, и что надо заниматься, — вздохнул он.

— Ну а ты что?

— А я занимаюсь, конечно — что я, совсем дурак? Вот только когда ещё я стану магиком…

— А проблемы с пацанами уже сейчас, — легко догадался я.

— Ну есть там такие… — неохотно признался он.

Похоже, агрессивность детей Дельфор не подавляет — наверное, на детей слишком сложно воздействовать. Или слишком опасно. Хотя я на самом деле не знаю, что там Дельфор подавляет, и подавляет ли что-то вообще. Сиги, похоже, потому и пытается запугивать прадедом. Только это не поможет, конечно — ведь даже детям понятно, что великий не станет разбираться с детской дракой.

— Могу с тобой позаниматься немного, — предложил я, сам себе удивившись. — Знаешь, когда ты можешь в ответ просто дать в грызло, это здорово придаёт уверенности.

— А тебе это зачем? — вдруг преисполнился подозрений он.

— А меня тоже в младшей школе били, — засмеялся я. — Была у нас парочка придурков, взялась меня тиранить.

— А ты что? — с неподдельным интересом спросил он.

— А я пошёл в кружок самозащиты. У меня ведь главная проблема была даже не в умении, а в уверенности. В общем, немного позанимался, а потом отловил их по очереди и настучал им в бубен как следует.

— А они что? — идея его совершенно явно захватила.

— Подкараулили меня вдвоём. Ну, там ничья получилась, всем нам хорошо досталось. Они и решили, что не стоит оно того, и больше на меня внимания не обращали. А я потом долго в этот кружок ходил, до конца школы. Очень полезно было, там нас по-настоящему учили.

— А по-настоящему — это как?

— Как бы тебе сказать… — задумался я. — Вот, к примеру, была у нас секция борьбы в спортшколе. Как там учили? Всё по правилам, чуть приём не такой — всё, поединок окончен, ты проиграл. Короче, в основном к соревнованиям готовили. А улица — это ни разу не соревнования. У нас в кружке ни про какие правила даже не слышали, пнуть по яйцам вместо здрасьте — это нормально. И если ты такой привет проворонил — сам виноват, страдай. Совсем другой подход, понимаешь?

— Ты серьёзно сказал насчёт позаниматься? — он пытливо посмотрел на меня.

— Чем могу — помогу, — пообещал я. — Приходи завтра часа за два до обеда. Позанимаемся немного, и по результатам прикинем, как дальше заниматься.

— И всё-таки: зачем это тебе?

— Да так-то незачем, конечно, — легко сказал я. — Просто великий Дельгадо — мой учитель, и мне в благодарность тоже хочется ему немного помочь. Например, чтобы его правнук вырос достойным человеком.

— Наконец-то ты добрался, Тим, — приветствовала меня секретарша Дельгадо. — Отец о тебе уже спрашивал.

— И тебе доброго дня, почтенная Мирна, — поздоровался я, кладя на стол купленную по дороге коробку миндального печенья.

— Балуешь ты меня, Тим, — улыбнулась она. — А ты, Сиги, не стой здесь, иди домой. У тебя ещё медитация по плану, ты не забыл?

Сиги показательно тяжело вздохнул и испарился.

— Надеюсь, медитация не продвинутая? — светским тоном осведомился я.

Мирна замерла на мгновенье, а потом очень внимательно посмотрела на меня.

— Надо же, какой ты умный, оказывается. Интересно бы узнать, до чего ты ещё додумался. Осуждаешь?

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — До тех пор, пока меня и Рину такие вещи не затрагивают, нас это не касается. Да и вообще, мы слишком мало об этом знаем, чтобы составлять какое-то мнение.

— Тебя с подружкой ничего не затронет, можешь на этот счёт не волноваться, — проворчала Мирна. — А вот болтать об этом не стоит.

— Так никто и не болтает, — заверил её я. — И болтать не собирается. Просто хотелось услышать подтверждение, что нас с ней подобные вещи не коснутся.

