Кровь Дельфора

Глава 18

— Что-то ты рано сегодня, Сиги, — удивился я, открыв дверь. — Ну, заходи.

— Я не заниматься пришёл, — сказал Сиги, и во взгляде его отразилась неловкость. — Меня послали за тобой. У великого появилось свободное время, и он хочет провести тебя через инициацию.

У меня сердце ухнуло вниз. Можно сколько угодно храбриться и заявлять, что тебе не страшно, но себя не обманешь. Страшно, и даже очень. Арна, похоже, всё слышала — она вышла из комнаты, и вид у неё был сильно обеспокоенный.

— Ну наконец-то! — сказал я радостно. — Я уже заждался! Я готов, пойдём. Рина, если я к обеду не успею вернуться, не жди, иди обедать без меня. А то непонятно, сколько времени это займёт — может, я до вечера буду там торчать.

Не думаю, что обманул её своим бодрячеством, но она всё-таки немного успокоилась, и тревоги в её в глазах чуть поубавилось. Она приподнялась на цыпочки и коснулась губами моей щеки.

— Никуда я не пойду без тебя, — мягко сказала она. — Возвращайся, я буду ждать.

Отвечать я не стал, просто улыбнулся ей и вышел. Говорить не хотелось, и некоторое время мы шли молча. Недолго — Сиги не особенно хорошо умел молчать.

— Что, правда совсем не боишься? — с любопытством спросил он.

— Неправда, — коротко ответил я. — Боюсь.

— Не хотел, чтобы она беспокоилась, — догадался он. Надо же, действительно умный ребёнок — далеко не каждый подросток об этом вообще бы задумался.

— Она и так будет беспокоиться, — пожал я плечами. — Зачем её ещё больше заводить? Пусть спокойно меня дождётся, и мы с ней потом вместе посмеёмся над глупыми страхами.

Он неопределённо хмыкнул и не стал дальше развивать эту тему. Немного помолчал и признался:

— Я рассказал бабушке, что ты со мной занимаешься.

— И как она к этому отнеслась? — я с интересом посмотрел на него.

— Сам ничего не понял, — в голосе его сквозило недоумение. — Она вообще никак не отреагировала. Я даже думаю — может, она просто не расслышала?

— Мирна Дель не произвела на меня впечатление человека, который может что-то не расслышать, — заметил я.

— Это уж точно, — он кривовато усмехнулся. — Она всегда всё слышит.

То есть, слышит и то, что ей лучше было бы не слышать. Да, со слепой и глухой бабушкой жилось бы не в пример легче.

— Извини, если вопрос неуместный, Сиги, — осторожно спросил я, — а где твои родители?

— Мама с папой пошли в какую-то нечеловеческую сектораль, — грустно ответил он. — Там то ли древняя пирамида, то ли ещё что-то. Вот уже год их нет — ну, они и говорили, что могут и пару лет путешествовать.

— Сочувствую, — сказал я.

— Да они постоянно где-то бродят, — махнул рукой он. — Я с бабушкой и вырос, родителей только изредка видел.

Я ничего не сказал — а что тут скажешь? И такие родители бывают, да я и сам таких знал.

Сиги не рискнул лишний раз попадаться бабушке на глаза и тихо исчез сразу же, как только довёл меня до кабинета Дельгадо. Похоже, у него опять проблемы с домашкой. Дельгадо с Мирной гоняли чаи в той неприметной комнате, где я уже бывал.

— А, пришёл-таки, не сбежал, — дружелюбно приветствовал меня великий. — Садись, выпей чаю, а то ведь может быть, последний раз. Как настроение?

— Нормальное настроение, — ответил я, наливая себе чай. — Вот думаю двойную порцию сахара себе положить — вдруг и вправду в последний раз чай пью.

— А он молодец, дочка! — захохотал Дельгадо. — Правильно, Артём, так и надо к этому относиться. Нельзя поддаваться страху — чем больше боишься, тем сложнее тебе придётся. Но я думаю, ты выдержишь — у тебя есть и готовность, и правильное настроение.

— А расскажи-ка мне, Тим, — недовольно спросила Мирна, — чему ты моего внука учишь?

— А он не рассказал, что ли? — удивился я.

— Что он рассказал, я слышала. Мне интересно, что расскажешь ты.

— Да много чему учу, — пожал я плечами. — Как вести себя в уличной драке. Как лучше её избежать, а когда лучше не избегать. Как пользоваться подручными предметами, и как от них защищаться. А когда лучше просто убежать. Разбираем разные ситуации, ну и практикой занимаемся, конечно.

— То есть ты считаешь, что ему это нужно? — елейным голосом осведомилась она.

