Ликвидация 1946. Том 2

Глава 7

— Ниже! Ниже! — крикнул я.

Но пилот и сам ринулся чуть ли не в пике. Так, что озеро вдруг стало раздаваться вширь точно по волшебству, а рев мотора и свист ветра слились в какое-то грозовое безмолвие. Карту чуть не сдуло у меня с колен, но я успел прихватить ее рукой.

Тот, что бежал, обернулся на нас — вроде бы даже я увидел его искаженно-перепуганное лицо. Впрочем, это мельком, поскольку тут же я увидел среди лесных зарослей еще нескольких человек.

Неужто нашли⁈

Только блеснула эта мысль — как из подлеска выскочил другой — и в руках у него был пулемет ДП-27 с огромным горизонтальным диском.

— Вверх! Вверх! — заорал я, не забывая поспешно отмечать координаты точки на карте.

Сергей был не дурней меня, он резко взмыл вверх и вправо, выполняя противозенитный маневр. Но самолет вдруг содрогнулся. Выстрелов не было слышно, однако спутать невозможно. Пулеметная очередь угодила по нам.

И общий шум изменился. Мотор заглох.

— Серега! — крикнул я. — Ты как⁈

— В норме, — сквозь зубы процедил он. — Цел-невредим. А вот мотор нет. Планирую!

— Рация⁈

— Не задело.

— Передавай! Срочно передавай координаты! — я глянул на карту. — Диктую!

И через пару секунд услышал, как Сергей забубнил в микрофон рации:

— Искра! Искра! Я Комета. Передаю: обнаружена бандгруппа, координаты:.. северной широты,.. западной долготы. Подбит огнем с земли, иду на вынужденную! Потерь нет. Срочно высылайте силы в указанную точку. Срочно!

Мы неслись с заглохшим мотором, довольно удачно планируя. Уже ниже вершин деревьев, в распадке меж двумя лесными массивами. Распадок — неглубокий овражек — завершался небольшой полянкой, туда и стремился пилот.

— Серега! Вытянем⁈

— Должны… — донеслось в ответ.

По-2, конечно, хорош легкостью и неприхотливостью. Он мог сесть почти везде, был бы свободный пятачок земли. Даже в руках пилота средней квалификации. А Новиков, я успел заметить, был летчик хороший.

Он сумел дотянуть до полянки. Наш заглохший «кукурузник» коснулся колесами травяного покрова, подпрыгнул, шасси еще раз ткнулись в землю, и мы более или менее покатились, тормозя — жестковато, но благополучно. Через несколько секунд остановились.

— А, ч-черт… — выругался Новиков.

— Что там, Сергей? — спросил я уже без всякой техники, содрав с головы шлемофон.

— Рация… — с досадой ответил он, — похоже, лампа лопнула. Все! Связи с Искрой нет.

— Но ты координаты передал?

— Да, успел. Они приняли. Ответили.

— А это главное, — облегченно сказал я. — Ну что ж, надо эвакуироваться. Рацию разбить!

— Придется, — буркнул он и ударами приклада ППШ разгромил радиоаппарат.

Я вслушался. Черт знает, вроде бы где-то вдалеке зазвучали голоса. А может, и нет. Просто шум лесных крон. Но в любом случае следовало поторапливаться.

Мы прихватили оружие, подсумки, сухпай, побежали в лес.

— Что делать будем? — задыхаясь, на бегу спросил Сергей.

— Сориентируемся для начала.

Забежав в лес, надежно замаскировавшись, мы стали рассматривать карту, не ослабляя контроля за округой.

Все действия наших сил планировались из так называемого принципа «+2» — то есть подразделения располагались в населенных пунктах Латгалии так, чтобы при обнаружении группы или базы бандитов минимум одна отдельная рота достигла указанной точки в течение двух часов. И сумела навязать бой. Это с учетом всех дорог, просек, лесного бездорожья — то есть того, что сколько-то метров-километров придется пройти пешим порядком. Естественно, все подразделения были радиофицированы. Так что информация, переданная нами, уже мгновенно разнеслась, и где-то поднятые по тревоге бойцы и командиры уже должны грузиться для марш-броска.