— Не коснутся, не коснутся, — поморщившись, подтвердила она. — Ладно, заходи к отцу, он ждёт.

Дельгадо меня действительно ждал — нетерпеливо махнул мне в сторону стула, приказал не шевелиться и опять долго рассматривал в свой прибор.

— Ну что же, — сказал он, откладывая прибор в сторону и откидываясь на спинку кресла. — Настала пора серьёзно обсудить наши отношения. Возможно, ты хотел бы спросить: почему именно сейчас?

— Хотел бы, великий, — согласился я. — Если, конечно, мне будет позволено узнать.

— Будет, будет позволено, — усмехнулся он. — И можешь расслабиться — разговор у нас предполагается вполне мирный. Так вот, почему сейчас: я окончательно поверил, что у тебя есть неплохой шанс пережить инициацию. Хотя должен признаться, некоторые моменты ставят меня в тупик. Ты слишком быстро развился, просто ненормально быстро. Я бы даже сказал, невозможно быстро.

И, кстати, в этом я с ним полностью согласен — развился я невозможно быстро. У Арны очень высокие способности к магии, но при этом она интенсивно тренировалась с одиннадцати лет, чтобы достичь своего нынешнего уровня развития — далеко выходящего за пределы обычных человеческих возможностей. Но я достиг такого же уровня гораздо быстрее — да практически моментально. Сравнялся с ней, а кое в чём и превзошёл — она по-прежнему чуть быстрее, но я уже сильнее и, пожалуй, устойчивей к разным повреждениям. Конечно, эти тренировки стоили мне много боли, пота и крови, но Арне, думаю, приходилось страдать гораздо больше.

— Это приводит меня к мысли, что твой рассказ был очень неполон, — продолжал Дельгадо. — Это не упрёк тебе — я сам решил, что ничего интересного с тобой не происходило, и не стал требовать подробного рассказа. Но это явно было ошибкой, так что давай её исправим. Итак, ты наблюдал за собой что-нибудь необычное в старом мире? Ты мог быть одарённым?

— Ничего необычного, великий, — решительно отказался я. — Одарённым я тоже не был — в четырнадцать лет все дети проходят тест на одарённость, и у меня ничего такого не обнаружили.

— При тестировании могла случиться ошибка, — заметил он.

— Ничего здесь не могу сказать, — пожал я плечами. — Но я никакой одарённости за собой не замечал.

— Ты мог просто не понять, что это одарённость, — задумчиво сказал Дельгадо. — Но всё же примем за факт, что в своём мире ты был простецом. Поговорим о твоих похождениях здесь.

— У меня после перехода исчезли старые шрамы и родинки, — вспомнил я.

— Это как раз нормально, так и должно быть, — отмахнулся он. — Давай по порядку: где ты очутился после перехода?

— В Тираниде, — честно ответил я, поморщившись от неприятного воспоминания.

— В Тираниде? — поразился он. — Неудачное место. Тебе повезло, что ты не встретился с ведьмаками. Ну, или с ведьмами — ведьмы даже хуже.

— Встретился, — признался я. Он продолжал вопросительно смотреть на меня, и я ответил подробнее: — Встретился с двумя ведьмаками. Первого убил, со вторым договорился.

— Однако! — воскликнул Дельгадо, с изумлением глядя на меня. — Никогда бы не поверил, что такое возможно, но ты, очевидно, не врёшь.

— Не вру, — покачал головой я.

— Ну и какое впечатление оставили у тебя ведьмаки? — полюбопытствовал он.

— Мерзавцы, — коротко ответил я.

— Верно, — кивнул он. — Трист других и не выбирает. Это название ведьмовского ножа, — пояснил он в ответ на мой невысказанный вопрос. — Но ты это название лучше не используй — оно у ведьмаков считается тайным. Если ты в присутствии ведьмака так его нож назовёшь, он, скорее всего, попытается тебя убить. Запретное знание и всё такое. Ну ладно, мы отвлеклись. Я так полагаю, в Тираниде ты уже использовал какую-то магию?

