Ликвидация 1946. Том 2

Глава 24

С чего бы военному патрулю вдруг очутиться в лесной глуши?

Форма безупречная. Погоны капитанские. Что не так?

Лицо. Взгляд. Слишком плотно сжаты губы. Слишком тревожный взгляд. Одновременно застывший и скошенный. «Капитан» смотрел не на меня, а вбок.

Я вмиг все понял. Выхватил «Вальтер».

— Гони! — рявкнул шоферу так, что он ошалело топнул по газам.

«Блитц» взревел, рванул, а я дважды шарахнул по ногам ряженого.

Тот вскрикнул, взмахнул руками, нелепо кувыркнулся в кусты.

Захлопали выстрелы.

— Гони!

Я инстинктивно пригнулся, видя в ветровом окне бешено скачущие сосны. Дружно, хлестко ударили автоматные очереди — мои ребята вмиг включились в бой.

Водила так лихо дал по газам, что мы стремительно умчались с места засады. Со стрельбой, точнее, с плотной огневой завесой, грамотно созданной моими парнями. Вслед нам летели беспорядочные крики, бессистемная пальба — по части организации боя бандиты нам в подметки не годились.

Я лишь опасался того, чтобы шальная пуля-дура не зацепила кого-нибудь. Когда мы точно умчались из зоны досягаемости выстрелов, я велел шоферу тормозить.

Выскочил из кабины:

— Эй, парни! Все целы?

— Все, — донесся веселый отклик. — Потерь нет! Брезент, правда в решето. Водитель будет перед Мухортовым отчитываться.

— Ничего, — усмехнулся я. — Спишут, как боевую потерю. Все, поехали.

И мы помчались дальше.

Шутки шутками, а водила наш и вправду приуныл. Напоминание о завхозе погрузило его в неспокойное состояние.

— … майору Мухортову ничего не докажешь, не объяснишь. Тент испорчен? Ты был за рулем? Ну и все, разговор закрыт. Точка. Удержать из денежного довольствия!

— Так это, брат не точка, — сострил я. — А восклицательный знак.

— А, хрен редьки не слаще…

Я внушительно сказал, что майор Мухортов молодец. Благодаря его упертому педантизму наше Управление не испытывает недостатка в ресурсах.

— А что касается тента, не переживай. Решим. Беру это на себя. Кто в накладной расписывался? Я. Стало быть вся материальная ответственность на мне.

Шофер повеселел, даже прибавил газу. И вскоре мы были в Елгаве.

Там, понятное дело, сразу же направились в Управление МГБ. Где, услыхав о боестолкновении, засуетились:

— Да это, никак, банда Вальдманна? Надо же… Где это было, покажите на карте.

После недолгих обсуждений выяснилось следующее.

Из агентурных данных местные чекисты узнали, что главарь, его «потаскуха», а также недавно прибывший неизвестный исчезли бесследно, бросив шайку на произвол судьбы. И лишив радиосвязи — полевая рация сгинула вместе с дезертирами.

— Вот они и полезли, как клопы из-за печки, — сказали нам. — А вы куда? В Лиепаю? Ага. Ребята, а раз уж вы здесь, не поможете⁈ Рванем туда, эти гады там где-то неподалеку должны быть. Сразу их и накроем. Мы сейчас и МВД поднимем по тревоге.

Ну что тут скажешь? Взаимовыручка — святое дело. Согласились.

Коллеги сразу же стали действовать стремительно. Вмиг взбудоражили расквартированный в городке батальон МВД. Получили в поддержку роту. Подняли по возможности свой личный состав. И на нескольких «Студерах» плюс наш «Опель» рванули обратно, на место нашего короткого боя.

Надо было спешить. День уже начал клониться к закату. И бойцы внутренних войск, и парни из местного МГБ оказались молодцами, действовали быстро и умело, начали прочесывание местности. И вскоре донесся крик одного из солдат:

— Эй! Сюда! Скорей.

Поспешив на зов, мы увидали подстреленного мною «капитана». Труп.

В коротком совещании нетрудно было установить истину.

Раненого бандиты потащили было в свое расположение, но поняли, видимо, что не дотащат. Либо, если и дотащат, то он станет им обузой. И его безжалостно прикончили выстрелом в затылок.

С убитого сняли амуницию, сапоги, нарукавную повязку. Фуражки тоже не было. Думали, что пригодится?..

— Вот гады, — сказал один из офицеров МГБ. — Живут по правилу: сдохни ты сегодня, а я завтра.

