Ликвидация 1946. Том 2

Глава 22

Помимо знакомых «спортиков» Павла и Клима, в комнате оказались двое незнакомых мужчин.

Это в первый миг мне так показалось. А во второй и далее — ларчик открылся.

Один из этих двух почему-то был в кепке. Сидел, развалясь и ухмыляясь. И по этим характерным повадкам я узнал Момента.

Но Бог ты мой! Как же он сумел так несложным гримом изменить внешность! Всего-то навсего — кепка и накладные усы. Ну и правда, общий стиль «советский простолюдин». Грубые пиджак, штаны, ботинки-«говнодавы». Все это в сумме и сделало Момента неузнаваемым. Ну ладно, я опер, у меня взор наметанный. А вот кому другому — да если он еще ссутулится, походку изменит — да ни за что не распознать.

В самом деле талант, ничего не скажешь. И главное, где он, пакость, взял фальшивые усы⁈

— Что, Владимир Палыч? — с торжеством воскликнул Гена. — Не узнал?

— С первого взгляда — нет, — признал я.

— Но со второго — да, — сказал незнакомец.

Этого я точно не встречал. Но ощутил, как в голове завертелся вихрь фраз из словесных портретов, составленных путем тщательных, многочасовых допросов Субачева и Попова — тех, кто хоть как-то, когда-то видел разыскиваемых.

Рост — средний, лицо — округлое, волосы — темно-русые… Особых примет не имеет… При разговоре немного щурится, усмехается… Имеет привычку при размышлениях оттягивать мочку уха рукой…

Так. Значит, надо мне этого типа заставить размышлять. И посмотреть — схватится за ухо или нет.

— Второй взгляд, — сказал я, — уже неотличим от третьего. И от четвертого, и пятого… И семьсот сорок восьмого.

Сказал я чушь, но цель была — озадачить. Достиг: тип слегка сощурился, посмотрел на меня недоверчиво.

— Хм, — произнес он. — Ну, это спорно.

— Однако спорить не будем. Времени нет. Итак: отправка завтра в четырнадцать тридцать. Вам надо бы отправиться на местность с утра, все посмотреть в натуре. Каждую тропку изучить, каждый пенек запомнить. Все рассчитать как можно точнее. Тогда все получится. Давайте карту.

Я это сказал приказным тоном — и Павел беспрекословно вынул из стола отличную топографическую карту. Железнодорожная линия Москва — Коломна здесь была изображена во всех подробностях.

Но карта картой, а местность местностью. Будущие налетчики тоже это понимали. Рассматривали внимательно. Я веско внушал:

— Старайтесь мысленно превратить карту в живой пейзаж. В воображении. Представьте, как бы выглядело это поле. Трава, цветы. А вот дорога через него. Вот перелесок. А вот геодезическая мачта. Вот она, смотрите. Представили?

Смотрели с интересом. Мне удалось загрузить мозги. И вот безымянный без особых предмет человечек крепко ухватился за мочку правого уха, потянул вниз…

Есть!

Сработало. Этот тип — «Костя», связной. Он, правда, так и не представился, но теперь это не обязательно. Теперь можно даже душевно ликовать! Мы точно вышли на Игрека. И он, конечно, завтра будет на месте. Теперь даже и сопоставить его личность с кем-то из спортклуба ВВС не столь уж важно. Хотя, конечно, было бы полезно.

Надо признать, что Момент вел себя очень корректно. Я бы сказал — воспитанно. Карту изучал дотошно, с вопросами не лез, да и вообще помалкивал. Павел с Климом тоже, но они были подчиненные по отношению к «Косте». Поэтому языки попрятали.

А тот подергал себя за ухо, протянул:

— Ну что ж… Будем готовиться.

— Конечно, — сказал я, встав и прохаживаясь по комнате. — Подумайте — возможно, и сейчас стоит отправиться на местность. Изучить получше.

— Подумаем, — ответил Костя, но невнимательно. Видимо, уже соображал, как будет он докладывать боссу. То есть Игреку. А может, кому-то пониже рангом.

Я озабоченно глянул на часы:

— Ну, граждане сообщники, как будто все сказано. Осталось сделать. Мы со своей стороны готовы. Кстати: Сергей и Александр, — я кивнул на своих ребят, — будут со мной. Мне удалось протащить их в свой караул.

Парни усердно закивали головами. Саша объявил:

— Сделаем, как в аптеке, Владимир Палыч. С точностью до грамма.

— В нашем случае — до метра, — сказал я. — Но в главном ты прав.

