Кровь Дельфора

Глава 20

Я проснулся оттого, что на грудь мне кто-то навалился. То есть, понятно кто. Я обнял её, чтобы не убежала, и только потом открыл глаза. Арна внимательно меня рассматривала; я улыбнулся ей, и она мимолётно улыбнулась в ответ. Глаза у неё, правда, уже не сияли — это и понятно, всё волшебство происходит вечером, а утро волшебным не бывает. Впрочем, утро её совсем не портило.

— Ты очень долго с этим тянул, — сказала она, серьёзно на меня глядя. — Я что, такая некрасивая?

— Красивая, — совершенно искренне ответил я. — Ты потрясающе красивая. Мне просто казалось, что ты настроилась не допускать до свадьбы никаких вольностей.

— Ну, в общем-то, да, — признала она. — Я твёрдо решила, что первый раз у меня будет только с мужем.

А я что — уже муж? Хотя кто знает, что у них здесь за обычаи. Может, я, сам не подозревая, выполнил какой-то ритуал? К примеру, сказал случайно какую-нибудь ритуальную фразу и всё, мы теперь женаты.

— Но я же потом передумала, — обвиняющим тоном добавила она.

А, нет — не муж, всего лишь тормоз. Не догадался, что она уже передумала.

— Я очень виноват перед тобой, — согласился я, нежно поглаживая её по спине и чуть ниже. — Как я могу заслужить прощение? Поцелуя будет недостаточно?

— Поцелуя недостаточно, но можешь с него начать, — засмеялась она. — Раз уж соблазнил невинную девушку, то давай развращай дальше, не останавливайся.

Встали мы только через полчаса, точнее, она встала и пошла в ванную. Красиво пошла, и я на неё засмотрелся. Стесняться меня она как-то сразу перестала, хотя было бы глупо стесняться такой фигуры. Это просто позор, когда такой девчонке приходится носить кольчугу вместо мини-сарафанчиков. Надеюсь, всё-таки придёт время, когда у нас всё образуется, и она засунет свою броню куда-нибудь в дальний угол. Я вздохнул и тоже встал готовить завтрак.

— Какие у нас планы на сегодня? — спросила Арна за завтраком.

— Сиги сегодня не придёт, — начал я прикидывать. — У него в школе сегодня то ли факультатив, то ли что-то ещё, я не особенно вслушивался, когда он объяснял. Но мне до обеда нужно полтора часа помедитировать по методичке — Дельгадо сказал, что это обязательно нужно делать каждый день, чтобы духовная структура понемногу успокаивалась. Я вообще-то не чувствую, чтобы у меня внутри что-то волновалось, но раз учитель сказал, что волнуется, значит, волнуется.

— А ты какие-нибудь изменения в себе ощущаешь? — с любопытством спросила она.

— Да нет, ничего такого не ощущаю, — я попробовал вслушаться в себя. — Вроде стал получше чувствовать твоё настроение, а так всё то же самое. Но главное, что надо мной больше не висит эта самая инициация.

— Это да, — с грустью согласилась Арна, и я осёкся. Совсем забыл, что над ней-то инициация как раз и висит.

— В общем, до обеда ничего особенного, — я торопливо увёл разговор подальше от обсуждения инициации. — А после обеда надо ненадолго зайти к Дельгадо. Он сказал, что я сегодня могу отдыхать, но чтобы обязательно зашёл показаться.

— С тобой пойду, — сказала она. — Подожду тебя у Дельгадо, а потом зайдём в канцелярию — надо выяснить у кураторши, как там обстоят дела, и когда они, наконец, наберут группу для инициации.

— Сходим, конечно, — согласился я. — А вечером можно в театр сходить. Это же просто безобразие, что мы столько времени в Дельфоре живём, и ни разу в театре не были.

— А ты вообще в театре когда-нибудь был? — с любопытством спросила она.

— В Рифейске театра нет — у нас город не совсем обычно устроен. Он на зоны разделён, там просто непонятно, где театр строить. А вот когда в Новгороде учился, регулярно в театр ходил. В оперу ещё иногда ходил, но я не очень большой ценитель оперы. Хотя кое-что с удовольствием слушал.

— А я в театре ни разу не была, — сказала Арна грустно. — Только слышала про него.

«Какая-то неправильная у меня княжна», — поразился я, но говорить ничего не стал, просто покивал.

— А, пришёл, — приветствовал меня Дельгадо.