Его коллега, капитан, глянув ввысь, заметил:

— Надеюсь, завтра они в камере встретят. Я представляю, где их лагерь. Если они в этом направлении шли. Они далеко не могли уйти. Если сейчас рванем, мы их нагоним в течение часа. Что скажете, товарищ майор?

Я оказался самым старшим по званию в нашей внезапной команде. Ответственность легла на меня. Разумеется, было бы бестолково бросать преследование сейчас, когда вот он — реальный шанс настичь банду. Да, дело к сумеркам, есть риск принять бой в полумраке, но если за час справимся…

— Говорите, за час нагоним?

— Уверен.

— Тогда вперед.

И мы рванули вперед.

Бешеная погоня по вечернему лесу — занятие еще то. Никто не имел права отстать! Ждать не стали бы. Ладно еще, хвойный лес почти лишен подлеска, мы мчались между соснами без преград, только слегка перемещаясь влево-вправо, как слаломисты.

Все были тренированы неплохо, неслись как лоси. Еще не видя преследуемых, я опытом и чутьем понимал, что мы их настигаем. И тот капитан, что обещал за час нагнать, на бегу повернулся ко мне:

— Рядом! Еще немного.

Я кивнул.

И вскоре различил впереди невнятный шум — топот и голоса. Бандиты все еще пытались оторваться от погони, видимо, уже понимая, что это безнадежно. Но и сдаваться им не хотелось.

Я обратился к старшему лейтенанту МВД:

— У кого из ваших голос громкий?

— Е… есть, — задыхаясь, ответил тот, — есть у нас такой… Рядовой Ермаков. Голосище, что твой Левитан.

И по нашему приказу Ермаков затрубил на весь лес:

— Эй, преступный элемент! Бросай оружие! Предлагаем всем сдаться. Вам не уйти. Сдавшимся обещаем жизнь!

Однако в ответ донеслись выстрелы. Разбойники вздумали отстреливаться. Глупо, в никуда.

— Ну что ж, — проворчал капитан, — быть по сему… Ребята, поднажми!

И вот в сумерках меж стволов замелькали темные фигуры. Вспышка, гулкий раскат выстрела.

— Сдавайся, сволочь! — гаркнул капитан. — Щадить не будем!

— Пошел на… — донесся матерный отзвук.

Я вскинул ППШ — после «Судаева» он казался тяжелым, неудобным, но уж что досталось. Инстинкт контрразведчика — стрелять только по конечностям — сработал и здесь, несмотря на то, что рядовые бандиты большой ценности не представляли.

Отрывистой злой очередью я врезал по ногам одному, тут же другому, мгновенно сманеврировав за толстый ствол сосны.

— Массированный огонь! — крикнул я МВД-шному старлею. — Прижмите их к земле! Не дайте головы поднять!

Те огрызались огнем, кто-то истошно орал невнятное, кто-то уже припадочно дергался в агонии на земле. Один — не то в отчаянии, не то одурев до потери разума — бросился бежать прямо на нас, выставив английский эрзац-автомат «Стэн», но почему-то не стреляя из него.

Ну и я решил не стрелять. ППШ — увесистая хреновина, зато в рукопашном бою с ней хорошо. И я встретил очумелого дурака кратким, точным движением приклада. На! — в лоб. Какой-никакой, а все же «язык».

Тот опрокинулся навзничь, выронив «Стэн». Я отшвырнул его ногой.

— Сдавайтесь! — крикнул я, зорким взглядом фиксируя всю картину боя.

Какой-то бес, довольно грамотно прячась за стволом, умело накрывал огнем из МП-40 пространство. Влево двигаться мне было бессмысленно, там работали другие наши, а справа я этого стрелка не мог обойти. Попробуй я это сделать, мигом бы попал в зону поражения.

Только я хотел крикнуть: «Обходи слева!» — как бойцы, не хуже меня ориентировавшиеся, предприняли этот маневр. Стрелок тоже сообразил, что его сейчас накроют, и вынужден был менять позицию. Отступить.

Он бросился назад, под прикрытие другой сосны. Это был риск, но другого выхода у него не было.

И я скосил его на перебежке концентрированной очередью.

Не знаю, осознали ли бандиты неизбежность поражения, или неконтролируемый страх смерти захлестнул их, но они стали бросать оружие.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — зазвучали голоса.