На обратном пути я думал о том, что машина запущена — я лично приложил к этому не мало усилий, а теперь все закрутилось автоматом, без меня, и в гигантских масштабах. Словно я Алладин, выпустивший на волю джинна. Немного странно было сознавать это.

Конспирация соблюдалась свято: ребята довезли меня до самого подъезда дома на Рождественском, полметра до подъезда. И Локтев попозже пришел в измененном виде: в длинном плаще, шляпе, с зонтиком. По погоде: небо хмурилось, чуть накрапывал дождь.

Со стороны эта Пинкертоновщина может показаться вздорной потехой, но мы-то изнутри знаем, насколько важно не пренебречь всякой мелочью. Ведь наша служба — каждодневный поход по краю жизни и смерти. И с нашей точки зрения это совсем не кажется балаганом. А самой насущной необходимостью.

Локтев был еще и в круглых очках, придававших его и без того интеллигентному лицу окончательно профессорский вид.

— Загримировался, — чуть смущенно сказал он. — Артист погорелого театра… Ну, как встреча прошла?

— В конструктивной обстановке, — улыбнулся я. И рассказал о подробностях.

Полковник снял эрзац-очки, подумал. Вид у него был сильно утомленный.

— Да, — молвил он после паузы. — Завтра для нас истинный пеленг, как говорят мои собратья радисты. Волнуешься?

— Не сверх того.

— Это хорошо. А я вот, знаешь, перед таким делом заснуть не могу. Вроде бы и спокоен, и не волнуюсь нисколько, а уснуть не могу. Хоть глаз коли… Ладно, что мы сделали, то сделали. Теперь будь, что будет. Пойду к себе, все же попробую уснуть…

Назавтра мы заранее прибыли на Товарную-Рязанскую. Мы, это весь наш караул, пять человек. В верхах, посовещавшись, решили сделать весь его МГБ-шным. Кроме знакомых уже Саши и Сергея, еще двое: второй Саша и Виталий. Все ребята молодые, но уже имеющие опыт боевых операций.

В вагоне все было оборудовано под настоящее караульное помещение: электропроводка, нары, постельное белье, стол для приема пищи, плитка, запас продуктов, оружейная пирамида. Оружие — ППС с тройным комплектом патронов. Все строго по правилам, чтобы никто ничего не заподозрил.

По этой же причине вагон с «золотом» несколько раз гоняли туда-сюда, с Ярославского вокзала на Ленинградский, и вроде бы даже прокатили по Окружной. По ночам дважды меняли номера. И наконец, включили в самый обычный грузовой состав, идущий через Рязань, Пензу, Куйбышев и так далее до Омска. А там вроде бы состав переформируют.

Если честно, я в такие детали не вникал. Лишь знал, что конспирация на высочайшем уровне.

Ровно в четырнадцать тридцать наш паровоз где-то далеко впереди пронзительно засвистел, рванул вагоны, импульс с лязгом буферов прокатился спереди назад. Нас тряхнуло, Саша-второй едва не упал, успев схватиться за нары.

— Ишь, паразит, как дернул, — ругнулся он.

Поехали.

— Так, парни, — сказал я. — Сейчас лучше всего расслабиться, прилечь. Закрыть глаза. Не бойтесь, я вас подниму ровно, когда надо.

И сам подал пример. Прилег, закрыл глаза. Поезд набрал ход, катил ровно, со скоростью примерно километров пятьдесят в час. Я стал прокручивать в мыслях то, что вчера услышал от Локтева.

О претендентах на титул «мистера Игрека».

Три человека.

Была мысль незаметно показать каждого арестованному Доллару, чтобы тот, возможно, опознал в нынешнем служащем ВВС убийцу из октября 41-го. Выглядело заманчиво, но все же от затеи отказались. Во-первых, не факт, что опознал бы. А во-вторых, незаметно бы вряд ли получилось. Сверху же последовало строжайшее указание: Василий Иосифович ничего не должен знать, расследование никак не должно его касаться. Если бы он что заметил, то по экспансивности характера мог бы поднять великий шум, спутав нам все карты.

Итак, трое. Все формально служащие ВВС, но к самолетам никакого отношения. Служат в спортивном клубе в разных должностях.