— Здравствуй, учитель, — я вежливо поклонился.

Он усмехнулся в ответ на мой поклон, но было заметно, что моя почтительность ему понравилась. Я, в общем-то, и не пытался как-то ему польстить, просто привык так относиться к своим учителям. Когда хочешь вырваться из Рифейска и осознаёшь, что единственный способ — это знания, начинаешь относиться с почтением к тем, кто готов тебя учить. У меня, правда, вырваться не очень получилось, но не по вине моих учителей.

— Сядь, я на тебя посмотрю, — распорядился великий, кивая на стул.

Он опять долго изучал меня в свой непонятный прибор, а отложив его, удовлетворённо кивнул.

— Ну что же, поздравляю. Духовная структура сформировалась нормально, никаких отклонений я не вижу. Ты магик, Артём, причём довольно сильный. Потенциально сильный.

— Я никаких изменений в себе не чувствую, — заметил я.

— А какие изменения ты должен был почувствовать? — с интересом спросил Дельгадо. — Или ты пытался что-то сделать?

— Нет, ничего не пытался, — покачал головой я.

— Вот и не пытайся, — с нажимом сказал он. — У тебя есть довольно много энергии плюс способность её использовать, но при этом полностью отсутствуют необходимые знания и навыки. Ещё не хватало, чтобы ты что-нибудь порушил или кого-то убил. Впрочем, парень ты вроде ответственный, так что я каких-то глупостей от тебя не жду. Ну, больших глупостей не жду.

— Не буду ничего делать без твоего разрешения, учитель, — согласился я.

— Дня три отдыхай, — распорядился он. — К магии не обращайся. Медитируй обязательно, но сильно этим тоже не увлекайся — часа два в день, больше не стоит. На четвёртый день придёшь, будем что-то решать с твоей учёбой.

— Сделаю, учитель, — кивнул я. — У меня есть вопрос, если позволишь.

— Спрашивай, — разрешил он.

— Меня очень беспокоит предстоящая инициация Арны…

— Девицы твоей? А что с ней за проблема?

— У неё жёлтый символ благосклонности, и, насколько я слышал, с таким высоким символом возможны проблемы.

— Жёлтый символ, говоришь? — задумался он. — Действительно, здесь могут быть сложности.

— А тебе разве не докладывали про её символ? Это вроде как редкость…

— Мне об этом не докладывают, — хмыкнул Дельгадо. — Обитель интересуется символами только у абитуриентов. Если он синий или выше, то абитуриент проходит. На этом всё, больше эти символы нам не интересны. Если студент не смог пережить инициацию, значит, не смог. Подготовка к инициации — это забота самого студента, мы здесь всё равно ничем помочь не можем. Готовиться ведь нужно годы, или хотя бы месяцы, а что мы сделаем за несколько дней?

— Она в самом деле готовилась, — добавил я. — У неё прекрасные физические данные, и она хорошо развита, но…

— Сложность здесь в том, Артём, — покачал головой он, — что общее развитие имеет большое значение для младших символов, но для жёлтого важнее другое. Ты знаешь, как проходит инициация?

— Только как проходила моя, — пожал я плечами. — Но ты сам сказал, что она была нестандартной.

— Да, точно, — пробормотал он. — Видишь ли, каждый символ проходит по-своему. Если у тебя серый, то ты можешь даже не заметить, что у тебя случилась инициация — впрочем, и магиками таких сложно назвать. Так, способны на несколько простых фокусов, не более. У синего, самого распространённого, энергии намного больше — одарённый порядком мучится, пока формируется его духовная структура, но по большому счёту, в такой инициации нет серьёзной опасности для жизни. Для зелёного символа уже необходима хорошая физическая подготовка, иначе инициацию можно и не пережить. По разным причинам, но чаще всего из-за болевого шока — боль не физическая, так что обезболивающее не поможет. А вот с жёлтым ситуация кардинально меняется — у такого одарённого энергии уже настолько много, что удар инициации легко может выбросить его в какой-то из духовных планов.

— И что тогда? — спросил я мрачно.

— Может вернуться, — пожал он плечами. — Я вот вернулся, и ты тоже. А может и не вернуться. И нет, я не знаю, что происходит с теми, кто не возвращается. Может, они погибают, а может, продолжают жить где-то там. Что у вас с ней за отношения? Как она к тебе относится?

Я замялся, мне совершенно претила мысль обсуждать свою женщину с посторонними.

