Кровь Дельфора

Глава 21

— Ты убил его, негодяй, но этот подлый поступок не поможет тебе получить меня! О, как же я была слепа! Прости меня, любимый, я иду к тебе!

Я было зевнул, но вовремя опомнился — подавил зевок и быстро скосил глаза на Арну. Мне совсем не хотелось, чтобы она решила, что я бесчувственный чурбан или ещё что-нибудь в этом роде. К счастью, она совершенно не заметила, как я зевал; всё её внимание было обращено на сцену — она безотрывно смотрела туда, и по щекам её крупными каплями скатывались слёзы.

Тем временем трагедия была в самом разгаре. Положительный герой валялся на сцене в виде трупа — он защищал честь героини в неравной схватке с отрицательным героем. Защитил, естественно, безуспешно, раз лежал на полу. Хотя здесь я неправ, определённый успех всё же имел место: героиня, к которой он испытывал безответную любовь, при виде его трупа вдруг осознала, что она на самом деле тоже его любит. Точнее, любила. И сейчас она произносила длинную речь, объясняя злодею и зрителям, почему ей не стоит жить дальше. Прямо против сердца остриём к себе она держала здоровенный кинжал, которым, очевидно, и планировала самоубиться в конце своей речи.

Злодей тоже не стоял без дела — он корчил рожи и заламывал в отчаянии руки оттого, что все его планы оказались порушенными. Даже самому тупому зрителю уже в середине первого акта стало ясно, что он героиню не получит, но до этого тормоза только сейчас, в конце второго акта, начало доходить, что ему не светит. Ну, это же театр, у них всё не как у нормальных людей. Нормальный человек вообще первым делом отобрал бы у этой дуры её ножик, пока она ничего с ним не учудила.

Арна не выдержала. Она повернулась ко мне и спрятала лицо у меня на груди, плечи у неё вздрагивали. Эк её разобрало с непривычки… Велика всё-таки сила искусства, если даже настолько бездарная игра так воздействует, пусть и на совсем невзыскательного зрителя.

Я прижал её к себе и погладил по голове.

— Она не покончит с собой, милая, — шепнул я ей на ушко. — И этот лютнист, как его там, тоже на самом деле не убит, просто ранен.

— Почему ты так думаешь? — она подняла на меня взгляд; лицо у неё было заплаканным, но в глазах засветилась надежда.

— Потому что впереди ещё третий акт, — объяснил я. — Герои не могут умереть в середине пьесы, только в конце. Но в конце они тоже не умрут, потому что чуть было не умерли во втором акте. Нельзя в каждом акте повторять один и тот же ход, а значит, пьеса обязательно закончится свадьбой.

Она посмотрела на меня с сомнением, но в самом деле немного успокоилась. Моё предсказание тут же начало сбываться: труп ожил. Якобы убитый зашевелился и душераздирающе застонал.

— Любимый, ты жив! — героиня широким жестом отшвырнула кинжал и бросилась к нему. Она положила его голову к себе на колени и картинно уставилась наверх, как бы умоляя высшие силы о его исцелении. Занавес, антракт.

— В буфет пойдём? — поинтересовался я.

— Нет, — вздохнула Арна, разглядывая себя в зеркальце. — Куда я пойду в таком виде?

— Тогда я один схожу, куплю тебе пирожное.

Она благодарно улыбнулась мне и кивнула.

Содержание третьего акта полностью соответствовало моим прогнозам. Злые родители разлучили молодых и запретили девушке встречаться с её любимым. Я не особенно вникал в их трудности, а смотрел в основном на Арну, которая крепко держала меня за руку и не отрывала глаз от сцены. Ближе к концу молодые всё-таки сумели соединиться и явились к родителям девушки сообщить, что они поженятся, несмотря ни на что. Случился грандиозный скандал; в самый разгар скандала на сцене появился местный князь, и внезапно выяснилось, что этот самый лютнист был его сыном. В этом месте я безмолвно закатил глаза от идиотизма пьесы, зато Арна от волнения так сжала мне руку, что там, наверное, не обошлось без синяка. Вопрос со свадьбой немедленно решился, глаза Арны опять подозрительно заблестели, и на этом пьеса закончилась. Какого демона сын князя играл на лютне по трактирам, и почему он сразу не объявил, кто он такой, нам не объяснили.

— Тебе понравилась пьеса? — спросила Арна, когда мы шли домой по уже начавшим пустеть улицам.

— Ничего так, — уклончиво ответил я. Врать не хотелось, а говорить правду хотелось ещё меньше.

— А у нас с тобой свадьба будет? — она пытливо посмотрела на меня.

