Кровь Дельфора

Глава 4

— До чего же хорошо с тобой переходить, Артём, — восхищённо сказала Арна. — Практически ничего не чувствуешь — раз, и там. Когда мы с мамой ездили в Дадон, проходили через несколько переходов, каждый раз с разными магиками. Так вот, с ними проходить было гораздо хуже, у меня каждый раз было такое чувство, будто меня выворачивает наизнанку.

— Ты же вроде и сама переходила, — напомнил я.

— Только раз, когда убегала из Коруса. Вот об этом даже вспоминать не хочется. Я там только чудом не умерла, сама не знаю, как сумела выбраться. Ни за что не рискну это повторить. Не понимаю, почему у тебя это получается так легко. Может, из-за того, что ты проходил между мирами? Приобрёл некое сродство с духовными планами или ещё что-нибудь такое?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Ничего не могу сказать, сам я никакого сродства не ощущаю. Вот если выживу и стану учеником Дельгадо, он, возможно, станет отвечать на мои вопросы. Вот тогда и буду выяснять всё, что мне интересно — у меня этих вопросов скопилось уже порядка миллиона, наверное.

— Я верю в тебя, — серьёзно сказала Арна. — Ты выживешь и станешь магиком.

А ещё я заметил, что Арна в последнее время начала посматривать на меня как-то по-особенному. Нехорошо быть таким циничным, конечно, но меня не оставляет мысль, что интерес у неё ко мне примерно, как у Дельгадо — если выживу, то обязательно буду сильным магиком, так что пора начинать подгребать меня под себя. Ну а если так и не стану сильным магиком, то просто помру, и проблема решится сама собой. Женщины всё-таки ужасно практичные.

— Если выживу, то стану, конечно. Куда мне деться? Карьера холопа, как выяснилось, для меня тоже закрыта.

— Не заметила, чтобы тебя привлекала жизнь холопа.

— Не привлекала и не привлекает, — подтвердил я. — Но знаешь, почему-то всегда хочется иметь хоть какой-то выбор, пусть даже другой вариант тебя не устраивает.

Она безразлично пожала плечами — очевидно, подобные вопросы её слабо интересовали. Собственно, у неё самой никакого выбора не было, но непохоже было, чтобы она как-то переживала по этому поводу. Наверное, и мне стоит переживать поменьше, а делать побольше.

— В Маум пойдём? — спросила она.

Я посмотрел на скопление разноцветных крыш вдали. На Белый, который мы первым увидели в Облачном, Маум был совершенно не похож — обычный городок из одно- и двухэтажных домиков. Его мы так и не посетили — когда шли в Дельфор, обошли его стороной, — но издали он смотрелся довольно мило.

— Пожалуй, не стоит рисковать, — наконец, решил я. — Нас наверняка ещё не забыли, и кто-нибудь может заинтересоваться. Схождений в последние дни здесь вроде не было, так что если нас приметят, то сразу поймут, что мы пришли из Дельфора.

— То есть полезем в шахту через ту дыру, через которую вылезли?

— Ну а почему бы и нет? Хороший, проверенный путь, — рассудительно сказал я и двинулся в ту сторону, откуда мы не так давно пришли. — Правда, вряд ли там будет много змей — мы их порядком истребили, пока сюда шли.

— Нам как раз много и не нужно, — успокоила она меня. — Нам ещё лучше, чтобы их было поменьше.

Я настолько поразился, что даже остановился.

— Почему? — только и спросил я с непонимающим видом.

— Потому что тебе сначала надо научиться охотиться так, как охотятся магики, — довольно туманно объяснила она. — Когда мы сюда шли, было не до этого, а сейчас надо всё делать правильно. Ты ведь не собираешься сдавать змеиные головы?

— Ну, в гильдии Маума за них могут и нормальные деньги платить, — задумался я. — Там ведь могут и правильные охотники сидеть, не жульё, как в Белом… Но всё-таки нет, пока не собираюсь. Я ещё не впал в такую нужду, чтобы таскать с собой мешок с отрубленными змеиными головами.

— То есть мы будем охотиться не ради заработка, а ради того, чтобы тебя усилить, верно?