Один, правда, под сомнением. Хотя по всем параметрам подходит. Служил в 41-м году в Московской комендатуре, потом всю войну пробарахолился примерно в таких же подразделениях. И почти не продвинулся в чинах. Был старшим лейтенантом, стал капитаном. И это все. Хотя возрастом уже под сорок — иные в эти годы уже полковники. А есть и генералы. Двое других — подполковники. Это уже солидно. Один прежде служил в центральном аппарате НКВД, затем оказался в спортобществе «Динамо», оттуда его как хорошего организатора переманил Сталин-младший. Другой тоже профессиональный военный спортсмен, служил в созданном в сентябре 41-го Управлении лыжной, горной и физической подготовки РККА. В 43-м оно было преобразовано в Управление спецформирований и физической подготовки и спорта. Наш подозреваемый так и служил в нем, пока осенью 45-го не перешел в спортклуб ВВС. У всех троих послужной список безупречный, никаких нарушений, никаких подозрений…

И тем не менее, один из них шпион, превратившийся в бандита.

Вчера Локтев сказал мне:

— Я уверен, что это кто-то из них. Из подполковников. Уж очень все сходится. И в спортивной среде они как рыба в воде, — невольно срифмовал полковник.

Под стук вагонных колес я вновь мысленно проработал это. Конкретного ответа не нашел, но то, что через… сколько? Вскинул руку, глянул на часы — через полчаса. Что через полчаса ответ будет, я был совершенно уверен.

Бег поезда. Ход облаков в маленьком окошке под крышей. День переменной облачности, без дождя, не то, что вчера.

Двадцать минут. Я поднял парней:

— Ребята, подъем! Готовимся.

Проверка оружия. Разобрали автоматы, пощелкали затворами, магазинами, предохранителями. Порядок!

Пять ящиков сняли из штабеля, подтащили ближе к двери. Тяжелые, заразы, каждый килограммов тридцать. Не знаю, чем их набили коллеги-имитаторы, но все очень натурально. И по весу, и по характеру тяжести. Ясно, что там не песок, а нечто металлическое.

Это и мои ребята заметили.

— Ты смотри, — пропыхтел Саша-1, — а там ведь точно… Уж не вправду ли там золото⁈

— Посмотрим по обстановке, — пошутил я. — Если что, берем по ящику на брата — и расход.

Локомотивная бригада, предупредили нас, тоже «своя» — надежные ответственные люди. За полтора километра до точки должна подать сигнал — длинный гудок. И тут же начать сбавлять ход.

Так и вышло. До нас донесся протяжный паровозный сигнал, и через секунду вагон толкнуло вперед.

Тормозим.

— Ребята, готовность номер один, — скомандовал я. — Оружие при себе. В любую секунду по нам могут открыть огонь. Иметь в виду.

— А зачем? — удивился Саша-2. — Огонь-то открывать⁈

— Да вроде бы и незачем, но кто знает. Глупость противника нельзя недооценивать. Так же как ум.

Скорость снизилась километров до двадцати в час. И еще немного.

— Пора!

Виталий и Сергей с усилием откатили влево тяжеленную дверь. В вагон ворвался ветер с угольной гарью. Я выглянул — колея чуть заворачивала вправо, а с нашей, левой стороны метров через сто начинался довольно густой перелесок.

— Приготовиться к сбросу!

Сергей с Виталием подтянули один ящик к порогу. Лица у парней сделались суровые, даже тревожные.

— Сброс!

Натужась, ребята спихнули ящик. Вышло неудачно, он как-то нелепо крутанулся в воздухе, треснулся в насыпь углом и…

И раскололся. И в жухлую траву, кувыркаясь, полетели два сверкающих на солнце золотистых слитка в форме «гробиков».

— Золото! — ахнул Виталий. — Черт, как же так⁈

Мгновенный шок. Но тут же я все смекнул.

— Тише! — цыкнул я на парней. — Тише, балбесы. Не понимаете, что ли⁈

Все это яростным шепотом.

Из подлеска вдруг выскочил человек, бросился к месту падения «золота».

— Стой! — долетел отдаленный голос. — Стой!

— Сброс! — скомандовал я.

Второй ящик полетел из вагона. И сразу третий.

Эти плюхались удачнее, не разбиваясь. Но первый — все-таки самая большая наша удача! Я мысленно успел выругать себя за то, что не поинтересовался, что в них. Думал — ну так, какую-то тяжесть сунут для проформы. Но оказалось, что умельцы имитировали золотые слитки один в один!

И эта предосторожность оказалась как нельзя кстати. Похоже, кто-то из бандитов при виде «драгоценностей» ошалел настолько, что потерял всякий разум, бросился к ним, а там будь, что будет.

Захлопали выстрелы.

Поезд еще замедлил ход. Сейчас он катил со скоростью километров двенадцать-пятнадцать.

— Сброс!

Полетел четвертый ящик. И пятый.

А вот теперь самое трудное.

Приступить к ликвидации!

