Кровь Дельфора

Глава 19

Я не стал откладывать получение бумаг; раз уж я так и так в Обители, и от Дельгадо двинулся сразу в канцелярию.

— Радостного дня вам, почтенные! — поздоровался я с местными крокодилицами, решительно распахнув дверь и широким шагом входя в их логово.

Крокодилицы в недоумении уставились на меня — их типичный посетитель заходил к ним совсем по-другому. Но я вовсе не собирался робко проникать в дверь и нерешительно мяться у порога.

— А, это опять ты, — поморщилась моя кураторша.

— Прекрасно выглядишь, почтенная Ирель, — ответил я с улыбкой.

— Издеваешься, что ли? — нахмурилась она.

— Да что у тебя за жизнь, почтенная, что обычный комплимент красивой женщине ты принимаешь за издёвку? — демонстративно закатил глаза я.

Кураторша слегка растерялась и не нашлась что ответить, а её подружки уставились на нас с удвоенным интересом.

— А я ведь пришёл к тебе по делу, почтенная Ирель, — доверительно признался я.

— Ну чего тебе опять? — страдальчески вздохнула она.

— А ты не знаешь? — удивился я. — Почтенная Мирна Дель сказала, что сообщила тебе.

— Почтенная Мирна сообщила, — призналась Ирель. — Но мы таких бумаг никогда не выдавали.

— У великого что — никогда не было учеников?

— Были, конечно, — снисходительно улыбнулась она. — Сама почтенная Мирна Дель, например. Почтенный Вильс Дель — это сын почтенной Мирны. Юный Сиги Дель тоже, вероятно, станет учеником. Но им никаких удостоверений не требовалось.

— Увы, моя фамилия не Дель, — развёл я руками. — И мне оно необходимо. Это Дельфор, почтенная, — добавил я назидательно, — здесь всё должно быть оформлено как положено, в установленном порядке.

— Я не знаю, что писать в такой бумаге, — продолжала вяло сопротивляться она.

— Зато я знаю и могу продиктовать, — по-доброму улыбнулся ей я. — «Настоящим удостоверяется, что предъявитель сего Тим Браст является учеником великого Дельгадо, и как таковой имеет право на проживание в Дельфоре, а также на сопряжённую с данным статусом деятельность, производимую во исполнение распоряжений великого Дельгадо».

— Какую ещё деятельность? — нахмурилась она.

— Сопряжённую со статусом ученика, — пояснил я, глядя на неё с ласковой улыбкой.

— Срок действия должен быть указан обязательно, — сварливо заметила она, с видимой неохотой заполняя бланк. Почерк у неё был, надо заметить, великолепный.

— «Данное удостоверение действительно до получения уведомления великого Дельгадо об окончании срока ученичества», — продиктовал я.

— Ты где так научился изъясняться? — вздохнула она, шлёпая на бумажку печать.

— Студентом подрабатывал в деканате, — объяснил я. — Ну, если честно, не подрабатывал, а отрабатывал. Но потом действительно немного заплатили, декан у нас хороший был.

— Держи своё удостоверение, Тим, — усмехнулась она, протягивая мне бумажку. — Боюсь даже представить, сколько врагов у тебя сейчас появилось.

— С чего бы вдруг? — удивился я.

— Знаешь, сколько было желающих учиться у великого? И всем он отказывал, даже самым талантливым студентам. Учил только своих потомков. И вдруг появляешься ты неизвестно откуда, и сразу получаешь личное ученичество. Многим это очень обидно будет.

— Почему же неизвестно откуда появляюсь? — рассеянно возразил я, в некотором ошеломлении осознавая возможные неприятности. — Великий прекрасно знает откуда.

— А может, он тоже потомок великого, Ирель? — выступила с предположением другая, которую, насколько я помню, звали Фисой. — Может, Дельгадо заделал его где-то там, и он вырос в этом где-то там. А сейчас великий про него вспомнил и решил обучить?

Они все разом вопросительно уставились на меня.

— А вот насчёт этого, дамы, — строго сказал я, — никаких комментариев.

— Я вернулся, — громко объявил я, заходя домой.