— Верно, — кивнул я. Ну а что я ещё мог ответить? Что мы будем охотиться, чтобы занять время?

— А раз так, то надо это делать по-другому, — объявила она и замолчала.

Она, по всей видимости, ждала, что я сейчас встрепенусь и начну засыпать её вопросами, но я просто смотрел на неё и терпеливо ждал, когда она продолжит. Она молчала — это она мою выдержку таким образом проверяет, что ли? Достоин ли я быть при ней или что-нибудь в таком роде? Раньше я за ней таких штучек не замечал.

Наконец, она улыбнулась и всё-таки продолжила без моей просьбы:

— Вот смотри, Артём: в Полуночи есть огромное количество охотников, которые десятки лет убивали стражей. Получается, любой из них легко прибьёт меня одним движением пальца, верно?

— Судя по тому, как ты спрашиваешь, дело обстоит как раз наоборот, — заинтересованно заметил я.

— Так и есть, наоборот, — кивнула она. — Это я легко прибью любого охотника. — Она немного подумала и поправилась: — Ну, наверное, любого. Догадаешься почему?

— Да что тут догадываться — дело в одарённости, других вариантов нет.

— Правильно, нужно иметь свою достаточно развитую духовную структуру, чтобы получить возможность поглощать чужие. Магики никогда не идут в охотники, они могут безо всякого риска зарабатывать гораздо больше. Одарённые охотятся ради развития, а не ради денег.

— То есть неодарённый в принципе не может ничего получить от стражей?

— Ничего не может, — уверенно подтвердила Арна. — Для этого обязательно нужен дар. Знаешь, когда я окончательно убедилась, что у тебя очень хороший дар? Когда с нашими тренировками ты буквально за несколько дней стал чуть сильнее и быстрее. Это значит, что ты довольно много получил от змей. Получить так много от небольшого количества слабых тварей, да ещё просто убивая их — это верный признак очень высокого дара. Не удивлюсь, если твой дар окажется гораздо выше моего.

— И с большей вероятностью сдохнуть при инициации, — проворчал я. — И как же нужно охотиться одарённому?

— Есть специальная методика, как получать гораздо больше, мы обязательно этим займёмся.

— Я вот чего не понимаю, Арна, — сказал я. — Ну, допустим, я такой весь из себя одарённый. Тогда почему у меня дома это никак не проявлялось? У нас же все дети в четырнадцать лет проходят тестирование. У кого обнаруживается дар, те уходят учиться в специальные школы. У меня ничего не обнаружилось.

— Не знаю, Артём, — она развела руками. — Я простая домохозяйка, откуда мне разбираться в таких вещах?

Я не удержался и захохотал. Вот уж кто у меня никак не ассоциировался с простой домохозяйкой, так это она. Арна тоже засмеялась.

— Нет, ну правда, так и есть. Меня действительно учил благословенный Дорсу, но он учил меня всего месяц. Он очень много мне дал, но не знаний. Много ли знаний можно передать за один месяц? Главное, он показал мне, как можно видеть мир по-другому. Что мир гораздо сложнее, чем учение храма. А меня с детства учили только ведению хозяйства. Вот, к примеру, я легко подсчитаю, сколько надо закупить муки или свечного воска на имение с пятьюдесятью слугами, а о духовных сущностях я знаю лишь то, что они есть. По поводу тебя могу только предположить, что на тебя каким-то образом повлиял переход в Полуночь. Может, у тебя дар был, только спящий, а из-за перехода он проснулся? Не знаю, в общем — спроси потом Дельгадо, если не найдёшь вопроса поинтереснее.

— Вот ещё интересный вопрос есть: может ли дар развиваться? И может ли бездарный стать одарённым?

— То, что дар можно развивать — это совершенно точно. Мой брат даже со своим синим символом вполне мог бы развить дар и удержать удел, если бы не был настолько ленивым. Мама собиралась сделать наследницей меня даже не столько из-за его символа, сколько из-за его лени.

— А что насчёт бездарного?