— Да, использовал, — подтвердил я.

— Это и понятно, — покивал он. — У бездарного вряд ли вышло бы убить ведьмака, это и для магика очень непросто. Даже для меня не так уж просто. Да и ту парочку в Мерадии ты, судя по отчёту стражи, тоже прикончил магией. Стало быть, мы приходим к невероятному предположению: ты получил способности к магии во время перехода. Давай-ка расскажи подробно: что там с тобой происходило? Что ты видел или чувствовал? Как ты ощущал духовный план?

— Я не знаю, можно ли это назвать чувством или видением, — я задумался, вспоминая. — Как-то ощущал, непонятно как. Сначала ощущения постоянно менялись и сбивали с толку, а потом у меня получилось выделить одно представление. Туманное пространство, в котором плавали небольшие облака…

— Интересный вариант, — одобрительно заметил Дельгадо. — В целом довольно удобный, пожалуй.

— А есть другие представления?

— Конечно, сколько угодно. Но мы существуем в пространстве и времени, и нам удобнее всего представления, где пространство и время существуют. Хотя иногда такое представление может подвести. Впрочем, любое представление сильно ограничивает, а полностью осознать духовный план мы не в силах. Мы — довольно примитивные существа на низкой ступени развития, и неспособны воспринимать высшие планы во всей их полноте. Так, продолжай — что было дальше?

— Дальше одно облако быстро переместилось ближе ко мне и поглотило маленькое облако рядом.

— Поглотило? — заинтересовался он.

— Ну, это так выглядело, — я пожал плечами. — Охватило его щупальцами, забрало в себя часть его составляющих структур, а остальные структуры рассеялись в пространстве.

— Надо же, как живописно ты это себе представляешь! — он покачал головой то ли в удивлении, то ли в одобрении. — Ну ладно, а дальше что было?

— Дальше оно переместилось ко мне, и я понял, что стану следующим. Тогда я кинулся ему навстречу и врезался в него. А потом очнулся в Тираниде.

— Однако! — опять воскликнул Дельгадо, рассматривая меня с непонятным выражением. — Знаешь, Артём, мне вдруг пришло в голову, что ты просто выглядишь безобидно, а так-то тебя стоит опасаться. Даже мне, наверное, стоит опасаться.

— Ты как-то неправильно меня воспринимаешь, великий, — растерялся я.

— Ну вот давай посмотрим: любой нормальный магик старается проскочить духовный план как можно быстрее — слишком уж опасное это место. А ты взялся гулять там, словно турист. Естественно, тебя попытались поглотить — и что ты сделал? Убил бога!

— В каком смысле «убил бога»? — тупо переспросил я, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Ну, может, не убил, а просто ранил, — согласился он. — И может быть, это был не бог, а какая-нибудь другая сущность. Но всё равно — схватиться с высшей сущностью, покалечить её, и самому уйти невредимым — это, знаешь ли, заставляет взглянуть на тебя новым взглядом. Идём дальше — в Тираниде ты убил ведьмака. Мне тоже как-то случилось убить ведьмака, но мне это далось очень тяжело, а ведь меня уже тогда называли великим. Двух магиков в Мерадии даже не считаем — подумаешь, обычные сильные магики, простые профессиональные убийцы. Потом в Летике ты непонятно как умудрился прикончить Дурика… вот тебя самого за это хочется прикончить, честное слово! Ну как можно быть таким вот… не могу слово подобрать.

«Хорошо, что он не знает про ту гигантскую змею», — мелькнула у меня мысль, и я изобразил максимально виноватый вид.