Арна стремительно выскочила из комнаты и бросилась мне на шею. Она крепко обняла меня, прижалась щекой к моей щеке, и я почувствовал, что лицо у неё мокрое от слёз.

— Тебя так долго не было, — пожаловалась она. — Я уже почти потеряла надежду.

Мне стало стыдно, что я не поспешил сразу домой, а пошёл сначала в канцелярию за этим дурацким удостоверением. Пусть времени это заняло немного, но следовало бы первым делом успокоить Арну, и только потом заниматься бумажками. Правда, я не думал, что она будет так переживать, но разве это оправдание?

Я бережно прижал её к себе.

— Даже не знаю, сколько времени это заняло, — виновато сказал я. — Вот только что пришло в голову — сейчас хотя бы тот же день?

— Тот же, — она оторвалась от меня и слабо улыбнулась.

Я тоже улыбнулся в ответ, и тут Арна вдруг осознала, что она вся в слезах.

— Ой! — она смутилась и метнулась в ванную — видимо, приводить себя в порядок.

Вышла она минут через пять, и мы оба почему-то почувствовали неловкость.

— Ты не обедала? — спросил я. — Как насчёт того, чтобы сходить в центр? Поедим, погуляем, может, ещё куда-нибудь зайдём.

— Пойдём, — сразу же согласилась она. Впрочем, я вообще не припомню, чтобы она хоть когда-то ломалась. — Сейчас оденусь. А ты не будешь переодеваться?

Я окинул себя взглядом. Вообще-то, у меня есть ещё одни штаны, но зачем менять штаны на штаны? Смысл такого действия от меня полностью ускользает.

— Да вроде у меня всё нормально, — ответил я, впрочем, без особой уверенности — зачем-то ведь она меня об этом спросила?

— Да? — она с сомнением поглядела на меня. — А знаешь, я поняла, почему ты появился у нас голым, но с пистолетом.

— И почему же? — хмуро спросил я, подозревая, что ответ может мне не понравиться.

— Не хмурься, — мимолётно улыбнулась она. — Просто ты взял с собой только то, что считал действительно важным и нужным.

— Может быть, и так, — вздохнул я. — Ладно, собирайся.

Ну да, в тряпках я совсем не разбираюсь. А с чего бы в этом разбираться обычному рифейскому пацану? В Рифейске моды простые — во всяком случае, что в княжеской, что в свободной зоне, а в других зонах я и не бывал, кто б меня туда пустил. Может, в частных зонах всё действительно по-другому, а вот у нас даже проститутки не сильно-то наряжались. Я, конечно, проучился пять лет в Новгороде, но склонности наряжаться и там не приобрёл. Да и не было у меня в студенчестве денег на тряпки, на еду едва хватало. А вот сейчас возникло у меня вдруг подозрение, что Арна скоро мной всерьёз займётся, появилось что-то этакое в её взгляде.

День клонился к вечеру, и ресторанчики в центре уже начали заполняться посетителями.

— Куда пойдём? — спросил я. — Вон вывеска «Дадонская кухня» — это что?

— Рыба, моллюски, водоросли, — ответила Арна. — Неплохая еда, но очень специфическая, мне она ещё в Дадоне надоела. Давай что-нибудь другое, хорошо?

— А какие ещё кухни бывают? — заинтересовался я.

— Да я не особенно много знаю, — задумалась она. — В Мерадии, например, всё с грибами, и ещё они разные запеканки любят. Ну, это всё ты и сам там ел. В Радике в основном разные ростки, корешки, почки — еда там невкусная, но, говорят, исключительно полезная. Во Фрасте птица и яйца. Наша, Коруса, кухня считается одной из лучших, есть такое общепринятое мнение. И она у нас очень разнообразная — мы много чего выращиваем и разводим. Кстати, может, пойдём в тот трактир, где я заказывала индейку из Коруса? У них хороший выбор, и готовят они неплохо.

— «Пьяный магик»? Это где к нам стражники пристали? — вспомнил я. — Ну давай туда, действительно неплохой трактир. Только с условием, что будем танцевать. Какой-нибудь медленный танец, где тебя можно будет как следует к себе прижимать.