Эти соображения в общих чертах я изложил Новикову. И сделал вывод:

— Стало быть, действуем так — маскируемся здесь и ждем подхода наших. Наблюдаем за самолетом. При подходе их разведгруппы действуем по обстановке.

И мы вполне умело затаились так, чтобы По-2 был в зоне видимости. А нас самих было совсем не видно со стороны.

Расчет и маневр оказались правильными. Спустя не очень долгое время зашуршали, затрещали сучья. Сергей молча, но энергично зажестикулировал, я кивнул и приложил палец к губам: тихо!

Но он и так все прекрасно понимал.

Из подлеска вышел один в грубой гражданской одежде: кепка, пиджак, сапоги, домотканые штаны. Через плечо у него на ремне висел в полной боевой готовности «Судаев». Вгляделся, настороженно, махнул рукой. Вышли еще двое: один примерно в том же, другой в униформе латвийской армии образца 1932 года. Естественно, без знаков различия и нагрудной фурнитуры. У обоих были винтовки «Маузер».

Я стремительно оценивал обстановку. Вроде бы никого, кроме этих троих, больше не было. Они осторожно, с оглядкой двинулись к самолету. Нас не видели.

Я принял решение. Правда, поначалу я было собрался действовать бесшумно, холодным оружием, но отдумал. Слишком рискованно.

Склонившись поближе к летчику, я прошептал:

— Двух валим, одного берем как языка. Стреляем одиночными.

Чуть помедлив, Сергей кивнул.

В действиях троих большой сноровки не чувствовалось, хотя совсем уж олухами они не были. Вели себя осторожно, оглядчиво, ходя вокруг самолета, заглядывая в кабины и, видимо, пытаясь сообразить, куда делся экипаж. Нашего бесшумного приближения они не замечали.

Я уже определил, что «языком» нужно брать третьего. Первый, с «Судаевым», у них наверняка старший, может быть упоротым, намаешься с ним. Форменный — латыш, скорее всего, может и по-русски не говорить. Конечно, третий этот тоже темная лошадка, но здесь уж метод исключения.

Троица, наконец, после обсуждения устремилась вправо от нас. Я подтолкнул Новикова. Стараясь быть незаметными, мы тенью двинулись за ними — хотя, конечно, полностью незамеченными быть не получалось. Какие-то шуршания, шелест все же сопровождали наш маневр.

Тем не менее, нам удалось удачно выйти на ударную позицию, откуда преследователи были видны как на ладони. Языком глухонемых я постарался объяснить Сергею: валим первого и второго, третьего берем. Получилось доходчиво — летчик утвердительно закивал.

Я поставил переводчик ППШ на одиночный. Прицелился в автоматчика, как можно плавнее нажал на крючок…

Выстрел!

И тут же одиночным стрельнул Сергей.

Первые двое рухнули как снопы, даже не дернувшись. Третий присел, окоченев от страха. Я рванул вперед, Сергей за мной.

— Ни с места! Брось оружие! — крикнул я.

— Руки вверх! — рявкнул и пилот.

Это было уже не обязательно, но не помешало. «Лесной брат» тут же бросил «Маузер», вскинул руки.

Сперва я собирался в меру садануть его прикладом автомата, но отдумал. Совсем очумеет. А он и так морально в штаны навалил, бери его готовеньким.

— Сергей, оружие возьми, — скомандовал я. — А ты, леший, двигай с нами. Только дернись! Сразу пойдешь червей кормить. Для рыбалки.

Новиков схватил ППС, оба «Маузера» — и уже втроем мы рванули в лес. Пленник исправно несся рядом с нами, не помышляя ни о каком сопротивлении. Я постепенно подобрел к нему. Видно, что это убогая деревенщина, запуганная бандитами и силой вовлеченная в шайку.

— Как звать? — обратился я к нему на бегу.

— Фе… Федя, — задыхаясь ответил он. — Федор!

— Федор? Это хорошо, — брякнул я, не слишком думая, чем же это хорошо.