— Само по себе это ему незачем, конечно, — покачал я головой. — Особенно если он станет достаточно сильным магиком.

Такого ответа она явно не ожидала и слегка растерялась. Она, похоже, думала, что я начну убеждать её, что это всё необходимо, а я вот не стал.

— Тогда зачем? — с недоумением спросила Мирна.

— У него проблема с уверенностью в себе и вообще с решительностью, — объяснил я. — Так-то это очень сложно лечится, но ему здорово повезло, что его в школе бьют.

— Это почему ещё повезло? — окончательно растерялась она.

— Потому что избить школьного врага — это самый надёжный способ поверить в себя. Вот когда он сможет это сделать, тогда мои уроки станут не нужны. Хотя… — я задумался. — Пожалуй, они ему будут полезны, даже когда он станет магиком. Потому что будь ты хоть какой магик, но когда тебе со спины прилетает удар кистенём, выжить трудно.

— Ну, и от этого есть защита, — заметил Дельгадо, который до этого слушал нас с заинтересованным видом. — Но в целом ты очень правильно рассуждаешь. Не понимаю, отчего ты так всполошилась, дочь.

— Да я последнее время только и слышу: «Тим то, да Тим сё», — недовольно ответила Мирна. — А ещё Сиги сделал какую-то гирьку на верёвочке и постоянно её крутит.

— Это кистень, — объяснил я. — Очень распространённое оружие разных подонков, и, пожалуй, самое подлое. Легко прячется в рукаве и довольно далеко добивает. Я ему дал задание выяснить, что оно может, а потом мы будем разбирать, как от него защищаться. Но гирьку он повесил зря — оружие на самом деле сложное, без опыта можно и самому покалечиться. Пусть повесит что-нибудь полегче и помягче. С ножом мы тоже начнём вскоре разбираться.

Мирна недовольно хмыкнула, но ничего говорить не стала.

— Не обращай на неё внимания, Артём, — сказал Дельгадо. — Ты всё правильно делаешь. Как я могу тебя отблагодарить за помощь моему правнуку?

— Да не нужно никакой благодарности, — отмахнулся я. — Сиги хороший пацан, мне несложно ему немного помочь.

— Как скажешь, — усмехнулся Дельгадо. — Ну ладно, чего тянуть. Сейчас по-быстрому проведу тебя, и ты официально станешь моим учеником.

— А удостоверение у меня будет?

— Удостоверение? — они оба непонимающе уставились на меня. — Какое ещё удостоверение?

— О том, что я являюсь учеником, — пояснил я. — И как таковой, имею право на проживание в Дельфоре.

Теперь они уставились друг на друга.

— У вас-то никаких бумаг не спрашивают, — счёл нужным дополнить я. — А у меня спрашивают, и некоторые проблемы из-за нехватки бумаг у меня были.

— Городская управа уже окончательно с ума сошла, — скривился Дельгадо. — И главное, разгонять их бесполезно — другие будут творить точно такую же дичь.

— Смысл в этом всё-таки есть, папа, — возразила ему Мирна. — Как ты будешь контролировать миграцию без бюрократии? Вот и приходится вводить разрешения на проживание. Они на самом деле всё разумно организовали. Не нравится — предложи свой вариант.

— Мне ещё этим не хватало заниматься, — недовольно сказал великий. — Ладно, Артём, будет тебе удостоверение, Мирна распорядится. А сейчас спускайся в лабораторию вон через ту дверь и жди меня там. Я соберу что нужно и через несколько минут подойду.

Я с любопытством оглядывал комнату, которую Дельгадо назвал своей лабораторией. Во всяком случае, я сам ни за что бы не догадался, что это лаборатория. Одна из стен была сделана из непонятного блестящего материала, и по ней медленно ползли какие-то разноцветные психоделические линии и завитушки. Было бы интересно рассмотреть эту стену поближе, но приближаться к ней отчего-то не хотелось. Я уже научился доверять своим предчувствиям, так что с лёгким сожалением оставил эту идею.

Стена, примыкающая к блестящей, была обычной каменной стеной. Возле неё стоял невысокий стеллаж, на котором в строгом порядке стояли белые кирпичи — точнее, белые параллелепипеды. Материал был похож на пластик, но откуда здесь пластик? Технологии здесь были если и не средневековые, то в целом недалеко от средневековых ушедшие.

Рядом со стеллажом была железная дверь — настолько массивная и усиленная, что это сразу отбивало охоту узнавать, что находится за ней. Остальные две стены были тоже совершенно обычными. Та с дверью на лестницу, по которой я спустился, была совсем непримечательной. Последняя стена, напротив блестящей, тоже имела дверь, но обычную, деревянную. Из мебели в комнате имелось пара столов, несколько стульев, и диван. В общем, совершенно ничего интересного.

