Кровь Дельфора

Глава 8

— Привет, Тим, Рина, — услышали мы. — Гуляете?

Обернувшись, мы увидели за невысокой оградкой нашу соседку Тенку, которая возилась со своими цветами. Такие цветы мне приходилось видеть часто, даже не знаю, как они называются, как бы мохнатые такие. С огородом мне приходилось возиться много, но цветов я там никогда не сажал, исключительно полезные растения вроде картошки и прочего такого.

— Привет, Тенка, — откликнулся я, а Арна просто кивнула. — Да, решили вечерок отдохнуть. Погуляли немного, да поужинали в хорошем трактире.

— Молодцы, — одобрительно сказала Тенка. — Надо отдыхать хоть изредка, а то вы всё занимаетесь.

— Да когда нам отдыхать, — с грустью сказал я, вспомнив о тренировках.

— Хорошие у тебя цветы, Тенка, — заметила Арна с оттенком зависти в голосе.

— У меня лучшие георгины в нашем квартале, — с гордостью объявила та.

— Мне тоже хочется цветы посадить, вот только непонятно, как с занятиями сложится, — вздохнула Арна. — Боюсь, времени совсем не будет, когда занятия начнутся.

— Ну, это тебе решать, — пожала плечами Тенка. — В Обители обязательных предметов не так много, обычно берут дополнительные, кто сколько хочет. Хотя, конечно, с вашей целеустремлённостью… В общем, если всё-таки надумаешь цветы посадить, дам тебе несколько клубней.

— Спасибо, — с чувством поблагодарила Арна. — Если у меня найдётся время на цветы, обязательно попрошу у тебя клубни.

— Слушай, Тенка, — вмешался в разговор я, — к нам тут стражники подходили. Сказали, надо зарегистрироваться по месту жительства.

— Надо, конечно, — кивнула она. — Без регистрации у нас можно только под мостом жить. Только совсем недолго.

— А почему нам Адила ничего об этом не сказала? — удивился я.

— Боится, наверное, — презрительно фыркнула Тенка. — Ну, получила она предостережение от квартального комитета, так что теперь? Надо самой осторожнее себя вести, а не подставлять жильцов. К вам бы стражники не подошли, так вы бы, наверное, и не узнали про регистрацию. Я, конечно, сказала бы, если бы вспомнила, так я ведь тоже не слежу, когда у вас срок регистрации заканчивается.

— Боится? — переспросил я, уже окончательно перестав понимать, о чём речь. — А чего она боится?

— Вы же знаете историю с её прошлыми жильцами?

— Она только говорила, что ей надоело терпеть оргии и пьянки, — припомнил я. — То есть, насколько я понял, это как раз про её прошлых жильцов.

— Верно, поселилась здесь такая весёлая компания из какой-то дальней секторали, — подтвердила Тенка. — Приехали в Обитель и решили отметить поступление. Перепились все, песни орали, драку устроили. Девки у них голыми по двору бегали, сиськами трясли, — осуждающе добавила она. — Соседи вызвали стражу, та их всех увезла проспаться. Ну жильцы ладно, их мы больше и не видели, а вот с Адилой было разбирательство в квартальном комитете. Она там плакала и клялась, что больше никогда, и мы решили ограничиться вынесением предостережения. Не стали передавать дело в Управление благонравия.

— А если бы передали? — с любопытством спросил я. — Тогда что?

— Сложно сказать, — она пожала плечами. — Там же всё смотрят. Выносились ли предостережения, какие, когда, за что… Вообще, вина Адилы была небольшая, не сама же она голой по двору бегала, но здесь ведь как попадёшь. В принципе, могли даже предупреждение вынести.

— А предупреждение — это плохо?

— Предупреждение выносится только раз, — усмехнулась она. — Второго предупреждения не бывает, так что сам прикинь, плохо это или не очень.

— Понятно, — озадаченно сказал я. — Значит, голым здесь бегать не стоит.

— Нет, не стоит, — засмеялась Тенка. — Бегай одетым. А вообще, вот вам совет: если случится общаться со стражей, ведите себя очень вежливо и выполняйте все их распоряжения. Помните, что в страже слабых магиков нет. У нас здесь вообще слабых магиков немного, но в стражу берут только самых сильных. Даже если считаете, что стража превысила свои полномочия, всё равно выполняйте их требования, потом просто подайте жалобу в надзорную комиссию.