— В общем, тебя вполне можно назвать разрушителем, — подвёл итог Дельгадо. — И это, в общем-то, хорошо. Внушает надежду, что ты сможешь справиться с моим заданием. Но вернёмся к нашему разговору: теперь ясно, каким образом ты набрал столько энергии. Правда, вопросов только прибавилось, и главный вопрос: что ты ещё притащил из духовного плана?

— А что ещё я мог притащить? — осторожно спросил я.

— У меня на этот счёт никаких идей нет, — пожал плечами Дельгадо. — Но такие схватки бесследно не проходят, это тебе не кабацкая драка. Я думаю, ты ту сущность всё-таки не убил — иначе ты забрал бы слишком много её сути и, скорее всего, потерял бы свою. Человеческая душа всё-таки слабовата, и осколок той сущности наверняка смог бы твою душу подавить. Но что-то ты, без сомнения, забрал, и это обязательно как-то проявится в будущем.

— Например, как проявится? — мрачно спросил я. Мысль, что во мне живёт какая-то посторонняя сущность, мне категорически не понравилась.

— Мне-то откуда знать? — хмыкнул он. — Вот когда проявится, ты мне и расскажешь как. Но давай поговорим о наших отношениях: ты понимаешь, что тебе не обойтись без моей помощи при инициации?

— Я верю тебе, великий, — хмуро ответил я. — Но всё же не вполне понимаю, что такое инициация, что при этом происходит, и что мне грозит. Знаю, что это опасно, и всё.

— Пожалуй, лучше тебе действительно рассказать, — задумчиво сказал Дельгадо. — Хотя бы для того, чтобы ты ясно представлял, что тебя ждёт. По большому счёту, всё сводится к воле, но я не буду говорить о воле — это слишком сложная концепция для понимания. Не для словесного — слов-то можно наболтать сколько угодно, — а для истинного понимания. Да и с истинным пониманием всё тоже непросто — чем больше понимаешь, тем больше вопросов возникает. Лучше говорить об энергии — так рассказывают детям у нас в Дельфоре. Ты, кстати, уже понял, что мы в Полуночи — энергетические существа?

— Мне это говорили, — кивнул я, — но мне сложно это принять.

Арна действительно что-то такое рассказывала, но я совершенно не принял это всерьёз. Может быть, я отнёсся бы к её рассказу иначе, если бы она сама достаточно хорошо понимала, о чём говорит.

— Тем не менее это так. Тот прежний Артём Бобров уже не существует и никогда не вернётся — твоя исходная материальная оболочка растворилась в духовном плане. Перешла обратно в энергию.

— Тогда там должен был случиться немаленький такой взрыв, — заметил я скептически.

— Ты про эту вашу формулу связи энергии и материи? — усмехнулся Дельгадо. — Ничего подобного, никакого взрыва. Старый мир существует на низкоэнергетическом плане, поэтому материя там содержит непропорционально много энергии. Твоих пяти пудов веса хватило бы, чтобы разнести в пыль все Рифейские горы. Но это не везде так — для духовного плана это совершенно ничтожная энергия. Да и у нас при неудачной инициации ты просто растаешь — энергии твоей материальной оболочки не хватит даже на хлопок.

— В самом деле? — удивился я.

— Ты этого до сих пор не понял? — в свою очередь, удивился он. — Или просто не задумывался? У нас мир высоких энергий, поэтому привычные тебе законы природы у нас работают по-другому. Или вообще не работают.

— Я не задумывался, — признался я.

— Так вот, мы состоим из свободной энергии — или дыхания Великой Матери, если тебе привычней такая терминология. Наши души придали нам такую привычную форму.

— А форму можно изменить? — заинтересовался я.

— Конечно, можно, и очень легко, — насмешливо улыбнулся он. — Если у тебя хватит воли заставить свою душу поверить в другую форму. Некоторые действительно изменяют. Лично я считаю это полной дуростью, но это уже совсем другой вопрос. Так вот, возвращаясь к нашему разговору: мы полностью состоим из энергии нашего мира, но некоторые люди обладают способностью вырабатывать свою собственную энергию. Мы можем то же самое сказать иначе: они обладают достаточно сильной личной волей, но о воле мы решили не говорить. Ты догадываешься, что происходит, когда личной энергии становится слишком много?