Я ещё раз скучающим взглядом обвёл комнату и вдруг заметил, что деревянная дверь чуть-чуть приоткрыта — похоже, Дельгадо забыл её запереть, а может, она и вовсе не запиралась. Меня обуяло любопытство; подойдя к двери, я осторожно приоткрыл её и заглянул в соседнюю комнату. Мне хватило одного взгляда, чтобы осознать, что было это, пожалуй, плохой идеей, и новое знание вряд ли сделает меня счастливым.

Комната была пустой, лишь в центре стоял большой и низкий, немногим выше колена, стол. На столе находился большой стеклянный ящик, подозрительно похожий на гроб, и в нём лежал человек.

Самым правильным решением было, конечно, прикрыть дверь и забыть, что я видел. Но как можно это забыть? Если уж я в это влип, лучше идти до конца.

Я на цыпочках подошёл к гробу. Тот, кто лежал там, был, очевидно, не случайным бродягой. Аккуратная причёска, формальный костюм, даже на вид дорогой, и волевое лицо уверенного в себе человека. Я рассматривал его и вдруг заметил, как ресницы слегка дрогнули. Человек в гробу был жив! Мне показалось, что он сейчас откроет глаза, и посмотрит на меня, а дальше произойдёт что-то ужасное. Я отшатнулся от гроба; сердце у меня бешено колотилось. Кажется, я понял, где закончился последний поход Форима.

Так же на цыпочках я вышел из комнаты, аккуратно прикрыл дверь и встал посреди комнаты спиной к ней, разглядывая узоры, ползущие по блестящей стене. В голове билась мысль: а не окажусь ли и я в похожем гробу в результате этой «инициации»? Отказаться от инициации в принципе ещё возможно, но что мне делать потом? Сердце по-прежнему колотилось; я постарался немного успокоиться и попробовать размышлять здраво. А если размышлять здраво, то приходится с грустью признать, что других-то вариантов у меня и нет. Остаётся лишь полагаться на то, что Дельгадо сказал мне правду, и я действительно нужен ему для некоего поручения, а вовсе не в качестве батарейки или чего-нибудь в таком роде.

Дельгадо появился, доверху нагруженный какими-то непонятными штуками.

— Помоги это всё на стол составить, — распорядился он.

С моей посильной помощью мы бережно перегрузили на стол принесённое — какие-то кристаллы и конструкции из сложно переплетённых стержней.

— Нравится? — Дельгадо кивнул на блестящую стену.

— Забавно выглядит, — признал я.

— Забыл тебе сказать, чтобы не вздумал её трогать. Но ты и сам сообразил, что трогать не стоит, молодец.

Забыл, как же. Скорее всего, специально не сказал. Если полез руками, значит, дурак, и проверку не прошёл, мир праху его.

— А кстати, всё хотел тебя спросить, — вдруг вспомнил он. — Что ты там Мирне говорил насчёт продвинутой медитации? Я так и не понял, что у тебя за претензии были.

— Да никаких претензий, — пожал я плечами. — Просто попросил пообещать, что к нам с Риной подобные методы применяться не будут.

— Какие ещё «подобные методы»? — не понял он. — И с чего бы они к вам применялись?

— Ну а с чего бы в Дельфоре все такие радостные? Вот мы и не хотим становиться такими. Предпочитаем оставаться такими, какие есть.

Дельгадо так поразился, что перестал разбирать свои приспособления и уставился на меня в изумлении.

— Погоди-ка… ты что, решил, что мы всем мозги правим?

— Ну а продвинутая медитация для чего используется? — попытался аргументировать я, уже понимая, что, возможно, поторопился с выводами.

— Почему люди из всех возможных объяснений всегда выбирают самое идиотское? — Дельгадо закатил глаза. — Другие варианты ты не рассматривал? Например, что мы присматриваемся ко всем студентам, и оставаться в Дельфоре после окончания разрешаем только тем, кто нас устраивает?

— А что насчёт родившихся здесь? — заинтересовался я. — Вот у приличных родителей вырос сын-дегенерат — и что с ним делать?

— Есть способы и для таких сделать Дельфор неудобным местом. Да ты же сам наверняка уже всё понял. Для начала будешь иметь дело с квартальным комитетом — если ты соседей раздражаешь, долго в этом месте не проживёшь. А потом дело доходит до Управления благонравия, и это уже один шаг до высылки. Но обычно те, кто Дельфору не нравится, до такого не доводят, сами уезжают.