— Насчёт этого не уверена, — покачала головой она. — Вообще-то, я тоже задавала этот вопрос благословенному, и он ответил так: дар есть у всех, просто у большинства он в зачаточном состоянии. И развить его можно всегда, точно так же как можно развить, например, музыкальный слух — надо просто приложить достаточно труда и упорства. Но я всё же никогда не слышала про бездарного, ставшего одарённым. Может, это всё-таки невозможно, а может, ни у кого просто не хватило упорства. Сколько людей готовы годами отдавать большую часть времени на тренировки и медитации, чтобы достичь всего лишь серого символа?

Дыра с нашего прошлого визита немного изменилась. Сама она, конечно, осталась такой же, да и нечему в ней было меняться — тот же самый провал с крутым каменистым спуском вниз, — но добавилось немного следов. На одном из участков, где камень оказался слегка прикрыт нанесённой снаружи почвой, ясно отпечатался след подошвы, и я был абсолютно уверен, что когда мы выходили из подземелья, никакого следа здесь не было.

— Похоже, внизу уже есть посетители, — заметил я.

— Ты про след? — спросила Арна.

Да, блеснуть навыками следопыта мне явно не удастся. Хотя с чего бы мне блистать? Если она с детства охотится, то следы читать умеет, и наверняка получше меня, городского.

— Про него, — кивнул я. — Чем нам это грозит? Как они поведут себя при встрече?

— Кто же знает? — пожала плечами она. — Но лучше не встречаться, конечно. Оружие у них есть, а вот стражников там внизу точно нет. Если мы не выйдем из этого подземелья, то никто волноваться не будет. Разве что Адила через месяц расстроится, когда снова придёт деньги за съём получать.

— А тебе приходилось с другими охотниками встречаться?

— В смысле, на охоте встречаться? Когда с егерями ходила, встречались несколько раз, там мирно расходились. А когда одна стала ходить, два раза встречалась.

— И как? — заинтересовался я.

— Что как? — непонимающе переспросила Арна. — Убила всех, вот как. Ты чего-то другого ожидал?

— Да нет, не то чтобы… — смутился я. — Вот так сразу и убила?

— Ты сам представь трёх вооружённых мужиков, которые привыкли убивать без особых раздумий, да и вообще к закону относятся безо всякого уважения. И вот они встречают в диком лесу одинокую девушку. Как, по-твоему, дальше разворачиваются события?

— Не все мужчины подонки, — заметил я, чувствуя, что аргумент и для меня самого выглядит довольно убого.

— Возможно, — она пожала плечами. — Но мне в лесу нормальные не встречались. За исключением тебя, конечно. Ну что, спускаемся?

Собственно, что я пытался доказать? Я сам, хоть и не девушка, в нашей тайге предпочёл бы никого не встречать. Есть немало людей, которым ударяет в голову возможность безнаказанно убить или ограбить.

— Да, спускаемся, — отозвался я и осторожно ступил на каменистую тропу, круто уходящую вниз.

Когда мы шли сюда, я так торопился наконец вылезти из этого подземелья, что не особенно обращал внимание на окружающее. Оказалось, подземелье Маума на самом деле довольно сильно отличается от подземелья Белого, с которого мы начали наш путь. Здесь стены были совсем неровными, и ходы больше напоминали какие-то разломы. А ещё в глубине неровностей стен росли пучки фосфоресцирующего мха. Свечение было совсем слабым, совершенно недостаточным, чтобы что-то видеть, но оно, по крайней мере, обозначало стены.

— Будешь делать свет? — спросил я Арну.

— Лучше обойтись без света, Артём, — мягко ответила она. — Иди пока так. Понимаешь, глаза тоже можно улучшить, и здесь для этого как раз очень удачное место. Практически полная темнота, но всё же не настолько полная, чтобы натыкаться на стены. И постоянно проверяй окружение — как только почувствуешь хоть что-то живое, сразу скажи мне.

— Опасаешься встретить тех, кто оставил следы? — понимающе спросил я.

— Да нет, на самом деле они меня совсем не волнуют. Те, кто могут быть для нас опасными, на наши пожитки не позарятся. Да мы таких вряд ли встретим, слишком слабые здесь твари. А обычные разбойники проблемой не будут. Хотя я бы предпочла обойтись вообще без убийств, не люблю этого.