— Нет, великий, — покачал головой я. — У меня нет догадок.

— Она, упрощённо говоря, начинает вытеснять энергию Матери. Но душа приспособлена использовать энергию Матери, и не умеет использовать свою. И когда энергии Матери в человеке становится недостаточно, чтобы поддерживать материальную оболочку, он просто исчезает. Растворяется в мире. Вот именно это и происходит при неудачной инициации. А суть инициации состоит в том, чтобы адаптировать душу к собственной энергии — тогда человек становится способен её использовать. Становится магиком.

— А при самопроизвольной инициации умирает? — уточнил я.

— Да почему же умирает? — пожал плечами Дельгадо. — Совсем необязательно, самопроизвольная инициация нередко бывает и успешной. Просто шансы выжить гораздо ниже — без подготовки, без помощи опытного магика… В твоём случае дело осложняется тем, что ты нахватал много чужой энергии, и совершенно непонятно, как она поведёт себя при инициации. Я не могу ничего предсказать, остаётся только контролировать процесс и надеяться, что мне удастся справиться с возможными осложнениями. Ты, кстати, уже на грани инициации — охотиться больше не вздумай, это слишком рискованно.

— Вот теперь я всё понял, великий, — вздохнул я. — Да, мне понадобится твоя помощь.

Он удовлетворённо кивнул.

— Вот моё предложение: я беру тебя в ученики и помогаю пройти инициацию. Когда ты достаточно уверенно овладеешь магией, ты отправишься туда, куда я тебя пошлю, и выполнишь моё поручение.

— И что это за поручение? — спросил я.

— Пока рано об этом говорить, — улыбнулся он.

— А я вообще смогу выжить, выполняя твоё поручение?

— Не знаю, — признался он. — Но я не стану требовать от тебя умирать. Если оно окажется тебе не по силам, я тебя от этого обязательства освобожу. Будешь должен мне другую услугу.

— И кто будет решать, по силам мне твоё поручение или нет? — скептически спросил я.

Так и представляю себе: посмотрю издалека, поскребу затылок и решу: «Нет, не по силам».

— Ты сам и решишь, — насмешливо улыбнулся он. — Ты дашь мне магическую клятву приложить все силы для выполнения моего поручения. И ты действительно приложишь все силы, никуда не денешься.

— Я согласен, — со вздохом сказал я.

А что мне ещё оставалось? Можно, конечно, рискнуть с самопроизвольной инициацией, но предчувствие просто кричало, что без Дельгадо мне не обойтись. Вряд ли его поручение будет лёгким, но по крайней мере, у меня там будет неплохой шанс выжить — в отличие от самопроизвольной инициации.

— И чтобы у нас не оставалось каких-то недоговорённостей, — вдруг вспомнил он, — ты понимаешь, почему я не могу вернуть тебя домой? Что я отказал тебе не по своей прихоти?

— Не вполне, — осторожно ответил я.

— В старом мире нет дыхания Матери, — укоризненно посмотрел на меня он. — Собрать материальную оболочку можно только из личной силы. То есть пройти туда может только достаточно сильный магик. Простец может туда вернуться только в том случае, если какой-нибудь магик его проведёт и пожертвует ему часть своей силы. Но у тебя слишком много энергии, ты слишком тяжёлый. Тебя никто не сможет провести. Твою подругу, кстати, тоже — провести можно только бездарного, ну в крайнем случае очень слабого одарённого. Хотя есть и обходной путь — можно использовать чужую энергию, как это делают ведьмаки Тираниды. Но мне кажется, резать людей и животных для того, чтобы высосать из них энергию — это не твой путь.

— Совсем не мой, — сказал я с отвращением.