— Извини, Тенка, но я всё-таки так и не понял, почему Адила ничего не сказала нам насчёт регистрации, — я всё же решил вернуться к теме разговора. — Регистрироваться нам ведь всё равно надо.

— Потому что у неё уже предостережение есть, потому и не сказала, — объяснила та. — Видимо, без согласия квартального комитета не хотела регистрировать. Наверняка решила сначала посмотреть, как вас соседи примут.

— То есть нам надо ещё и у квартального комитета согласия спрашивать? — закатил глаза я.

— Так оно у вас есть, — заявила Тенка. — Завтра с утра оформлю и занесу. Я секретарь комитета, — улыбнулась она при виде моего непонимающего лица. — Соседи к вам присмотрелись и не возражают, чтобы вы здесь жили, так что квартальный комитет насчёт вас уже решил. С этим согласием и заявлением Адилы идите в управу и регистрируйтесь.

Что-то Дельфор меня всё больше удивляет. Я никогда не слышал о подобных порядках — да что там не слышал, я даже представить себе такое не мог. А больше всего меня удивляет то, что всех здесь такие порядки, похоже, устраивают, и никто не находит их чем-то необычным. Как-то не так представлял я себе общество могучих магиков в волшебном мире. Хотя положа руку на сердце, что-то в этом всё-таки есть. Не всем это понравится, конечно, да и мне не очень нравится, но я уверен, что многие согласились бы пожертвовать кусочком свободы за спокойствие и безопасность. У нас в Рифейске уж точно многие. Когда тебе проламывают голову прямо у собственного дома, неизбежно начинаешь оценивать свободу немного по-другому.

Как оказалось, в управе нас уже ждали. Когда я робко постучал в дверь отдела регистраций… почему робко? Признаться, бюрократия пугает меня больше, чем бандиты или какие-нибудь скорпионы ростом с телёнка. Особенно такая развитая бюрократия, как в Дельфоре. Начинаешь ощущать себя стоящим перед какой-то бездушной машиной, которая тебя переедет и безо всяких эмоций поедет дальше. А больше всего меня удивляет то, как обычные доброжелательные и приветливые люди, приходя на службу, превращаются в винтики этой самой машины и становятся уже не людьми, а просто частями механизма. Вот как здесь.

— Войдите, — крикнули из-за двери.

В комнате обнаружились два письменных стола, за которыми сидели две молодые женщины — впрочем, старых мы в Дельфоре не встречали. Они встретили нас улыбками.

— А, вот и они, наконец! Тим Браст и Рина Стаб, — сразу опознала нас одна из них. — Долго же мы вас дожидались!

Я промямлил что-то невразумительное.

— А мы уже начали готовить документы на вынесение предупреждения, — укоризненно сказала она. — Что же вы так? Нехорошо нарушать, вы ведь так можете всю жизнь себе испортить.

— Нам никто не сообщил о том, что нужно регистрироваться, — попытался оправдаться я.

— Да как же так! — всплеснула руками она. — Как можно без регистрации⁈ Где такое слыхано⁈ Вам надо было сразу прийти в управу и выяснить процедуру, а не тратить время на развлечения!

— Мы не развлекались! — здесь я уже возмутился.

— Да знаем, знаем, — улыбнулась она, вновь превращаясь в добрую тётушку. — Давайте ваши бумаги. Так, заявление от Адилы Егель на временную регистрацию Тима Браста и Рины Стаб в принадлежащем ей строении на улице Походов Форима. А это что? Согласие квартального комитета? Обычно арендодатель сам этот вопрос с квартальным комитетом решает…

— Да это же та самая Адила Егель, — с усмешкой подсказала вторая. — Помнишь ту четвёрку?

— Ах, та история! Помню, конечно, такое не забывается. Тогда понятно. Так вы, значит, вместо тех дебоширов въехали? Ну, лучше ведите себя хорошо, а то у нас, знаете ли, с такими строго.

— Мы хорошо себя ведём, — хмуро ответил я.

— Да мы знаем, конечно, — по-доброму улыбнулась нам она. — Сейчас выпишем вам свидетельства. Рине Стаб до окончания обучения либо до отчисления, а вот с тобой, Тим, неясно. До какой даты ты у нас?