Арна слегка порозовела и смущённо засмеялась, но, судя по всему, ничего против не имела.

Народу в «Пьяном магике» было ещё немного, и нам удалось занять хороший столик у окна. Впрочем, место было явно популярным и быстро заполнялось, так что мы пришли как раз вовремя. Арна снова заказала какое-то корусское блюдо со сложным названием, а я ту же самую отбивную из дельфорской мыши — зачем менять хорошую и проверенную еду на неизвестно что?

— Я, пожалуй, закажу кружечку пива, — объявил я. — Знаю, что ты не одобряешь, но мне просто необходимо немного расслабиться.

— Давай лучше закажем бутылку вина, — предложила она.

Я не показал вида, но порядком удивился — до этого я ни разу не замечал за ней желание выпить.

— Давай, — согласился я. — Только я в вине не разбираюсь.

— Я немного разбираюсь, — успокоила она меня и погрузилась в обсуждение с официанткой сортов винограда, годов урожая и прочих вещей, большей частью мне совершенно непонятных.

— Что, трудно пришлось? — спросила Арна, когда официантка нас, наконец, оставила.

— Даже не знаю, что ответить, — озадачился я, сразу поняв, о чём она спрашивает. — Не то что трудно… просто как-то странно. Ну и потом довольно долго приходил в себя.

— Расскажешь?

— После твоей инициации обязательно всё расскажу, а вот сейчас, наверное, не стоит.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Боюсь, что мой рассказ повлияет на тебя, и тебя туда же занесёт, — объяснил я. — Дельгадо сказал, что инициация у каждого своя, и пусть она у тебя будет какая-нибудь другая.

— Плохое место?

— Жутковатое, — признался я. — Потом всё тебе подробно расскажу, обещаю.

— Ну, меня уже ничто не способно напугать, наверное, — кривовато усмехнулась она. — Но потом так потом.

— Уже ничто не способно напугать? — переспросил я.

— Я, наверное, просто перебоялась, — ответила Арна. — Знаешь, Артём, я ведь всю свою жизнь боялась. Боялась зверей, на которых меня заставляли охотиться. Когда мать вышла замуж второй раз, боялась отчима — ему не нужна была наследница, и это было очень заметно. Правда, мать по этому поводу почему-то совершенно не беспокоилась, и от этого было только страшнее. Потом она родила брата, и я была просто в ужасе. Понимала, что живу взаймы. Но брат подрос, и мать сделала наследником его. Мне стало немного спокойнее, но потом мать погибла, и я была уверена, что это дело рук отчима. Ясно было, что я совершенно лишняя, но отчиму всё же было выгоднее не убивать меня, а отдать куда-нибудь замуж. Я, в принципе, была и не против, лишь бы быть от него подальше, но он подобрал мне в мужья извращенца, у которого жёны не выживали. Я уже была готова бежать, но тут их с братом убили, и вот тогда стало действительно страшно. Хорошо, что у меня уже всё было готово для бегства.

Говорить что-то было бы неправильным, и я слушал молча. Бывает иногда, что лучше родиться в крестьянской семье, чем в княжеской, и, похоже, это как раз тот самый случай.

— Вот так я и бежала, в непрерывном ужасе, — продолжала она, глядя куда-то вдаль. — А потом встретила тебя. И вдруг поняла, что больше ничего не боюсь. Может, потому, что просто перебоялась, а может, почувствовала, что с тобой могу больше ничего не бояться. Вот, собственно, и всё. А как жил ты?

— Да тоже не очень хорошо, — признался я. — Хотя каких-то серьёзных опасностей у меня в жизни не было. Как бы тебе объяснить… Вот смотри: я родился в простой мещанской семье. Мне хотелось добиться чего-то большего, но как это сделать? У меня не было ни денег, ни происхождения, ни связей. Просто ещё одна серая фигура в бесконечной толпе таких же серых фигур. Образование помогает немного подняться, но именно что немного. Простой инженер на заводе, по сути, не так уж сильно отличается от рабочего на том же заводе, и без связей его шансы подняться хотя бы до главного инженера не очень велики.