По плану операции к моменту сброса ящиков к точке должна подойти из Коломны автомотриса — небольшой вагон для перевозки путейских рабочих. Конечно, там будут наши бойцы. И бандгруппе конец.

Задумка требовала ювелирной точности и полной секретности. Нужно сработать секунда в секунду, метр в метр. И так, чтобы слухов никаких не было.

Это почти удалось. На минимальной скорости мы попрыгали на насыпь, сруппировались, все отлично. Только Саша-2 не удержался на ногах. Упал, матюкнулся, но тут же вскочил.

Вагон наш был третий с конца. Поезд прогрохотал мимо, вот-вот должна была показаться мотриса…

А она что-то не показывалась.

Из лесополосы уже выбегали пригнувшиеся фигуры, одна из них вскинула руку с пистолетом.

Выстрел!

Бандиты что-то заголосили, всяк свое, и я смекнул, что у них что-то пошло не так.

Ну и ладно, нам на руку.

— Ребята, огонь! — выкрикнул я. — Бить только по конечностям!

Трава высокая, она в какой-то степени нам помогала, хотя вообще положение у нас было невыгодное. А бой надо было принимать, тянуть нельзя.

Я краткой очередью шарахнул по фигуре с пистолетом, целясь примерно на уровне колен. Та, взмахнув рукой, полетела в траву.

— Атас! Засада! — глупо взвизгнул кто-то.

Выстрелы одиночные и очередями огласили окрестность.

Мои парни действовали вполне умело, используя особенности местности, но в целом бой в высокой траве — нелепый, слепой, пальба в белый свет, не видя противника.

Я сманеврировал вправо и продвинулся вперед — здесь меня было почти не видно, а у меня самого хоть какой-то обзор был. Я слышал беспорядочную стрельбу, мысленно ругался, понимая, что без поддержки нам сейчас будет худо.

Главное — я не мог внятно руководить боем, не зная сил противника и не видя его. Атаковать? Напорешься на встречный огонь. Отступать? — значит выбегать на насыпь, на рельсы, становясь мишенями. Занимать оборону? Ну какая тут, к черту, оборона в траве, без надежных укрытий!

Теперь я не сомневался, что у бандитов был план уничтожить нас — они рассчитывали на троих, выпрыгнувших из вагона. Противнику нужно было создать численное преимущество и подавить этих троих. То есть нас.

Но лидер группировки, во-первых, не рассчитывал на пятерых, а во-вторых, я угадал, что у них там нечто не то. Некая суматоха, причины которой мне еще не ясны.

Тем не менее я вмиг осознал это как плюс. И еще: все же нам надо было продвигаться вперед. Не стоять, не отступать. Только вперед! Это опасно, да. Но остальное было хуже.

— Вперед! — крикнул я. — Ребята, вперед, действуем по обстановке!

Обстановка была неясной, а прояснить ее могли только мы сами и только так: атакуем и валим любого, кто возникнет перед стволом. Желательно не насмерть, но здесь уж как получится.

Я понимал, что риск высок. Но долг сильнее риска. Пригибаясь, маневрируя в траве, я устремился вперед.

Правее мелькнула фигура в темном. Не наш! Я хлестнул очередью — фигура рухнула со злобным воплем.

Минус два! Уже что-то. Вряд ли их тут рота. Да и парни мои, надеюсь, успели кого-то подстрелить.

Тут я заметил земляной холмик и ямку. Не ахти что, но хоть какая-то позиция. Бросился туда, залег. Осмотрелся.

Да, уже что-то. С флангов незаметно не обойдут. Не напороться бы на шальную пулю! Ну, будем надеяться.

Конечно, позиция годится лишь на то, чтобы осмотреться и принять решение. Я осмотрелся. А решение принять не успел.

Оно само пришло к нам.

Сквозь злые звуки выстрелов я различил поспешный стук колес по рельсам. Бросил взгляд вправо.

Есть! Есть!

Со стороны Коломны мчался во весь дух зелененький неказистый вагончик — автомотриса.

У меня как гора с плеч рухнула.

Глазеть назад мне было некогда — бой есть бой. Однако среди бандосов нашелся некто умный, заорал истеричным голосом:

— Отходим! Отходим!

Сообразил, что это к нам спешит подкрепление.

Раздался визжащий звук — вагончик отчаянно тормозил. Я перевел дух: противнику теперь не до активных действий, ноги бы унести.

Раздался лязг, звуки прыжков, топот, крики:

— Руки вверх! Сдавайся! Бросай оружие!

И прогремела автоматная очередь.