Легальный нелегал

Глава 19

Переехав городскую черту, свернул с трассы, доехал до железнодорожного вокзала. Полюбовавшись его видом, покрутился среди нервных пассажиров, ожидающих свой поезд, озабоченно постоял у расписания. Выйдя из здания, прокрался мимо наряда пограничников с собакой, которая не удостоила меня вниманием. Покрутив носом и уловив, с какой стороны ветер доносит знакомый аромат, прошествовал туда. Съев пару горячих, с пылу — жару румяных самсы, купил газету, прошёл к припаркованному на стоянке «жигулю». Просматривая страницы, удивлялся темпам роста экономики Сурхандарьинской области, новшествам в медицине, стремительному развитию сельского хозяйства, внедрению новых образовательных стандартов, рождению в национальном институте сразу тройни молодых учёных. Прочитав на последней странице, что именно сегодня состоится премьера спектакля в постановке юного, но очень талантливого режиссера, отбросил газету, включил зажигание.

Без сомнения, Шерлок Холмс, раскурив трубку, пустив кольца дыма к потолку, наведя две перпендикулярные к основанию носа морщины, в сердцах отбросив такую газету, воскликнул бы: «Дорогой Ватсон! Я глубоко проанализировал прессу. Нам нужно срочно ехать к моему братцу». Домчавшись в кэбе до Уолл-стрит, Холмс, распугав полисменов своим появлением, врывается в кабинет, где красавец англичанин отстукивал правительству депешу морзянкой. «Майкрофт! — закричал бледный, потерявший хладнокровие Холмс. — Узбекистан шагнул далеко, слишком далеко в своём развитии. Таких стран больше не существует. Нам и всей Европе ближайшие лет двести их не догнать. Срочно выходи на премьер-министра, пусть собирает немедля свой кабинет. Советуй ему сегодня же послать экспедиционный корпус в Мавераннахр, [1] иначе Британии капут!»

Таким мозгом, как у героя Конан Дойля, я не обладал, и сколько не «портняжничал с ножницами в руках» [2] по узбекским газетам, извлекал одну лишь головную боль. Бросив упражняться в чтении, проехал по северной части города, вышел к мосту, переброшенному через Сурхандарью. Полюбовавшись видами реки и подышав её воздухом, развернулся и двинул к базару. В такую жару хорошо бы принять душ да полежать в гостиничном номере, только останавливаться там нам не с руки: каждый жилец в гостинице становился объектом пристального внимания местной охранки. Париться же в машине не хотелось — не сауна. Самый простой и лучший вариант — пройтись по рядам.

Хорошо на базаре: можно, торгуясь до хрипоты, попробовать фрукты, поболтать с хорошим человеком, потолкаться и послушать, о чём шепчется народ. Натыкаясь на покупателей, зафиксировал двух бледнолицых — шумных, весёлых, наглых. Кто они — англичане или американцы, определить трудно, три слова, сказанные ими, были на ужасном русском языке. Глотая язык, иностранцы прогортанили: «Черьешня, вишенья, уруюк». Показав три пальца, что означало три кило, обрадовали продавца ещё двумя трудными русскими и одним узбекским словами: «Малодьец, карашо, якши». Посмеявшись над собственным произношением, те пошли дальше.

Двигая глаза по кругу, нащупал парня немногим моложе меня. Чему его только учили? Правило: «Не демонстрировать свои профессиональные приёмы» ему было неведомо. Резко наклонив голову, положив вытаращенные глаза поверх солнцезащитных очков, парень занервничал. Подавшись вперёд, остановился. Быстрым движением пальца водрузив очки на переносицу, завертел головой, засуетился. Совершенно не владея собой, закурил и тут же бросил сигарету. Пока он принимал решение, иностранцев и след простыл.

«Ну, Николай Николаевич, [3] влетит тебе от сурового начальства. Назовет он тебя «шляпой», заставит снять костюмчик и отправит собирать хлопок на благо великой Родины. Плохо ты учился или тебя учили — неважно, теперь всё равно», — жалея таким образом оперативника, покинул базар.

Через два квартала отыскав нужную ошхону, заказал зелёный чай. Распахнув грудь лёгкому южному ветерку, маленькими глотками втягивал душистый напиток. Проходя свой положенный путь, горячий чай вызвал испарину на лбу и ручьи пота меж лопаток. Чувство беспокойства за товарищей принудило место, где заканчивается спина, поелозить по и без того отполированному стулу. Вполголоса прошептал:

— Успокойся, истерик! Девица на выданье! Баба в штанах!

Отругав себя, стал медитировать:

— Я солнце. Я вижу свой внутренний мир. О, какой он…

— Спать во время несения караульной службы запрещено. Вдобавок ты эгоист, у тебя отсутствует сострадание к жаждущим.

Знакомый, близкий, почти родной голос Феди быстро вернул начинавшее растворяться сознание в прежнее состояние.

Радостно выдохнув:

— Я сейчас! — помчался на кухню и также бегом возвратился с двумя чайниками и пиалами.

— Еду заказать?

Плеснув на донышко, смочив горло, Федя поморщился.