— Но одногруппники-то Рины заметно изменились, — указал я. — Это факт, который не объяснить тем, что им просто понравилось жить в Дельфоре.

— Умный ты слишком, — досадливо поморщился Дельгадо. — Впрочем, зачем бы ты был мне нужен, будь ты дураком? Что ж, придётся объяснять, пожалуй. Да, группе твоей подружки действительно пришлось проводить психологическую коррекцию, но не думай, что нам нравится такое делать. Просто иногда приходится делать то, что не нравится. Вот ты понял, что была коррекция, а понял, что это не обычные студенты, и что пришли они к нам вовсе не учиться?

— С Ивисом Сульдиным всё понятно, конечно, — кивнул я. — Насчёт сестёр не знаю, но ясно, что они тоже какие-то мутные.

— Так вот, по старому соглашению мы обязаны принимать любого абитуриента, который предъявит символ благосклонности от синего и выше. Обязаны, понимаешь? Невзирая на его мотивы, о которых мы не вправе спрашивать. Да, мы можем потребовать оплату по нашему усмотрению, и с таких абитуриентов мы запрашиваем как минимум десятикратную сумму, но они платят. А почему бы тому же Ивису не заплатить? Деньги ведь не его, заплатил на самом деле заказчик.

— И что с ними будет? — заинтересовался я.

— Они будут учиться как обычные студенты, — пожал плечами Дельгадо. — К окончанию курса внедрённые установки ослабнут и развеются, а заодно окончательно смоются все предыдущие установки. Наёмные убийцы и прочие такие личности очень часто ведь становятся таковыми не совсем добровольно, а в результате соответствующей психологической коррекции. Так что к моменту выпуска мозги у них полностью прояснятся, и они смогут сами выбрать свою судьбу, безо всякого постороннего влияния. Если они выберут Дельфор, мы их примем.

— Пожалуй, я поспешил с выводами, — признал я.

— Молодой ты, Артём, вот и спешишь с выводами, — укоризненно сказал Дельгадо. — Молодёжь всегда спешит. Но ты скоро станешь магиком, а для магика оправдание молодостью не работает. От магика всегда ждут серьёзных и взвешенных решений. К силе должна прилагаться ответственность, понимаешь? Задумайся над этим, ученик.

— Я задумаюсь, учитель, — пообещал я.

— Так, — он покрутил головой, оглядывая комнату. — Ты, наверное, ляжешь на диван. Давай-ка подтащим стол туда, чтобы приборы были у меня под рукой. А нет, давай сначала прикинем, что тяжелее — может, лучше диван к столу.

Мебель мы переставили быстро, и я заколебался в нерешительности.

— Давай укладывайся, не тяни, — недовольно сказал Дельгадо. — И вообще, настраивайся положительно — тот, кто ждёт поражения, неизбежно проигрывает.

— Настраиваюсь, — вздохнул я, укладываясь на диван.

Он подтащил поближе стул, уселся рядом со мной, а потом неожиданно резко ударил меня костяшками пальцев в лоб. В глазах у меня вспыхнули искры, и я снова ощутил себя в том самом нигде.

Я вновь очутился в том странном, и уже знакомом месте. Некоторое время восприятие не могло остановиться на чём-то конкретном, и моё самоощущение непрерывно изменялось. Временами я чувствовал себя точкой, заключённой в бесконечно малую точку, в которой тем не менее каким-то образом умещалось множество объектов. А потом вдруг чем-то вроде дерева среди других деревьев. А потом ещё что-нибудь — будь у меня голова, она бы обязательно закружилась.

Наконец, я сумел усилием воли остановить бесконечное мелькание, и восприятие постепенно вернулось к уже привычному виду пространства, в котором плыли большие и маленькие облака. Во всяком случае, это было наиболее близкой аналогией. Я огляделся — и сразу же осознал, что на самом деле не оглядывался, и вообще никуда не глядел. Я просто ощущал пространство вокруг — не только впереди или сзади, но и сверху, и снизу. Всё было спокойно — ко мне никто не пытался приблизиться, и я немного расслабился.

И в чём же заключается инициация? Просто побывать здесь было явно недостаточным — мои прошлые посещения ни к какой инициации не привели. Правда, побывав здесь в первый раз, я приобрёл магию — во всяком случае, Дельгадо в это верил, да и я, пожалуй, тоже верил. Из этого вытекал нехитрый вывод, что с магией это место всё-таки как-то связано — точнее, не с магией, а с энергией, которой магик способен управлять. Хотя вроде это и есть магия, нет?