— Мне неинтересно знать, как именно вы с ней обжимаетесь, — сурово сказал Дельгадо. — Но если я спрашиваю, значит, это действительно важно. Так как она к тебе относится?

— Влюблена, — неохотно ответил я.

— Это очень хорошо, — кивнул он. — Значит, ты можешь оказаться якорем, и это заметно повышает её шансы вернуться. Приводи её ко мне, попробуем провести её как-нибудь помягче.

— Она внизу, ждёт меня, — вздохнул я.

— Даже так? — удивился он. — Ну, веди её сюда.

Арна сидела на скамеечке, размышляя о чём-то своём — даже не представляю, о чём она могла бы так напряжённо думать.

— Дельгадо согласился помочь тебе пройти инициацию, — мягко сказал я, присаживаясь рядом. — Ты как, готова?

— Прямо сейчас? — переспросила она.

Голос у неё был спокойным, но я почувствовал, что внутри она напугана.

— Прямо сейчас, — с сочувствием подтвердил я.

— Ты считаешь, что мне стоит на это соглашаться? — спросила она, внимательно на меня глядя.

— Я понимаю, что это очень неожиданно, Арна, — вздохнул я. — Но это очень хорошее предложение. Дельгадо действительно сможет как-то с этим помочь, да и я буду рядом. А при обычной инициации Обитель никак помогать не станет. Он рассказал мне, как обычно проходит инициация студентов. В общем, Обитель никакими символами не интересуется — кто выживет, тот выживет.

— Раз так, то я готова, — кивнула она, вставая.

Я почувствовал, что настроение у неё изменилось, и внутри она собралась. Никаких жалоб, никаких капризов, никакой жалости к себе: надо — значит, надо. Поразительной силы характер — такими женщинами невозможно не восхищаться, но как же нелегко приходится тем, кто с ними рядом! Рядом с такой женщиной просто немыслимо проявлять слабость самому, так что хочешь не хочешь, а придётся и мне соответствовать.

Дельгадо увлечённо копался в недрах большого шкафа и, по-моему, вообще не заметил, как мы зашли.

— Учитель, — позвал я. — Мы уже здесь.

Он бросил своё занятие, в чём бы оно ни заключалось, и повернулся к нам.

— Так значит, ты и есть та самая княжна Стер, — заметил он, с интересом рассматривая Арну.

— Да, это я, — она вежливо поклонилась. — Приветствую, великий. Благодарю тебя за то, что согласился мне помочь.

— Чувствуется воспитание, — одобрительно заметил Дельгадо и перенёс внимание на меня: — Спускайтесь в лабораторию, Артём, я сейчас подойду.

В лаборатории всё было по-прежнему. Арна сразу же залипла взглядом на разноцветные фигуры, медленно извивающиеся на стене.

— Не вздумай только эту стену тронуть, — предупредил я её.

— Я ещё не сошла с ума, чтобы трогать хоть что-то в лаборатории великого, — отозвалась она. — Думаю, здесь не только эта стена опасна.

А ведь и в самом деле. Поначалу я не обратил внимания, но сейчас присмотрелся и понял, что лаборатория выглядит немного иначе, чем в прошлый раз. Белые пластиковые бруски на стеллаже уже не были ни белыми, ни пластиковыми, да и брусками их можно было назвать только условно. Цвет их постоянно менялся от ослепительно-белого до кремового, а форма не выглядела стабильной, то и дело немного искажаясь. Приборы, оставшиеся стоять на столе с моей инициации, тоже изменились и уже не выглядели бессмысленными переплетениями палочек и пластинок — по сплетённым стержням протекали потоки какой-то субстанции, сплетаясь, снова разделяясь и затем плавно вливаясь в узоры, вспыхивающие на присоединённых к ним пластинках. Даже выглядящие обычными стены оказались не совсем обычными, а больше всего изменилась стена с плывущими по ней узорами. Стоило к ней присмотреться, и становилось ясно, что это вовсе не стена, а открытый проём в некое туманное ничто, откуда плавно выплывали какие-то непонятные структуры, которые ударялись о невидимую границу, отделяющую лабораторию, и медленно отлетали — когда просто в сторону, а чаще всего погружались обратно в туман. Сунуть туда руку было бы поистине идиотским поступком.

Дельгадо долго ждать не пришлось. Он быстрым шагом вошёл в лабораторию и без лишних предисловий распорядился:

— Ложись на этот диванчик, княжна, и устраивайся поудобнее.