— Ни малейшего понятия не имею, — ответил я. — Великий Дельгадо не уточнил.

— Просто поставь прочерк, — посоветовала вторая. — А в примечаниях напиши, что свидетельство выдано на открытую дату до отзыва Великим разрешения на проживание.

— Не положено вообще-то, — засомневалась первая. — Как так? Временное разрешение непонятно на какое время.

— Ну, направь Великому официальный запрос на уточнение даты.

— Нет уж, — решительно ответила первая. — Лучше напишу, как ты говоришь, а если кого-то не устроит, тот пусть сам и направляет запрос Великому.

Она некоторое время скребла пером, а потом протянула нам две небольших карточки.

— Благодарю вас, почтенные, — я слегка поклонился, забирая разрешения. — А позвольте вопрос от приезжего: вот мы живём на улице Походов Форима, а что это за походы? Куда он ходил и где он сам?

Температура в комнате моментально опустилась до абсолютного нуля.

— Вас, конечно, извиняет то, что вы приезжие, и наших порядков не знаете, — ледяным голосом сказала женщина, которая нам только что дружелюбно улыбалась. — Но такие вопросы у нас не приветствуются.

— Прошу прощения, — повинился я.

— Никогда — слышите? Никогда не заводите разговора на эту тему!

— Не будем, — послушно сказал я. — Благодарю за предупреждение.

— Тем более это бесполезно, — заметила вторая. — Этого никто не знает, кроме разве что Великого Дельгадо.

— Но его тоже не спрашивайте, — сказала первая, и они понимающе улыбнулись друг другу.

Я сам уже начал ощущать, что пора опять идти на охоту. Не то чтобы я в самом деле чувствовал эти самые духовные структуры или какую-то непонятную энергию, просто тренировки стали давать меньший эффект. Если раньше разница была заметна буквально после каждой тренировки, то сейчас у меня было стойкое ощущение, что я колочу манекены совершенно впустую. Так я Арне и сказал.

— А на что ты рассчитывал? — иронически хмыкнула она. — Что за пару недель достигнешь величия? Это в самом начале идёт быстрое развитие, потому что по сравнению с нулём любой прирост выглядит огромным. Чем дальше, тем труднее будет. Многие потому и бросают — мало кто способен мучиться каждый день, когда результата совершенно не видно. Да что там многие — считай, все. Оглянись — вокруг сплошь одни недомагики, да хоть нашу соседку Тенку взять.

— Хочешь сказать, что если бы Тенка тренировалась без устали, то стала бы великой? — скептически усмехнулся я. — У неё был всего лишь синий символ, не забывай.

— Великой, может, и не стала бы, — серьёзно ответила Арна, — но по-настоящему сильной стать могла. Не придавай слишком много значения символу — упорство и трудолюбие гораздо важнее. Да и вообще с этими символами очень многое непонятно. Считается, что они показывают способности, но я уже начинаю в этом сомневаться. Мне кажется, что с символами всё намного сложнее, и показывают они на самом деле что-то совсем другое.

— Да я не собираюсь отказываться от тренировок, — я предпочёл увести разговор от обсуждения высоких материй. — Я понимаю, что тренироваться нужно, даже если результат незаметен. Просто отметил, что эффект от тренировок снизился.

— Но всё-таки рано ему снижаться, — задумалась она. — Не так уж далеко ты ушёл, чтобы совсем не замечать эффекта. Скорее всего, ты окончательно израсходовал остатки энергии, а от чисто физических тренировок пользы не так много. Хотя навыки всё равно улучшаются, конечно, просто сам организм не меняется.

— В общем, пора охотиться, да? — вздохнул я. Перспектива сражаться с ещё каким-нибудь скорпионом у меня никакого энтузиазма не вызывала.

— Пора, — Арна посмотрела на меня сочувственно. — Но сначала давай решим вопрос с твоим оружием.

— Крепкого здравия тебе, мастер Отар, — приветствовал я оружейника.

Лавка опять была пустой, и я был этому только рад — посторонние зрители мне определённо были ни к чему. Оружейник, как и в прошлый раз, пристально разглядывал какую-то железку — не исключено, что ту же самую.