Скорее всего, она права — сильные магики и элитные воины вряд ли разбойничают по грязным подземельям со змеями, а обычных бандюков Арна может укладывать пачками. Я сразу вспомнил, как эта милая домохозяйка расправилась с разбойниками в Мерадии — с какой-то небрежной лёгкостью, и настолько стремительно, что я успел только рот разинуть. Впрочем, разбойники и этого сделать не успели.

— Как скажешь, — покладисто согласился я. — Попробую идти без света. А живое я и сейчас чувствую — что-то маленькое, вроде крысы. Ну, может, и змея, слишком далеко, чтобы уверенно различить. Кстати, а мы-то в какую сторону пойдём? Пойдём искать нож, который возле озера потеряли?

— Нет, мы же с тобой вместе смотрели таблицу схождений. Схождение с подземельем Белого ещё нескоро будет. А потом надо будет ещё ждать следующего схождения, чтобы вернуться. Я специально проверила — каким бы путём мы ни пошли, раньше чем через пятнадцать дней вернуться не сможем. Это слишком долго.

— Долго, — со вздохом согласился я. — Ладно, как-нибудь потом за этим ножом сходим. Надеюсь, никто его не найдёт до этого.

Идти без света оказалось очень трудно — я часто спотыкался, да и стены различались не так уж хорошо. Однако через полчаса стало немного легче — может, глаза действительно улучшились, а скорее всего, просто лучше адаптировались к темноте. Как бы то ни было, спотыкаться я стал пореже. Вот получится ли у меня охотиться на змей без света — большой вопрос, и ответ на него мне придётся узнать очень скоро, потому что как раз сейчас я и ощутил змею впереди.

— Чувствую змею, Арна, — напряжённо сказал я. — Мне её так и бить, без света?

— Подожди немного, — остановила она меня. — Вслушайся в это ощущение как следует. Кстати, других существ ты сейчас не чувствуешь?

— Что-то мелкое вроде крысы, но довольно далеко.

— Сравни ощущения от змеи и от крысы. Не спеши, сравнивай внимательно.

Я старательно вслушивался в свои ощущения, если, конечно, слово «вслушивался» здесь подходило. Сперва вообще не мог понять, на что обращать внимание. Это чувство не было чем-то конкретным, просто что-то вроде чужого взгляда, или лёгкого зуда, или, скажем, как будто кто-то еле заметно дышит тебе в шею. Всего лишь некое ощущение, что где-то вон в той стороне есть что-то живое, и что оно далеко или наоборот, близко.

Некоторое время я вслушивался впустую, а потом мне вдруг пришла в голову мысль: а как же я отличаю змею от крысы? Они ведь не настолько уж и разные по размеру и весу, и отклик у них похожий — так каким образом я их различаю? Когда знаешь, куда смотреть, искать становится гораздо легче, и в конце концов я действительно обнаружил различие. Мелкое, почти неуловимое, но оно безошибочно присутствовало.

— Ты знаешь, Арна, а они ведь в самом деле немного отличаются, — с удивлением заметил я. — От крысы отклик тёплый, а от змеи холодный. Может, это оттого, что змеи холоднокровные?

— Не думаю, что причина в этом, — с сомнением отозвалась она. — Или ты это чувствуешь как температуру?

— Нет, точно не как температуру, — уверенно ответил я, продолжая вслушиваться. — Просто такое ощущение, никак с температурой не связанное. Вот как мы, к примеру, воспринимаем цвет: голубой нам кажется холодным, а жёлтый тёплым безо всякой связи с температурой.

— Вообще-то, если подумать, то и так понятно, что это не температура, — задумчиво сказала Арна. — Физиология здесь явно ни при чём. Ты, скорее всего, ощущаешь мозговую активность или, может быть, духовный отклик — не знаю, тебе виднее что именно.

— А может, у холоднокровных мозг функционирует немного иначе, поэтому они по-другому и чувствуются? — предположил я.

— Может быть, — согласилась Арна. — Хотя я бы скорее предположила, что причина в том, что змеи — стражи, а крысы — обычные существа.