Арна без возражений легла и вопросительно посмотрела на него.

— А ты, Артём, садись рядом с ней и возьми её за руку, что ли. Лучше, чтобы она чувствовала, что ты возле неё. Княжна, я скажу тебе одну важную вещь, постарайся её не забыть: твой настоящий дом здесь. У тебя же бывало, что ты видела прекрасный сон, и тебя тянуло там остаться, чтобы он продолжался вечно? Так и здесь — тебя может унести в какой-нибудь прекрасный мир, но в отличие от простого сна остаться там действительно возможно, но закончится это плохо. Для тебя плохо. Тебе нужно твёрдо помнить: что бы ты ни увидела, это просто сон, и тебе обязательно нужно вернуться.

— Я запомню это, — пообещала Арна. — Благодарю тебя, великий.

Дельгадо кивнул и резко ударил её в лоб, как меня тогда, и Арна обмякла. Глаза у неё остались открытыми, но из них ушло всякое выражение, и выглядело это немного жутковато. На этот раз я смог увидеть, что это был не столько удар, сколько толчок силой, и что-то внутри Арны действительно всколыхнулось.

— Сидим и ждём, — сказал Дельгадо. — Это долго будет, полчаса как минимум, а может, и час. Структуре нужно время, чтобы сформироваться и стабилизироваться. Но ты следи за ней внимательно — если почувствуешь, что в ней хоть что-то изменилось, сразу говори мне.

— Буду следить внимательно, учитель, — пообещал я. — И раз уж мы всё равно здесь сидим, позволь спросить: почему за ней охотится столько народа? Какой в этом смысл? То есть понятно, почему за ней охотится сосед — Мерк Гален его вроде зовут. Достаточно прибыльное княжество, которое можно присоединить к своему…

— Его невозможно присоединить, — перебил меня Дельгадо. — Удел — это не просто кусок земли, как в вашем мире, так что Галену её княжество на самом деле ни к чему.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — признался я.

Он задумался, явно размышляя, рассказывать ли мне это, или я обойдусь без таких знаний.

— Рано тебе это знать, да и ни к чему, — поморщился он. — Но с другой стороны, раз уж подруга твоя в это всё влипла… да и ученик всё-таки… Что ты знаешь о секторалях и как они появляются?

— Ну, не так много, — теперь уже я задумался, вспоминая все обрывки, что до меня доходили. — Секторали — это что-то вроде островов сущего в океане энергии…

— Поэтично, — хмыкнул он. — Но в принципе можно, наверное, и так сказать.

— А создаётся сектораль великим, детали мне, конечно, неизвестны. Мерад, к примеру, создал Мерадию, а ты с Форимом — Дельфор.

— Вот прямо и создал? — усмехнулся он. — Помахал руками, и сектораль возникла в этом самом океане энергии? Сказок ты переслушал, Артём, скажу я тебе. А в сказки тебе верить не стоит, ты уже большой. Вот посмотри на меня. Форима ты тоже видел — да-да, я знаю, что ты лазил куда не следует, — (я смутился и, по-моему, даже покраснел). — А теперь взгляни на Дельфор. Это очень маленькая сектораль, но даже здесь четыре города и десяток сёл. И что, ты действительно веришь, будто у нас с Форимом хватило бы сил всё это создать?

— Я уже не знаю, во что верить, учитель, — признался я. — Так то, если посмотреть, масштаб действительно сильно различается, но люди верят именно в это. Я ведь не сам такое придумал.

— Очень надеюсь, что ты и не станешь подобную чушь придумывать, — снисходительно сказал Дельгадо. — Конечно же, мы, люди, не создаём секторали. Что это такое, и как они возникают у нас в Полуночи тебе знать пока ни к чему, скажу только, что мы образуем с ними что-то вроде симбиоза. Великий помогает секторали проявиться, а почему именно великий — потому что это требует огромного количества магии. Даже среди великих далеко не у каждого хватит на это сил. Ну и секторали тоже разные, конечно. Дельфор совсем крохотный по сравнению с другими, но одному мне он оказался совершенно не по силам. Даже наших с Форимом общих сил едва-едва хватило — ты можешь сказать, почему?

— Магия? — предположил я.