— А, опять ты, — он поднял на меня глаза. — Как тебя… Тим, да?

— Тим, — кивнул я. — Наш уговор в силе, мастер?

— Что, в самом деле сумел кристаллитные навершия украсть? — поразился тот.

— Я не занимаюсь кражами, мастер Отар, — мягко сказал я. — На нас напали разбойники, и в мешках у них нашлись вот эти штуки. Не знаю, кого они ограбили, и не хочу знать. Но лучше об этом помалкивать, потому что те, кого они ограбили, могут и прийти за этими навершиями.

— Плевать на простецов, — презрительно отозвался Отар. — Да и не придут они в Дельфор, кто их сюда пустит?

— Не знаю, кому принадлежали эти навершия, но точно не холопам. Эти люди могут и магиков прислать.

— Пусть присылают, — засмеялся он. — Ты, Тим, похоже, ещё не понял, что такое Дельфор.

— Что-то уже начинаю понимать, — вздохнул я. — Но пока смутно.

— Ещё поймёшь, — усмехнулся Отар. — Но не беспокойся, я никому и ничего не скажу. Уговор есть уговор. Мастер Отар Регал всегда держит слово.

Он с видимым почтением взял в руки одно из наверший, внимательно его рассматривая.

— Ты знаешь, Тим, — в голосе его слышалось волнение, — за всю свою жизнь — а прожил я долго, — я видел такую вещь только раз. Дверги их не продают. Очень редко изготавливают, и никогда не продают. Может, дарят, может, награждают, может, взяткой отдают. Не знаю.

— А почему, кстати? — поинтересовался я. — Мне это непонятно. Такую болванку наверняка сделать проще, чем выковать меч.

— Да кто ж его знает почему? — пожал плечами Отар. — Это же дверги, от них объяснений не дождёшься. Мне думается, они специально сделали кое-какие вещи редкостью, чтобы взятки давать, например. Есть такие люди, к которым с деньгами невозможно подойти, зато от какого-нибудь кристаллитного ножа никто не откажется.

Это точно, и я таких людей даже знаю — правда, мастеру предпочёл об этом не сообщать. А ещё я понял, что за булаву с таким навершием некоторые воины отдадут душу, и мастер на ней заработает намного больше, чем заплатит мне. Впрочем, лёгкий приступ жадности я успешно загнал подальше.

— Ну что же, Тим, — торжественно заявил мастер, — наш уговор ты выполнил, теперь моя очередь. Твоё копьё я сейчас вынесу, за цепом зайди завтра, а на пятьсот гривен я выпишу чек банка Дельфора.

Банковский чек — это для меня что-то новое. То есть я, конечно, про такую вещь слышал, но вот подержать его в руках получилось только в другом мире. Я всё ещё разглядывал причудливые узоры на чеке, когда мастер вернулся с копьём. Выглядело оно, надо заметить, довольно неказисто.

— Вот оно, — с гордостью сказал Отар, выкладывая копьё на прилавок и кладя рядом потёртый кожаный чехол для лезвия. Он посмотрел на моё вытянувшееся лицо и засмеялся.

— Твои мысли, Тим, у тебя на лице написаны, — сквозь смех сказал он. — Избавляйся от этого. Понятно, о чём ты подумал, но ты ошибся — всё совершенно новое. Древко специально сделано, чтобы выглядело слегка побитым, и чехол специально состарен. Тебе надо объяснять, для чего это сделано?

— Не надо, — покачал головой я.

— Ну и правильно, — кивнул Отар. — Умному объяснения ни к чему, а дураку они не помогут.

— А на цеп ты такой чехол дашь?

— На цеп мы чехлы не делаем, какой там чехол? Да и ни к чему он тебе — кто подумает, что он кристаллитный? Ты уж меня извини, но не выглядишь ты ни великим воином, ни великим охотником. По твоему виду никто и не подумает, что у тебя может быть кристаллитное оружие. А вот твои товарищи быстро поймут, что у тебя за цеп, имей в виду. В первом же бою всё откроется.

— Это я прекрасно понимаю, мастер, — поморщился я. — С кем попало не собираюсь охотиться.

— Сразу видно, что мозги у тебя есть, — одобрительно заметил Отар.