— Обязательно, — без особых размышлений ответил я, и вдруг с удивлением осознал, что на самом деле совсем даже не против. И не только не против, а даже и хочу. До сих пор я вообще об этом не задумывался, считая, что мне ещё рано думать о женитьбе, и вот надо же.

— Но мне сначала придётся выполнить поручение Дельгадо, — со вздохом добавил я. — Не знаю точно, как эта клятва работает, но Дельгадо уверен, что она заставит меня выполнить то, что я ему пообещал. Я пока ничего такого не ощущаю, но наверное, действительно заставит.

— Я ничего про такие клятвы не знаю, — призналась Арна, — но, скорее всего, выполнять действительно придётся. Вообще-то, клятвы надо всегда выполнять — неважно, заставляют они или нет.

— Надо, — согласился я. — Так вот, я не знаю, куда он меня пошлёт и сколько времени это займёт, но хочу, чтобы ты оставалась в Дельфоре до тех пор, пока я не вернусь. Здесь ты будешь в безопасности.

— Ты очень умный, Артём, но иногда почему-то не понимаешь самые простые вещи, — покачала она головой. — Как по-твоему, почему Дельгадо решил мне помочь?

А правда — почему? Мне хотелось бы верить, что он просто хорошо ко мне относится, но это объяснение не выглядит очень уж убедительным.

— И почему же? — спросил я.

— Потому что он знает, что я пойду с тобой и помогу тебе выполнить его задание. Сама по себе я ему совершенно неинтересна — он же понимает, что рано или поздно я уйду из Дельфора. Я для него бесполезна, и если бы не ты, он бы и не подумал мне помогать.

— Я бы всё равно предпочёл, чтобы ты подождала меня в Дельфоре, — хмуро сказал я.

— Дельгадо этого не позволит, — уверенно сказала Арна. — Мне придётся уйти вместе с тобой — здесь я никому не нужна.

— Мне кажется, ты ошибаешься, — упрямо сказал я, уже понимая, что она полностью права.

Арна усмехнулась и ничего не ответила. Мы некоторое время шли в молчании, думая о своём.

— А знаешь, Артём, — задумчиво сказала она. — Ты ведь опять меня спас. Даже дважды.

— Дважды? — непонимающе переспросил я.

— Первый раз, когда уговорил Дельгадо помочь мне с инициацией. И второй раз, когда вернул меня обратно. Без тебя я бы осталась там. Не знаю, что бы со мной было, наверное, и в самом деле ничего хорошего.

— А что там вообще было? — заинтересовался я.

— Очень странный мир, — мечтательно сказала она. — Неописуемо прекрасный. Во всяком случае, я его описать не могу. И я была птицей… такое чудесное чувство свободы… знаешь, я ведь никогда не была по-настоящему свободной. У меня всегда была куча обязанностей, и я всегда была кому-то что-то должна. А там… я сознавала, что скорее всего умру, если останусь там, но мне было всё равно. Мне не хотелось уходить, но ты меня позвал, и я поняла, что быть с тобой хочу сильнее, чем быть свободной.

— Я очень рад, что ты вернулась, — мягко сказал я.

Она улыбнулась мне и взяла меня за руку.

— Я уже сбилась со счёта, сколько раз ты меня спас. Нужно быть последней дурой, чтобы не понять, что Великая Мать привязала меня к тебе, и, наверное, навсегда.

Такой поворот разговора вогнал меня уже в полное смущение.

— Мне кажется, ты слишком серьёзно всё воспринимаешь, — неловко сказал я. — Не думаю, что ты действительно со мной связана, тем более навсегда. Просто ситуация у нас сейчас такая, сложная.

— Нет, Артём, — серьёзно сказала она. — Мне уже совершенно ясно, что я жива только до тех пор, пока с тобой. Даже если великий позволит мне остаться здесь, я умру. Дельфор не сможет меня защитить. А скорее всего, просто не станет.

— Тим! — Сиги был настолько возбуждён, что не мог спокойно стоять. — Тим!

— Привет, Сиги, — я аккуратно поставил копьё в стойку. — Что случилось?

— Я дал Чуке в нос, и он заплакал, представляешь? — залпом вывалил он.

— В принципе, представляю, — подтвердил я. — Но расскажи подробнее, пожалуйста.

Арна, усиленно давя улыбку, тоже поставила в стойку своё копьё.

— Пойду обедом займусь, — заявила она. — Позову вас, когда готово будет.

Сиги не обратил на неё ни малейшего внимания, полностью поглощённый своим рассказом.

— Чука, ну, это тот, который ко мне всё время лез…

Я поощрительно кивнул.