— Ты уверена, что дело в этом? — усомнился я.

— Нет, конечно, не уверена. Я сама ведь ничего не чувствую. И никогда не слышала, что можно ощущать живых существ на расстоянии. Если такие люди и есть, мне они никогда не встречались — я имею в виду, до тебя. Невероятно ценная способность, особенно если у тебя действительно получится отличать живых от стражей.

— А чем стражи принципиально отличаются от живых?

— Как это чем? — удивилась Арна. — Да всем отличаются. Стражи — искусственные конструкты, просто созданные по духовному оттиску живого существа. Сектораль ведь неразумна, она не придумывает что-то своё, а использует готовый шаблон. Стражам даже питаться не нужно — змеи охотятся на крыс не ради еды, а чтобы поддерживать популяцию на приемлемом уровне. Обычный хищник редко нападает на человека, чаще предпочитает уйти, а страж нападает всегда, даже если это всего лишь зайчик.

— И что, в самом деле есть зайчики-стражи? — заинтересовался я.

— Есть, к сожалению, — в голосе Арны ясно прозвучало отвращение. — Мерзкие твари. Клыки и когти, в отличие от обычных зайчиков, у них есть. Очень резко и быстро прыгают, стараются разорвать горло, или хотя бы порвать когтями лицо. Обычно работают группой — один прыгает тебе в лицо, а другой раздирает ноги. Два-три зайца очень опасны, с пятью я бы вообще не рискнула связываться. Вот здесь твоё чувство стражей очень бы пригодилось.

— Если только это действительно чувство стражей, — скептически заметил я. — Интересно, откуда сектораль взяла шаблон для таких зайцев?

— Откуда мне знать? — она пожала плечами. — Это надо спрашивать у создателя секторали. Из его головы, скорее всего.

— Что многое говорит о его психическом здоровье, — хмыкнул я.

— Я вполне допускаю, что все великие сумасшедшие, — с усмешкой заметила Арна. — В любом случае от великих лучше держаться подальше.

Я только вздохнул. Это уж точно, я бы и сам с радостью держался подальше от Дельгадо. Наша короткая встреча ясно показала, что наши отношения вовсе не будут похожи на отношения доброго дедушки с любимым внучком.

— Ну ладно, поговорили, теперь займёмся делом, — скомандовала Арна. — Прикончи эту змею.

— Без света? — безнадёжно спросил я.

— Зачем тебе свет? — удивилась она. — Я уверена, что ты и так сможешь её увидеть. Да ты наверняка сможешь её убить даже вслепую, по своему чувству жизни. Давай, не бойся, у меня на всякий случай антидот есть. Но лучше не позволяй себя укусить — этот антидот яд буквально выжигает, будет очень больно.

Змею, к своему немалому изумлению, я всё-таки смог убить. Чувство жизни подсказало, где именно она ждала в засаде, а когда она бросилась на меня, я и в самом деле сумел разглядеть смутный силуэт.

— Ну вот видишь, всё прекрасно получилось, — с удовлетворением сказала Арна. — А теперь самое важное: охвати её своим духом и втяни в себя её духовную структуру.

— Как охватить духом? — спросил я в совершенно пустой надежде получить хоть какое-то объяснение.

— Каждый по-своему к этому приходит; я не знаю, как это сделаешь ты. Пробуй. Если получится, ты должен почувствовать.

Я долгое время мучительно старался сделать то, чего вообще не мог себе представить. И наконец, действительно что-то почувствовал, хотя это могло быть просто самовнушением, которое мозг подсунул мне, чтобы я отвязался от него с дурацкой задачей.

— Вроде получилось, — неуверенно сказал я.

— Правда получилось? — с сомнением хмыкнула Арна. — Посмотрим… Ну, структура вроде бы действительно ушла. Во всяком случае, у меня не получилось её втянуть, так что, скорее всего, её забрал ты. Запомни это ощущение, и делай так каждый раз. Со временем это станет легче и понятнее. Управлять своим духом практически невозможно, но некоторое простые действия вроде такого нам всё-таки доступны.

— А с обычными животными так можно делать? — заинтересованно спросил я. — Или даже с людьми?