В сущности, мы уже настолько углубились в лес, что найти нас почти нереально. Служебные собаки? Ну, вряд ли у них есть такая роскошь.

Я приостановился, огляделся. И скомандовал:

— Привал!

Летчик и пленник с облегчением повалились в траву. Я присел рядом.

Отдышались. Я заговорил строго, но без злобы:

— Ну, Федор, жить хочешь? Хочешь, конечно. Можешь не отвечать. А если так, то говори всю правду, без утайки.

И я посредством правильно построенного допроса вытряс из задержанного все, что он знал о банде. Ну да, знал он немногое. Тем не менее информация к размышлению в рассказе присутствовала.

Группировка была крупной, человек пятьдесят. Радиостанций аж две. Лидер группировки — некто по кличке Каскад.

— Что о нем скажешь? — спросил я, стараясь прислушаться к окружающему. Было тихо. Если другие и рыскали в поисках нас, то пока на след явно не вышли.

— Это Каскад-то? — переспросил Федор. — Ну… это мужик серьезный. Никто против него и вякнуть не моги. Всех в кулаке держит.

— Помощники есть?

— А как же! Есть.

И он старательно, подробно поведал о ближайшем окружении Каскада. Дисциплина в группировке была железной, и по мере рассказа я убеждался, что лидер и его ближайшие приспешники — несомненно, проходили обучение в «Цеппелине». Держали группировку в ежовых рукавицах. Приближенных было трое. Клички: Вольф, Минор и Тунгус.

— Почему Тунгус? Спросил я. — Он в самом деле тунгус? То есть эвенк?

Федор недоуменно уставился на меня. Выяснилось, что слова «эвенк», «тунгус» ему неведомы, он попросту не имеет понятия, что это значит. Над кличкой зама главаря никогда не задумывался. Есть такая — ну и есть. На вид мужик как мужик. Здоровый.

В общем, Федя интеллектом не сиял. И все же из его скудных показаний какая-никакая картина начала складываться. Несомненно, всю элиту группы необходимо было брать живьем и жестко колоть на предмет связей.

— Ладно, — сказал я. — Ты-то как к ним попал?

Он поежился:

— Да так занесло… Я и не хотел…

— Все вы не хотели, — ухмыльнулся Сергей. — Кого ни спросишь — все не хотели.

— Тихо! — оборвал я их.

Все замерли, вслушиваясь.

Очень-очень далеко неразборчиво звучали голоса.

— Нас ищут, — побледнев, прошептал Федя.

— Не найдут, — буркнул я. — Но отойти не мешает.

И мы начали движение в сторону от неясных звуков. Отошли примерно на километр. Прислушались. Тихо.

— Не туда поворотили, — с облегчением произнес наш невольник.

— Так ты, Федор, — сказал я, — решил на нашу сторону перейти?

Он поморгал и не очень уверенно ответил:

— А я и это… не уходил. Меня туда силком загнали.

Новиков презрительно фыркнул:

— Ага! Как телка загнали. А ты только мычал, да плелся, куда погонят.

Федор с виноватым видом засопел.

— Ладно, — примирительно сказал я. — Не будем это выяснять. Встал на путь исправления — уже хорошо. Правда, придется теперь поработать. Лес пилить, дрова колоть.

— Это ничего. Я к этому с детства привычный.

Он воодушевился, хотел еще что-то сказать, но я вновь прервал:

— Тихо!

В лесные шорохи и таинственные отзвуки вторглось еще что-то. В первый миг я еще не понял — зато во второй сердце мое радостно затрепетало.

Это же звуки боя! Ну, точнее, атаки. Яростный крик: «Ур-ра-а!» — сильно смазанный расстоянием. А еще через секунду донеслись хлопки и треск выстрелов.

— Наши! — с восторгом вскричал Сергей и вскочил.

— Вперед, — приказал я, и мы помчались вперед, позабыв, что Федор вообще-то не самый надежный кадр. Мне это пришло в голову через несколько секунд.

— Федор! Ты с нами? Сражаться будешь?

— Да!

Ответ твердый. Ну, либо верить человеку, либо совсем не верить!

— Сергей! Дай ему винтовку.