— Нас в лес водили, травку собирать. Я много нашёл, а он мало. Он тогда решил моё забрать, а я ему в нос дал. А он сел на землю и заплакал! Нет, Тим, ты только представь!

— Молодец, что тут скажешь, — одобрительно заметил я.

— Он начал пихаться, он всегда сначала толкается, прежде чем драться, а я ему врезал, как ты учил, чтобы сразу с копыт долой.

— И он с копыт долой? — с улыбкой уточнил я.

— Ага! — расцвёл Сиги. — Сел на землю и заплакал. А я сразу развернулся и Венту врезал, это дружок его, они всегда вместе ходят. И Вент убежал. Нет, ну ты представляешь, Тим?

— Всё правильно сделал, Сиги, — похвалил я. — Не зря, значит, мы с тобой время тратили.

— Ага, — гордо согласился он.

— А потом что было?

— Ну, я его пнул и сказал, чтобы валил отсюда. А он сказал, что я дрался нечестно. И что он меня ещё поймает. И свалил со слезами.

— А драться честно — это долго толкаться? И кто первый наберётся смелости ударить, тот и победил?

— Ну да, где-то так, — засмеялся он.

— Вот смотри, что дальше будет, — начал объяснять я. — Он ещё верит, что это у тебя случайно получилось, поэтому он тебя обязательно подкараулит. Но он уже начал тебя бояться, поэтому будет подкарауливать вместе с дружками. Когда они тебя отловят, в разговоры не вступай, бей сразу, как только он рот разинет. Или даже не жди, когда разинет. Если они тебя в школе поймают, постарайся обойтись без крови и синяков, чтобы училки не выступали. Лучше всего бей под дых от души, чтоб загнулся. И как только загнётся, бей в ухо, чтобы с копыт, значит, долой. Если дружки мяться будут, просто разворачивайся и уходи. Но если кто-то из них пасть откроет, сразу бей его, чтобы тоже с копыт долой. Не дожидайся, когда он хоть что-то скажет — если видишь, что недоволен, сразу выписывай в табло. От души, чтобы стал доволен.

Сиги внимательно слушал меня, сосредоточенно кивая в нужных местах.

— И не смотри, кто там больше тебя или сильнее. Побеждает воля, а не сила.

— Прадед тоже мне всегда про волю говорит, — припомнил он.

— Кому это знать, как не ему? — пожал плечами я. — Если воли недостаточно, даже в школьной драке не победить, не то что стать великим. Побеждает тот, кто готов сдохнуть, но победить.

— Вот так просто? — недоверчиво переспросил он. — А ты сам готов сдохнуть, но победить?

— Сложный вопрос, Сиги, — подумав, честно ответил я. — Точнее, вопрос простой, а ответить сложно. Понимаешь, можно ведь и в самом деле сдохнуть. Даже в обычной уличной драке тебя могут ткнуть ножом, и всё, ты сдох. Сидя дома в безопасности легко рассказывать, как ты будешь героем, а когда смерть действительно рядом… ну, я хочу верить, что поведу себя в такой ситуации достойно.

— То есть ты в смертельной ситуации не был?

— Ну, вообще-то, был, — задумался я, припоминая свой путь в Полуночи. — Но там всё было просто: ты либо победил, либо умер. Нужно было просто убить врага раньше, чем он убьёт тебя. А вот в смертельной схватке, чтобы нужно было сражаться и превозмогать — нет, не был. Уличные драки всё-таки не считаем.

Сиги надолго задумался. Наверное, с таких мыслей и начинается взросление.

— А мне что посоветуешь, Тим? — наконец, спросил он.

— Посоветую не слушать ничьих советов, — усмехнулся я. — Нет, я серьёзно. Свою жизнь нужно строить самому, без оглядки на чьё-то мнение. Это тоже признак воли, кстати. А вообще на эту тему ты лучше с Риной поговори — вот у кого с волей точно всё в порядке. У неё как раз много смертельных схваток было.

Сиги вытаращился на меня в полном изумлении.

— Ты так шутишь, что ли, Тим?

— Не смотри, что она красивая девчонка, она в самом деле очень сильный боец. Я всё-таки скорее уличный драчун, а вот Рина воин.

Он ошеломлённо потряс головой.

— Это тебе важный урок, кстати, — добавил я. — Нельзя слишком доверять первому впечатлению. Довелось нам с ней встретить пару разбойников, они тоже её всерьёз не восприняли. Так вот, они даже не успели заметить, как умерли. Я и сам ничего толком не заметил — вот они поднимают мечи, и в следующее мгновенье уже мёртвые.

— Ты точно меня не разыгрываешь? — подозрительно спросил он.