Зато Арна от копья пришла в восторг.

— Хороший мастер, а главное, понимающий, — одобрительно сказала она, поглаживая древко. — Всё сделал так, как для охотника нужно. Пока копьё в руки не возьмёшь, и не поймёшь, что оно новое. Кольчуга у тебя и так потёртая, будешь выглядеть, как молодой небогатый охотник с дешёвым копьём. Твоё старое из чёрной бронзы всё-таки выглядело дороговато, а это прямо в самый раз. Если деньгами сверкать не будешь, как тот, которого в шахте убили, то ни у кого и мысли не возникнет за тобой следом идти.

Она оценивающе посмотрела на меня.

— К тебе, конечно, не так легко подобраться незаметно, с твоей-то чувствительностью, но ты не очень на это полагайся. Даже если вовремя заметишь разбойников, ещё не факт, что сумеешь с ними справиться. Среди этого отребья сильные воины редко встречаются, но всё-таки встречаются.

— Подозреваю, что я и с отребьем не справлюсь, — проворчал я.

— Справишься, скорее всего, — пожала плечами Арна. — Но всё равно будь осторожнее. Я ведь иду с тобой последний раз — когда у меня начнутся занятия, тебе придётся ходить одному. Я немного за тебя переживаю.

— Всё будет в порядке, Арна, — тепло сказал я. — Не беспокойся, я справлюсь.

Она только вздохнула.

— Сегодня пойдём? — спросил я. — Или подождём, пока цеп не будет готов? Мастер сказал за ним завтра зайти.

— Лучше подождать, мне кажется, — подумав, ответила она. — Понимаешь, универсального оружия не существует. Например, с тем же цепом не стоит идти на пещерную росомаху, он слишком медленный. Пока будешь им замахиваться, росомаха тебя порвёт. Зато он будет хорош против каменной черепахи, а с копьём тебе долго придётся вокруг неё прыгать.

— А куда мы идём?

— Ну, в Облачное идти не стоит, там звери для тебя уже слабоваты, пожалуй. Да и надоели тебе змеи, наверное.

— Да и вообще нам не стоит там появляться хотя бы годик-другой, — мрачно дополнил я.

— И это тоже, — согласилась она. — А из оставшихся переходов Дельфора, думаю, стоит попробовать сходить в Летику.

— И что там водится?

— Ни малейшего представления не имею, — Арна пожала плечами. — Потому и говорю, что лучше подождать цеп. Непонятно, какое оружие там понадобится. Всё-таки здорово, что у тебя сейчас есть полный комплект оружия.

— У нас есть, — поправил я её. — Цеп ведь и ты можешь использовать, когда понадобится.

— Нет, Артём, — она покачала головой. — Для меня это оружие совсем не подходит. Я быстрая, но не очень сильная.

Это она-то не очень сильная? Я ничего не сказал, только иронически приподнял бровь.

— Ну я же не сравниваю себя с каким-нибудь простецом, — смутившись, сказала она. — А вот ты уже, наверное, смог бы меня побороть.

Я оценивающе посмотрел на неё, и она, покраснев, торопливо добавила:

— Но проверять это мы не будем.

— Как скажешь, — согласился я. — А что там вообще в Летике?

— Вроде ничего страшного про неё не слышала, — она посмотрела на меня и решила объяснить. — Понимаешь, Артём, никто не знает все секторали. Понятно, что все слышали про Дельфор. Ещё все знают Дадон, потому что там главный храм Матери. О Мерадии и двергах тоже все слышали. Но секторалей сотни, и из них описана только малая часть. Во многие трудно попасть, некоторые вообще изолированы. А ещё Дорсу как-то сказал мне шёпотом, что где-то там есть нечеловеческие секторали, в которых живут другие расы. Не люди, и не ящеры.

— А почему шёпотом? — полюбопытствовал я.

— Потому что храм говорит, что люди — это возлюбленные дети Матери, и рассказы про другие расы не одобрит. Там же сразу возникнет вопрос: а они какие дети — невозлюбленные, что ли? И рассказы про твой мир храм тоже не одобрит. В общем, нужно почитать Мать и не болтать о том, чего не существует, понимаешь?

— Да что тут не понять, — хмыкнул я. — Ладно, завтра забираем цеп и идём в Летику.