Новиков не очень одобрительно хмыкнул, но «Маузер» нашему новому союзнику сунул.

Мы неслись со всех ног. Шум и гром боя нарастали. Ясно было его ожесточение. Вот мы уже добежали до поляны с самолетом, вот миновали ее…

Бой из слышимого стал видимым. Из зарослей с треском выломились двое запыхавшихся, взлохмаченных бандюков — видимо, просто струсивших и удравших.

Впрочем, тот, что впереди, державший в руке немецкий МП-40, не походил на перепуганного дезертира. Что-то в нем такое было…

— Стоять! — гаркнул я на них. — Бросай оружие!

Второй держал в руках мосинку. Сразу же ее бросил, вскинул руки. Автоматчик замешкался.

— Брось, я сказал! — я повысил голос. — Отстрелю все, что ниже пояса!

Повлияло. Он помедлил с секунду, но автомат неохотно бросил.

— Вот так-то лучше. Федор, кто это такие?

— Этот — Колька, — указал тот на бывшего владельца винтовки, — а этот… — он пожал плечами, — этого-то я не знаю!

Я мгновенно почуял в этом находку.

— Как так — не знаю?

— Да он вроде на днях и появился. Да! Вчера смотрю — идет. Что-то я раньше не видал. Ну ладно, думаю…

Федор говорил все это совершенно простодушно, не вникая в глубину сказанного. Но я-то видел эту глубину. И видел, как нехорошо меняется лицо задержанного. Федор по наивности обнажал то, что данный персонаж хотел бы скрыть.

— Та-ак, — произнес я тоном Ната Пинкертона, напавшего на след. — Ну-ка отсюда подробнее…

Это я говорил с целью психологического давления. Вряд ли у меня сейчас было время лезть в детали. Шел бой! Наша поддержка была бы в самый цвет.

Но тут я, честно сказать, ощутил себя витязем на распутье. С одной стороны — да, конечно, надо мчаться на помощь своим. С другой стороны — в безымянном типе была для нас золотая жила. Интуиция моя не ошибалась. Упустить его нельзя.

Все это пронеслось во мне мгновенно. Как быть⁈

Так и не успел решить. Задержанный вдруг охнул, схватился за сердце, присел. Лицо болезненно сморщилось.

— Сердце, — страдальчески пробормотал он. — Сердце прихватило! Ох…

И выиграл секунды две. Мы застыли, а он пружинно вскочил. В руке — нож.

Стремительный выпад — и удар ножом. В Федора. Ближайшую преграду.

Бедняга упал, а бандит молнией метнулся в тактическое пространство. Рывок на самом деле был молниеносный, этот гад несся с бешеной скоростью в сторону самолета.

Я метнулся за ним.

— Сергей! Первую помощь! Раненому!.. — крикнул на бегу.

В сущности, я был уверен, что этот спринтер от меня не уйдет. Но хотелось бы прихватить его без лишних дырок, а похоже, так не выйдет. Я остановился, вскинул ППШ.

Краткая очередь по ногам — и беглец полетел в траву, не добежав до самолета метров пяти. И тут же я услыхал стрельбу за спиной.

Развернулся. Увидел, что Новиков стоит с автоматом в руках и растерянным видом. Что-то там странное случилось. Но вникать некогда.

Я подбежал к упавшему:

— Ну, сердечник? Гипертоник! Вылечился?

От злости мне хотелось сильно пнуть этого скота сапогом. Так, чтобы взвыл. Но я сдержался. Однако прикладом по затылку звезданул. С расчетом, чтобы дух вышибить минут на пять.

Он безвольно ткнулся мордой в землю, я схватил его за руку и поволок к Новикову, все еще стоящему столбом.

— Серега! — крикнул я. — Помоги!

Он отмер, подбежал ко мне.

— Что там у тебя?

— Да этот… — растерянно пробормотал он, — второй! Тоже как рванул куда глаза глядят. Ну, я по нему. А снайпер из меня так себе… Похоже, убил. И Федор кончился. Этот гад умеет бить смертельно.