В такую жарынь?

Пока ребята наслаждались чаем, поведал о кэпэпэшном старшем сержанте и закончил словами:

— Значит, спокойно можем уходить втроём на машине!

Просушив платочком лоб и шею, Лёша преподнёс мне азбучную истину:

— Уходим порознь. Встречаемся в Шерабаде.

У меня возникла куча вопросов:

— Где искать полкана? Не звонить же в штаб: «Позовите Мурода-ака, это его друзья приехали из Ташкента».

— К штабу на километр приближаться нельзя по понятным причинам. Будем ждать у кабака.

— Этих кабаков, загородных чайхан да притонов в городе десятки. На все — глаз не хватит.

Ехидный Федя подначил:

— Пока ты прохлаждался, мы делом занимались. Басмач будет в ресторане «Плакучая ива».

— Хм. Даже такое название есть?

— Шучу. В ресторане «Термез» этот делец появляется каждый вечер. Его высокоблагородие там ужинает.

«Во дают! За такое время смогли получить информацию! Хотя, по моему разумению, это не совсем разумно: швейцары и охранники, впрочем, и официанты, являются по совместительству осведомителями», — одновременно восхитился и проявил тревогу.

Читать чужие мысли — из области фантастики, но угадать настроение человека, знакомого с «языком жестов», можно.

Развалясь на стуле, Федя успокоил:

— Не переживай, Колюня, всё вполне профессионально. Ещё есть вопросы?

— Да. Как выпотрошим полкана, куда его, шакалам на съедение?

Сделав страшные глаза, Федя прижался к Лёше:

— Слушай, Лёш, мне делается не по себе от кровожадности коллеги. Смотри, смотри, у него в глазах появился дикий взгляд людоеда. А челюстями гляди, как клацает!

Коротко, негромко посмеявшись, Лёша ответил на мой вопрос:

— Зачем шакалам? Сгодится для игры. Он не сошка, полковник, фигура уже среднего калибра. Для Москвы это удача. Мне перед отправкой показали фото, на ней три субъекта: один из них — наш полковник, второй — некто Махмади, афганец иранского происхождения. Он контролирует провоз наркотиков через границу. По третьему информации нет, но если фортуна нам улыбнётся, узнаем.

Услышав про фото, я непроизвольно напрягся. Не заметив со стороны говорившего интереса к моей реакции, а её он не заметить не мог, подумал, что правило: «Знать только то, что тебе необходимо знать», распространяется не только на меня.

— А если он сегодня не появится? Мало ли какие могут возникнуть обстоятельства: дежурство, например, срочная командировка, медвежья болезнь.

— Будем ждать. Снимем комнату у бабульки и станем туристами, посмотрим достопримечательности, поближе познакомимся с местной кухней.

— Достопримечательности есть. Старое городище, мост дружбы, — поделился своими познаниями.

— Твой мост дружбы… — начал Федя, держа пиалу обеими руками.

— Так написано в путеводителе.

— Неважно. Так вот, этот мост верхом на броне пересек в восемьдесят девятом году. Хотелось бы снова посмотреть, глядишь, свой фантом увижу.

Посидев полчаса, ответив на мои «если», «вдруг», «а что тогда», стали разбегаться.

Дурачась, Федя надул щёки, загнал брови на разные уровни и, став похожим на английского колонизатора XIX века, процедил:

— Такси подашь к девятнадцати часам к главному подъезду.

— Исполню, уважаемый сагиб [4].

— Вино, музыку, цветы и женщин!

— Конечно, сагиб.

Светясь улыбками, товарищи разошлись в разные стороны.

Подойдя к шашлычнику, попросил положить между двумя лепёшками десять палочек шашлыка, присыпать их луком, сдобрить уксусом. Уложив всё это в бумажный пакет, перебегая от тени к тени, вышел к базару, где, жарясь на солнце, стоял мой «Жигуль».

Неблагодарное это дело — рисовать психологический портрет людей, которых знаешь несколько дней. Тем не менее, сидя в одиночестве под тополем, попытался это сделать. Однако, в силу недостаточных знаний, исходил только из наблюдений, при этом отдавая себе отчёт, что, грамотно используя мимику, жесты, слова, можно навязать окружающим любое мнение о себе.

«Профессионалы. Легко адаптируются в новой среде. Оба с сильной волей. Уверены в себе. Лёша явный лидер, способный управлять группой и решать тактические задачи. В случае изменения ситуации способен комбинировать и принимать адекватное решение. Осторожен. Ум гибкий. Более замкнутый, чем Федя. Федя — натура скорее увлекающаяся, чем влюбчивая. Предпочитает бездействию оправданный риск. Умеет пошутить над товарищем, но не зло. Подчиняться умеет, делает это легко, при этом не боится высказать свою позицию».

А вот мне не доставало выдержки, порой уверенности. Чем Господь меня не обидел, так это ослиным упрямством и энергией.

[1] Междуречье Аму — Дарьи и Сыр — Дарьи.

[2] На сленге — искать информацию в газетных строках.

[3] На сленге — наружное наблюдение.

[4] Форма обращения к европейцам в колониальной Индии.