— Я никогда людей не разыгрываю, и над собой розыгрышей не терплю, — покачал головой я. — Сразу в табло шутнику бью, были случаи. Поговори с ней, правда — она к тебе хорошо относится и поговорить не откажется.

— Поговорю, — кивнул он, всё ещё выглядя потрясённым.

— Слушай, — вдруг вспомнил я непонятный момент, на который не сразу обратил внимание, — вот ты сказал, что вас в лес водили — как туда детей повели? Там ведь опасно!

— А что там опасного? — не понял Сиги.

— Ну как что опасного? — в свою очередь не понял я. — Стражи там, звери всякие. Студентов туда группами водят под руководством преподавателя.

— Так студентов же водят через входы для охоты, — объяснил он. — Туда только с охотничьей лицензией можно. А нас через второй вход водили, он для всех открытый. Рвать там ничего нельзя без разрешения, а просто гулять всем можно. Народ и гуляет, там очень красиво. Если хотите, можем и мы сходить.

— Можно и сходить после обеда, — согласился я. — Если Рина будет не против.

Надпись на табличке сообщала всем желающим, что через вход номер два дозволено свободное посещение, но при этом строго предупреждала, что для сбора растений и плодов требуется разрешение по форме двенадцать. У меня до сих пор не получается привыкнуть к дельфорской бюрократии — может быть, такая склонность к регламентированию всего на свете вообще свойственна магикам? Я ведь нынче тоже вроде как магик — а может, и мне вот-вот захочется разродиться каким-нибудь уложением? Установить порядок помывки тарелок, или, скажем, регламент использования зубного порошка? Вроде пока никаких позывов не чувствую, но кто знает, что будет дальше — я же всего только второй день как магик.

— Только не вздумайте что-нибудь сорвать, — предупредил Сиги.

— Не будем, — пообещал я и сказал Арне: — Я уже срывал здесь по ошибке ягоду.

— Всего одну ягоду? — она с любопытством посмотрела на меня. — И что было потом?

Сиги тоже заинтересовался.

— Лес сразу как-то изменился, и я понял, что сделал что-то не то. Громко извинился и возместил ущерб бутербродом. Меня простили на первый раз, а вот на второй могут и не простить.

— А как могут не простить?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Пришлют какого-нибудь зверя, например. Убить за одну ягоду вряд ли убьют, но могут и укусить за задницу, например. Или просто придётся из леса убегать, а это, во-первых, унизительно, а во-вторых, больше ведь в лес не пустят.

— Строго здесь, — задумчиво заметила Арна.

— К Дельфору надо относиться с уважением, — наставительно сказал Сиги, явно повторяя за взрослыми. — Иначе он сам заставит себя уважать.

— Это мы уже поняли, — кивнула Арна, совершенно не задетая наставительным тоном.

Здесь лес был действительно приспособлен для прогулок — мощёная дорожка не заканчивалась у входа, а вела дальше. От главной дорожки отходили дорожки поменьше, но тоже мощёные, а в беседках, затянутых декоративными лианами, стояли столики со скамейками — очевидно, для пикников. Внутренность свободных беседок была прекрасно видна, а вот занятые были затянуты каким-то туманом, и там только смутно различались силуэты людей. Впрочем, занятых было совсем немного — рабочий день был в самом разгаре.

Сам лес выглядел волшебно — если охотничьи входы вели в обычный лиственный лес, разве что почище обычного, то здесь и растения были другими. Не искажёнными, как в Тираниде, а именно волшебными и, похоже, даже светящимися. В глубоких тенях цветы действительно немного светились, и над ними вились искорки светлячков. Наверное, в темноте этот лес выглядит вообще чудесно, но вряд ли кому это довелось увидеть. Я вспомнил свой поход через город ночью и содрогнулся: мне хватило одного раза, чтобы ночью сидеть дома. Хотя кто его знает — может быть, существует какая-нибудь лицензия для ночного выхода на улицу. Я бы, пожалуй, даже не удивился.

— Как здесь чудесно, — восхищённо сказала Арна, оглядываясь вокруг.

— Это Дельфор, — сказал Сиги так гордо, будто именно он этот лес и создал. Впрочем, некоторые основания для гордости у него действительно имелись — заслуги предков возвышают и потомков, к тому же вполне возможно, что именно он унаследует Дельфор у прадеда.

— Хотела бы я, чтобы и моя страна была так же прекрасна, — вздохнула она.

— Возможно, это будет в твоих силах, — с намёком сказал я.

— Полагаешь? — она с сомнением посмотрела на меня, но задумалась.