— Да уж… Ладно, руки ему блокируем, а ноги надо перевязать. Он легко ранен.

Минут пять у меня ушло на выяснение ситуации. Да, Федору с Николаем помочь было уже нельзя, а вот убийца жить будет. Пока. Перевязку мы ему сделали умело. Руки, конечно, закрутили за спиной так, что дергаться бесполезно.

Он условно очнулся, башкой ворочал, но вряд ли в полной мере сознавал и себя, и происходящее. Тем не менее, я счел нужным ему сообщить:

— Готовься, сволочь. Говорить теперь с тобой будут люди строгие. Все вспомнишь, все расскажешь.

Я вполне разумно исходил из того, что задержанный — связник между бандой и центром. Конечно, пока это версия. Довольно хлипкая. Но отнюдь не пустая. Над ней нужно работать.

Только я успел так подумать, как из подлеска выскочили два бойца в обмундировании войск МВД: сержант и красноармеец.

— Стоять! — воинственно гаркнул сержант. — Руки вверх!

Мы с Сергеем, конечно, руки вскинули, но тут же в два голоса объяснили, что мы экипаж самолета, вон того самого, что это мы успели сообщить координаты… Словом, убедить бойцов нам было нетрудно.

— Ребята, — сказал я, — вот этого беречь как золотой червонец! Чтобы волоска с него не упало. Ясно?

— Ясно, товарищ старший лейтенант!

Кожанку я давно скинул и был в армейской форме.

— А в целом как там?

— Нормально, товарищ старший лейтенант! Ну, куда им против нас⁈ Кишка тонка.

— Кто у вас за старшего?

— Капитан Хлынов. Начальник штаба батальона.

— Давай к нему. Срочно.

— Есть!

— Еще раз: этого беречь, пылинки с него сдувать. Не дай Бог, попробует с собой покончить. Тогда с нами покончат.

— Обеспечим, товарищ старший лейтенант.

— Ну, пойдем.

Так я познакомился с капитаном Хлыновым — толковым расторопным офицером. Мы с ним быстро выявили среди плененных и главаря Каскада, и его подручных Минора и Тунгуса — а Вольфу удалось сбежать. Впрочем, блуждая в лесах, как снежный человек, он большой опасности не представлял, хотя, бесспорно, выявить и нейтрализовать его было необходимо. Не удалось бандитам уничтожить и одну рацию вместе с журналом, шифровальными таблицами… Короче, материал для анализа обширный.

Но больше всего меня интересовал схваченный мной тип. Расколоть его — и эта информация, в общем, покроет собой всю остальную. В себя он пришел, хотя выбрал тактику изображать очумелого после удара — контузия, дескать, ничего не соображаю, ничего не помню, какой с меня спрос.

— Ничего, — сказал я, — поработают с ним, все вспомнит. А пока давайте-ка опросим задержанных, выявим, кто он такой.

Путем умелого опроса удалось выявить, что мутный персонаж действительно возник на днях — секретно, как бы из ниоткуда. Почти все это все это время он провел в землянке Каскада, и о чем там шли разговоры — неведомо.

Я укрепился в своей версии, хотя она по-прежнему не дошла до конца. Но теперь я не сомневался, что мы ее дожмем. Уже не в полевых условиях, а в стационарных.

С этой уверенностью я докладывал Лагунову и Покровскому о результатах операции и своих соображениях. И чувствовал, что слова мои находят отклик. Правда, как им по статусу и положено, начальники выслушали меня невозмутимо, никак свою реакцию не проявили и милостиво объявили: «Свободен».

Свободным человеком я отправился к Марии, там мы тоже вели себя очень свободно и взаимно приятно. Затем несколько дней пронеслись в рутине и суете, а потом меня вызвал к себе Покровский.

— Соколов, — сказал он, — тебя срочно вызывают в Москву. — Полковник Локтев. Знаешь его?

— Да, товарищ подполковник.

— Иди в канцелярию, оформляй командировку. И вперед.

Из корпоративной этики подполковник, конечно, не спросил, зачем я еду. Но я и сам не знал. Хотя догадывался.

Так я двинул навстречу неизвестности.