Я остановился, вспомнив, что она может и не знать, что такое инженер или завод, но, похоже, она меня вполне понимала.

— В конце концов я решил, что проще будет подняться через науку, и поступил в университет на геологический. У меня был хороший диплом и интересная тема, и в целом перспективы были довольно неплохими. Но мне просто не повезло. Племяннику директора департамента земельных угодий вдруг понадобилась учёная степень. Защита магистериума благоприятно влияет на карьеру, понимаешь? Ректор тут же взял под козырёк, и моя тема вместе с местом в аспирантуре ушли этому племяннику. Вот так и закончилась моя научная карьера, даже не начавшись. Мне предложили вакансию полевого геолога на Мурмане, но я отказался. Шансы подняться там были совсем никакие, а просто полевой работой я мог заниматься и дома в Рифейске. Собственно, именно этим я и занимался, когда меня затянуло к вам. Так что жизни моей там ничего не угрожало, но перспектив не просматривалось вообще никаких. Хотя почему не угрожало? Меня ведь там, собственно, и убили. Жить мне оставалось минута, не больше, так что мне очень повезло, что меня затянуло к вам.

— Некоторые слова были незнакомыми, но суть я прекрасно поняла, — кивнула Арна. — Однако всё изменилось. Сейчас ты не какой-то простолюдин, а магик. Причём сильный магик. Очень сильный.

— Как ты можешь знать, насколько я сильный? — удивился я.

Она поколебалась немного, но всё же решилась ответить честно:

— Я могу это чувствовать. Наследственная способность нашего рода. Благодаря этому дару у нас за много лет линия магиков не только не выродилась, но даже усилилась.

То есть, другими словами, это давало её предкам возможность подбирать сильных партнёров. В принципе, не вижу в этом ничего плохого — удобно сразу видеть, кто подходит, а кто нет.

— Полезный дар, — кивнул я.

— Полезный, — подтвердила она. — Тебя это не смущает?

— С чего бы меня это смущало? — удивился я.

— Некоторым такое не нравится. Я рада, что ты к этому нормально отнёсся.

— Не мне здесь делать недовольный вид, — усмехнулся я. — Ты же помнишь, что могу чувствовать настроение людей? Тебя это не смущает?

— Не смущает, — улыбнулась она, и я ощутил, что улыбка искренняя. — Чувствуй на здоровье.

Здесь нам, наконец, принесли заказ, и официантка разлила вино. Пробовать я отказался — если ничего не понимаешь, не стоит изображать из себя знающего — скорее всего, просто насмешишь окружающих. Арна, впрочем, попробовала и после недолгого колебания одобрительно кивнула. Наверное, и в самом деле разбирается.

— Давай выпьем за тебя, — предложила она.

— Нет, — не согласился я. — Давай выпьем за то, чтобы у тебя всё прошло хорошо. Это сейчас главное, остальное приложится.

Мы выпили, но как временами случается, момент оказался полностью испорчен. Я бросил взгляд в сторону входа и болезненно скривился.

— Я, конечно, хотел повторить тот неплохой вечер, — сказал я с отвращением, — но не настолько же буквально!

— Что такое? — не поняла Арна.

— Те самые стражники, что приставали к нам тогда, — объяснил я. — И они, похоже, опять собираются до нас докопаться.

— Они нас в окно заметили, — кивнула Арна. — Я как раз в окно поглядела и видела, что они к нам присматриваются.

Мы в молчании ждали. Стражники и в самом деле подошли к нам.

— Тим Браст? — спросил старший официальным тоном.

— Старший стражник Ирца ис Лей, если я правильно помню? — ответил я вопросом на вопрос.

— Уважаемый Тим Браст, я пришёл к выводу, что предъявленное тобой разрешение на охоту не даёт права на проживание. Таким образом, я должен тебя задержать за незаконное нахождение в Дельфоре.

— Вот так вот сразу? — поразился я. — Задержать? Даже не поинтересовавшись моим разрешением на проживание? И вообще моими документами?

Второй стражник тоже с удивлением смотрел на него — такое поведение явно выглядело несколько необычно.