— Нет, нельзя, — сразу же ответила она. — У живых существ полноценная душа, а не примитивная имитация. Её невозможно поглотить. И очень хорошо, что невозможно, а то обязательно всплыла бы какая-нибудь мерзость вроде охоты на людей ради их душ. Ну всё, пошли дальше — тебе надо убить хотя бы полсотни, чтобы эта охота имела хоть какой-то смысл.

— Арна, стой, — скомандовал я. — Впереди что-то крупное.

— Страж? — обеспокоенно спросила она.

— Нет, непохоже… — я внимательно вслушивался, стараясь разобраться в своих ощущениях. — Там что-то живое. И это не одно существо, а несколько. Вроде три… да, точно три.

— Охотники, — уверенно заключила Арна. — Куда они двигаются?

— Пока стоят на месте.

— Давай подождём, пока они не начнут двигаться, и пойдём в другую сторону, — предложила она. — Охотиться в одном и том же месте двумя командами смысла нет, да и вообще — зачем нам встречаться?

— Давай подождём, — согласился я.

Минут через пятнадцать, когда мы уже начали подозревать, что охотники решили устроить там привал, они, наконец двинулись.

— Прямо к нам идут, — сказал я Арне. — Только почему-то их двое… — добавил я неуверенно. — Мне казалось, что их трое… ошибся, что ли?

— Давай спрячемся, — предложила она, показав на небольшой отнорок, скорее даже глубокую нишу.

Мы едва успели туда зайти, как на стенах заплясали отблески фонаря.

— Если они нас заметят, бей сразу, не трать время на разговоры, — жёстко сказала Арна.

Мне это показалось слишком резким, но спорить я не стал. Местные порядки она знала гораздо лучше меня, а излишней кровожадности я за ней не замечал. Наверняка у неё были причины так поступать.

Очень скоро разговор охотников стал разборчивым, и он оказался действительно любопытным.

— Ты дебил, Мока, — раздражённо выговаривал один. — Причём слепой дебил.

— Да не, я точно видел золотишко, вот зуб даю, — оправдывался второй. — Когда он за пиво рассчитывался, там у него в кошельке точно блеснуло.

— Да ты просто насосался пива, как обычно, вот тебе и померещилось.

— Не-не, не мог я ошибиться. А может, он просто деньги в гостинице оставил?

— И как их достать? Ты сам в его комнату полезешь?

— Ну, как-нибудь, — неуверенно сказал Мока.

— Вот ты сам своей тупой башкой подумай: люди видели, что он с нами ушёл, а потом нас ловят, когда мы в его комнату лезем. Что ты страже скажешь?

— Скажем, что его крупный зверь задрал.

— Ну да, его зверь задрал, а на нас ни царапины. Дебил ты всё-таки, Мока.

Голоса отдалились, а скоро исчезли и отблески света.

— Ты знала? — мрачно спросил я.

— А что тут знать? — хмыкнула она. — Стояли трое, а потом ушли двое, а третьего не стало. Что здесь ещё можно подумать? Всё-таки, Артём, ваш мир гораздо добрее, это по тебе сразу видно.

— И часто здесь такое случается? — настроение у меня серьёзно испортилось.

— Случается, — ответила она. — Даже за твоё копьё могут убить, чёрная бронза стоит дорого. А ещё вот так случается: если вдруг команда наткнулась на слишком сильного стража, то тыкают копьём в ногу новичка или ещё кого, и убегают. Никогда не ходи со случайной командой. Если ты решил идти с командой, то только с теми, в ком полностью уверен, и только тогда, когда все знают, что за тебя спросят. Лучше одному идти, чем с незнакомыми. И если вдруг встретишься где-нибудь в лесу с командой охотников, бей первым, не разговаривай. Во всяком случае, пока не станешь достаточно сильным, вот тогда можешь и поговорить. Но разговор всё равно тем же самым кончится, поверь.

Мне сразу вспомнился ещё из своего мира разговор с Федей на тему того, как вести себя в тайге. Напрасно Арна думает, что наш мир добрее — мир создают люди, а они у нас, похоже, ничем не лучше.