Меня вдруг осенила гениальная мысль: если я могу видеть всё вокруг, то, может быть, я могу увидеть и себя? Оказалось, что и в самом деле могу — это получилось не сразу, но в конце концов я действительно увидел не очень большое облако, которое каким-то образом ощущалось мной.

Я присмотрелся поближе, и облако послушно разделилось на множество структур. Назначение их было совершенно неясным, и я подозревал, что любая попытка вмешательства неизбежно на мне отразится, и, скорее всего, самым неприятным образом. Я продолжал рассматривать себя, пытаясь что-то понять в этой мешанине структур, и наконец, обратил внимание на отдельную группу структур ближе к центру. Она выглядела знакомой; я сразу вспомнил тот завиток, в который врезался, когда был здесь в первый раз. Эта группа не находилась в покое, а дрожала, временами даже начиная биться об окружающие структуры, как будто пытаясь вырваться. Не знаю, что случится, когда этой группе удастся вырваться — скорее всего, ничего хорошего. Для меня ничего хорошего.

Я встревожился — если можно так назвать это ощущение в этом мире отсутствующих эмоций. Сосредоточился на беспокойной группе и попытался её успокоить. После нескольких неудачных попыток мне показалось, что дрожь уменьшилась. Я воодушевился и удвоил усилия. Дрожь понемногу начала утихать, и вскоре группа окончательно успокоилась. Наверное, можно было на этом и закончить, но меня по-прежнему раздражала некая незавершённость, и я последним мощным усилием заставил группу сцепиться с соседями. Соседние структуры вздрогнули, послав волну по всему облаку и вызвав у меня странные ощущения вроде щекотки. Постепенно всё успокоилось, и я почувствовал уверенность, что сделал всё правильно.

Я огляделся вокруг и обнаружил, что пока я занимался собой, ситуация сильно изменилась. Ко мне приблизились сразу два больших облака, и вряд ли с добрыми намерениями — я прекрасно помнил процесс пожирания маленького облака большим. Убегать было поздно, и рассчитывать на успех ещё одного трюка с тараном тоже не стоило. Я его, конечно, попробую, но в самом крайнем случае.

Я отодвинулся от непрошеных соседей — как мне показалось, мгновенно, но они так же мгновенно сократили это расстояние, оказавшись при этом ещё ближе. Тогда я в отчаянии послал им ощущение жажды убийства, и это неожиданно сработало — они шарахнулись прочь, мгновенно оказавшись почти на краю восприятия. И не только они — вокруг меня сразу образовалось довольно большое пустое пространство.

«И как мне вернуться в себя?» — озадачился я. И кстати, куда я вернусь, в какой мир?

В этот момент я снова почувствовал холодное внимание какой-то высшей сущности — она разглядывала меня, а мне непреодолимо хотелось куда-нибудь спрятаться от этого взгляда.

— Чего ты просишь? — вдруг пришли не слова, просто возникло понимание вопроса.

— Ничего, — мой ответ тоже был без слов.

Я ощутил, как в холодном внимании появился оттенок чего-то, напоминающего удивление и любопытство, а затем меня выбило прочь.

Резкий запах нашатырного спирта привёл меня в чувство. В глазах всё плыло и мерцало, но я сумел распознать в светлом пятне лицо Дельгадо.

— Пришёл в себя? — спросил он.

— Не совсем, — прохрипел в ответ я.

— Дать ещё понюхать?

— Не надо!

Лицо передо мной исчезло. Я лежал, медленно приходя в себя. Зрение возвращалось в норму; я постепенно начал чувствовать руки и ноги, и вскоре я хоть и с невольным стоном, но всё-таки сумел сесть.

— Вижу, что всё прошло успешно, — улыбнулся Дельгадо. — Поздравляю! Даже вытаскивать тебя не пришлось, только совсем чуть-чуть поддержал.

— Точно успешно? — недоверчиво переспросил я.

— Точно, точно, — усмехнулся он. — Ты магик. Точнее, личинка магика — ну какой из тебя ещё магик? Что ты чувствовал?

— Опять попал в то место, — поморщился я. — Духовный план или как его. Ну, через который я в Полуночь пришёл.

— Серьёзно? — поразился Дельгадо. — Оригинально! Нет, ну всё у тебя как-то не так.

— А как было бы правильно? — нахмурился я.

— Да нет какого-то правильного способа, — махнул рукой он. — Но по духовным планам никто всё-таки не ходит. А так у всех по-разному — я вот, например, был жуком.

— Что⁈ — разинул рот я.

— Ну насчёт был или нет непонятно, — слегка смутился он. — Просто так себя ощущал, а что там было на самом деле — не знаю. У меня самопроизвольная инициация была.