— Ты мне ничего не предъявлял, — нахмурился он.

— Ты у меня ничего и не спрашивал, — парировал я. — К тому же, мне кажется, ты вообще слишком спешишь с задержанием. По-моему, ты чрезмерно широко трактуешь свои полномочия.

Он поиграл желваками, сурово смотря на меня.

— У тебя действительно есть разрешение, Тим? — решил вмешаться второй стражник.

— Есть, — подтвердил я, подавая ему только сегодня полученную бумагу.

Тот быстро проглядел её и удовлетворённо кивнул.

— Ну и чего тебе надо от парня, Ирца? — удивлённо спросил он.

Ирца молча выхватил у него бумагу и впился в неё взглядом.

— Что за чушь⁈ — воскликнул он, уставившись на меня бешеным взглядом и потрясая моим удостоверением. — Всем известно, что великий не берёт учеников! Это подделка!

Я насмешливо смотрел на него, ничего не отвечая.

— Завтра пошлём запрос в Обитель и всё выясним, — попытался урезонить его второй стражник.

— Да что здесь выяснять, это же явная подделка!

— Хватит, Ирца! Предъявляй претензии великому, а парень здесь вообще ни при чём.

Ирца швырнул мою бумагу на стол, повернулся и промаршировал к выходу.

— Извини, Тим, — вполголоса сказал второй стражник. — Ирца нормальный, просто здесь личное… Он был лучшим выпускником за последние десять лет. Всё время, что учился, пытался получить личное ученичество у великого. И так ничего и не добился.

— А с чего он вообще ко мне привязался? — с недоумением спросил я.

— Сам удивляюсь, что на него нашло, — пожал тот плечами. — Да не стали бы мы тебя задерживать, конечно. В общем, бывай, не держи зла.

Он повернулся и поспешил вслед за Ирцей. Арна подобрала удостоверение со стола и с интересом его просмотрела.

— Ты знаешь, Арна, — задумчиво сказал я, — любопытная история получилась с этой бумажкой. Я ведь её буквально вытребовал у Дельгадо. И в канцелярии её не особо хотели писать. Но мне прямо вот зудело, что эта бумага нужна, и я всё-таки добился, чтобы мне её выдали. И вот сейчас мне не даёт покоя мысль: это просто так совпало или это было какое-то предчувствие?

— Думаю, это предчувствие, Артём, — серьёзно ответила она. — Развитое предчувствие — это верный признак сильного магика. Действительно сильного магика практически невозможно на чём-то подловить, он обойдёт любую ловушку. Так что с этим как раз всё понятно. Я только не понимаю, отчего этот так взбесился. В самом деле из-за ученичества?

— Думаю, да, — кивнул я. — Меня в канцелярии как раз и предупреждали, что моё ученичество многих разозлит. Было много попыток стать учениками Дельгадо, и он всем отказывал, учил только своих потомков. И вдруг возник я — вообще неизвестно кто неизвестно откуда, даже не студент.

— Это действительно плохо? — спросила она.

— Не то чтобы очень, но плохо, — с досадой сказал я. — В ученики к нему рвались самые способные, которые сейчас на высоких постах. Гадить как-нибудь будут, наверное. Ладно, переживём. С этим всё понятно, хотя я так и не понял, почему этот Ирца с самого начала стал ко мне вязаться.

— Ты ему просто очень сильно не понравился, Артём, — вдруг развеселилась Арна. — Потому что он на меня с первого взгляда запал.

— Правда, что ли? — удивился я.

— Правда, — засмеялась она. — Это сразу заметно было. Пойдём лучше танцевать, как раз медленный танец начался.

В трактире мы просидели допоздна и домой возвращались, когда было уже совсем темно, а в небе вовсю кружились волшебные светлячки Дельфора. Мы шли, разговаривая и смеясь, и когда уже дошли до дома, я вдруг заметил, какие у Арны лучистые глаза. Я засмотрелся, и неожиданно для себя поцеловал её, а она со всем жаром ответила. А потом как-то так получилось, что мы слишком увлеклись поцелуями и сами не заметили, как оказались в одной постели.