— Верно, — кивнул он. — Есть такая расхожая фраза, что магия — это кровь Дельфора, её часто повторяют, но мало кто понимает, что это не просто фигура речи. Чтобы сектораль могла жить и развиваться, её необходимо подпитывать. Каждый житель секторали отдаёт ей часть своей сути. Необязательно магией, как в Дельфоре…

— Так вот почему здесь не принимают бездарных! — осенило меня.

— Правильно, — одобрительно кивнул Дельгадо. — Они создают нагрузку на Дельфор, но ничего не отдают взамен. Для нас они в чистом виде паразиты. Так вот, возвращаясь к твоей княжне: сектораль Корус, она не совсем обычная. Точнее даже, совсем необычная. Её призвали пятеро великих, и у них получилась очень богатая сектораль. Естественно, они не собирались устраивать какой-то кооператив и жить вместе, так что каждый из них отделил часть секторали себе в удел. И ценность удела Стер состоит в том, что это уже почти готовая сектораль — достаточно отделить удел от Коруса, и для этого даже не потребуется привлекать великого — хватит крови потомка создателя. Понятно теперь?

— Не совсем, учитель, — озадаченно сказал я. — Но в чём здесь ценность? Насколько я знаю, в Полуночи хватает бесхозных секторалей, да взять ту же Летику.

— Спящую сектораль невозможно взять под себя, — покачал головой Дельгадо. — Точнее, в теории можно, а на практике это никому не по силам. Даже у группы великих не хватит сил пробудить спящую сектораль. Когда магик призывает новую сектораль, она возникает в виде зародыша, и то энергии на это хватит далеко не у каждого. А здесь огромная зрелая сектораль — если какой-нибудь идиот попытается пробудить Летику, она его просто моментально высосет. Большая сектораль существует в симбиозе с населением, которое и снабжает её энергией, а как ты привлечёшь людей в мёртвую сектораль вроде Летики? Там ведь ничего ценного нет, там из-за нехватки жизни даже почва неплодородная. Ценность удела Стер как раз в том, что там вполне достаточно населения. Это готовая, живая сектораль, которую может взять под себя любой магик — достаточно всего лишь отловить беглую княжну. Так понятно?

— Понятно, — мрачно сказал я. — И что нам делать?

— Становиться великими, — пожал он плечами. — У тебя задатки есть, и у неё, мне кажется, тоже.

— Будем становиться великими, — вздохнул я, и Дельгадо добродушно засмеялся. Его это забавляет, конечно, а вот меня как-то не особо.

За разговором я почти пропустил, что рука Арны, которую я держал, чуть-чуть дёрнулась.

— Она шевельнулась, — встрепенулся я. — Оживает?

— Сейчас посмотрим, — нахмурился Дельгадо.

Он начал что-то делать. Я видел движение чего-то — магии? энергии? — которой он что-то производил с Арной, но, естественно, совершенно не понимал, что происходит.

Дельгадо всё больше и больше хмурился, а я всё больше тревожился. Мне вдруг показалось, что Арна мигнула — не глазами, конечно, мигнула — она по-прежнему смотрела в никуда остановившимся взглядом. Она просто исчезла на мгновение — на такое крохотное мгновенье, что я решил, будто это мне показалось. Но потом она мигнула ещё раз, и здесь ошибки быть уже не могло.

— Она уходит, учитель! — в панике воскликнул я.

— Зови её! — рявкнул он.

— Арна, вернись! — закричал я.

— Нормально зови! С душой зови! — зарычал Дельгадо. — А не вопи, как истеричка!

Я с усилием взял себя в руки. Он, конечно, был прав — вопли здесь вряд ли сработают.

— Арна, милая, — позвал я негромко. — Возвращайся, я тебя жду.

Мне показалось, что-то изменилось. Возможно, она действительно приостановилась — в любом случае, какое-то неуловимое изменение в самом деле произошло.

Я продолжал звать её, ласково поглаживая ей руку, и вскоре, наконец, почувствовал, что она действительно возвращается. Наконец, она моргнула раз, другой, и взгляд у неё стал осмысленным. Она посмотрела на меня и слабо мне улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дельгадо.

Арна посмотрела на него и задумалась.

— Не знаю, — наконец, сказала она с удивлением. — Плохо себя ощущаю. Не чувствую рук и ног.

— Скоро пройдёт, — кивнул он.

— У меня получилось? — спросила она.

— Ты заставила нас поволноваться, княжна, — усмехнулся Дельгадо. — Но у тебя получилось. Поздравляю, ты магичка.