Мы гуляли по дорожкам, любуясь лесом, который оказался невероятно разнообразным. Говорить не хотелось — досужая болтовня казалась совершенно неуместной посреди волшебства. Сколько здесь ещё чудес? Мы ведь видели только крохотный кусочек Дельфора. Неудивительно, что магики стремятся здесь жить — жить в таком лесу я бы и сам хотел. В благоустроенной хижине, конечно — ночёвка под кустом меня не привлекает даже в волшебном лесу. Правда, меня всё-таки немного смущает местная бюрократия, но она почему-то совсем не мешает, и я уже начал подозревать, что у магиков это что-то вроде игры.

На следующем перекрёстке мы чуть было не столкнулись с человеком в строгом костюме, стоящим прямо перед нами. Я даже потряс головой от удивления — ещё секунду назад здесь никого не было, и я был готов чем угодно в этом поклясться. Откуда он появился? Я присмотрелся к нему повнимательней и понял, что мне уже приходилось его видеть.

— Великий, — я глубоко поклонился. — Я рад, что с вами всё в порядке.

Арна слегка растерялась, но тоже повторила мой поклон.

— А почему со мной что-то должно быть не в порядке? — недовольно спросил Форим.

— Ну… — промычал я.

— Вообще-то, без спросу шариться в чужом доме — это очень недостойное поведение, — сказал он, пристально на меня глядя.

— Я очень сожалею, великий, — вздохнул я. — Прошу меня простить, это больше не повторится.

Арна с удивлением посмотрела на меня, но спрашивать ничего, разумеется, не стала. Ещё спросит, полагаю.

— Зачем бы ты стал повторять, ты уже всё увидел, что тебе видеть не положено, — усмехнулся Форим. — Ну ладно, прощаю. Но помни, что ты обещал.

— Благодарю тебя, великий, — поклонился я. — Свои обещания я помню.

— Постой-ка спокойно, — распорядился он. — Хочу на тебя посмотреть.

Некоторое время он меня рассматривал. Не думаю, что он любовался моей красотой — рассматривал он, очевидно, что-то у меня внутри, но в отличие от Дельгадо, никакие приборы ему для этого не понадобились.

— Ну, может быть, ты и справишься, — наконец, сказал он с лёгким сомнением. — Подучить тебя придётся, конечно.

Он обратил внимание на Арну.

— Ты поняла, почему Дельгадо тратил на тебя своё время, княжна?

— Конечно, великий, — спокойно ответила она. — Потому что я тоже пойду выполнять его поручение.

— Точно пойдёшь? — Форим пытливо посмотрел на неё.

— Я пойду туда, куда пойдёт Тим, — уверенно кивнула она.

— Княжна? — шёпотом спросил меня Сиги, сделав круглые глаза.

— Не болтай об этом, — шепнул я ему в ответ. — Это секрет.

Глаза у него загорелись, и я с досадой подумал, что не стоило бы ему это знать. Секреты подростков возбуждают, а вот умение держать язык за зубами у них встречается нечасто.

Форим тут же обратил внимание на Сиги:

— А ты почему гуляешь здесь вместо учёбы? Опять будешь сочинять для бабушки истории, почему у тебя не сделано домашнее задание?

— У меня всё сделано, дядя Форим, — с обидой отозвался Сиги. — Точнее, не сделано, потому что нам ничего не задавали. У нас вчера практика была по магической ботанике, мы собирали травы.

— Видел я, как ты собирал травы, — строго сказал Форим. — По-твоему, затеять драку — это нормально?

Сиги что-то замычал, потупившись, и я решил вмешаться:

— Со всем уважением, великий, Сиги поступил совершенно правильно.

— Я знаю, что он поступил правильно, — усмехнулся тот. — Я просто хотел посмотреть, что он мне скажет. Ты считаешь, что ты виноват, Сиги?

— Нет, дядя Форим, — Сиги поднял глаза. — Я ни в чём не виноват.

— А если ты поступил правильно, — жёстко сказал Форим, — то не мямли и не опускай глаза. Учись отстаивать свою правоту.

— Я научусь, дядя Форим, — серьёзно пообещал Сиги.

— Ты молодец, Сиги, — уже гораздо мягче сказал тот. — Ты всё сделал как надо. И если бабушка вдруг начнёт ругать тебя, не опускай глаза.

— Не буду, — кивнул Сиги.

— Ну ладно, — улыбнулся Форим. — Вон за теми деревьями большой малинник. Можете есть ягоды сколько хотите, только с собой не уносите.

Он ласково потрепал Сиги по голове и медленно растаял в воздухе. Мы закрыли рты и поглядели друг на друга.

— Ну что, пойдём малину есть? — радостно спросил Сиги.