— Прочешите окрестности! — последовала было команда старлея МВД, однако, тут же отменилась. Крикнул сгоряча. На самом деле уже сильно стемнело, и шарить в полумраке было практически бесполезно. А потеряться или нарваться на кого-нибудь случайно убежавшего — запросто.

Стали разбираться с итогами и потерями. Быстро пришли к выводу, что силы противника представляли собой группу порядка двадцати пяти- тридцати человек. Трое были убиты, шестеро ранены. Несколько (точно число установить не удалось, но не более пяти) сумели сбежать. Никакой боевой силы они уже не представляли, хотя, конечно, отловить, нейтрализовать их — прямая задача местных правоохранительных органов.

У нас оказалась неожиданная печальная утрата — погиб капитан МГБ, тот самый, что предсказывал успешную погоню.

Предсказал верно. Но свою собственную смерть предвидеть не мог.

Трое бойцов были незначительно ранены, после оказания первой помощи остались в строю. Один потяжелее — оказалась раздроблена пулей нога. Его, после оказания медицинской помощи, пришлось нести на носилках. У моих — ни царапины. Молодцы парни.

Начались экспресс-допросы пленных. Выявилось, что после побега главаря с бабой и неизвестного, которого никто из пленных не знал (клялись, что никогда раньше не видели, и тут им можно было верить) среди разбойников пошло брожение умов. Дело едва не завершилось стрельбой и поножовщиной. Отдельные персонажи, силой стихий очутившиеся в банде, стали потихоньку линять. В итоге группа разделилась примерно на две равные части. Одна решила разбойничать здесь — и вот результат. Другая двинула в поисках лихой удачи на восток, в Латгалию.

— Ну, в целом ясно, — подытожил еще один местный МГБ-шный капитан. И обратился ко мне: — Ваши распоряжения, товарищ майор?

Мои распоряжения не могли быть иными, кроме как — гнать и тащить пленных до машин под плотной охраной. Ну, а там дело техники.

Так и поступили. И вскоре были в Елгаве, где задержанных стали размещать по камерам, раненых по лазаретам, а нас, командированных, в тесноте, да не в обиде определили в общежитии-гостинице при здании МГБ.

Ребята мои вырубились как убитые, а я должен был связаться с Псковом, объяснить причину нашей вынужденной задержки. И получил приказ поторапливаться, ибо в Лиепаю уже принеслись товарищи с Лубянки, безошибочно почуяв запах наград и повышений.

Полковник Лагунов просто так делиться пальмой первенства не желал.

На рассвете мы рванули дальше на запад.

Лиепая, она же в прошлом Либава или Либау — морской порт со времен Курляндского герцогства. А окрестности — сплошь песчано-сосновые пустынные места, где небольшому катерку есть где приткнуться. Конечно, при условии, что получится прорваться через пограничные кордоны.

Ну, у тех, кто прибыл эвакуировать Батищева, конечно, это «получится» гарантированно.

Не успели мы прибыть, как меня тут же пригласили на совещание к начальнику здешнего УМГБ, подполковнику. Из Москвы прибыл полковник, с ним еще двое офицеров. Тех на встрече не было, совещались втроем.

Москвич, насколько я понял, был не очень доволен, что параллельно с ним действует какой-то там майор из Пскова. Выскочка, черт возьми. Но полномочия мои были подкреплены едва ли не с самого верха Лубянки, и полковнику — фамилия его оказалась Перфилов — пришлось с этим смириться.

Ущемленное самолюбие он стремился восполнить командирскими повадками.

— Значит, так, — диктовал он. — Нам с вами надлежит действовать так. Соколов, вы со своими людьми располагаетесь вот тут…

И указал на крупномасштабной карте остро отточенным карандашом.

В сущности, говорил он вещи дельные, и возражать не было никакого смысла. А тон оракула можно было пропустить мимо ушей.

Сущность операции была такова.

«Шпионское судно», представляющее собой небольшой рыболовецкий баркас, разумеется, радиофицированный, в нейтральных водах держит связь с рацией Вальдманна. За полночь баркас входит в территориальные воды СССР. Здесь возникает режим радиомолчания, поскольку точка рандеву уже определена: почти безлюдная песчаная бухта километрах в десяти севернее города. Столько-то северной широты, столько-то восточной долготы. Глубокой ночью баркас входит в бухту, трое беглецов перебазируются на него… и попадают в крепкие руки оперативников. Наша задача, группы майора Соколова — подстраховывать операцию на берегу.

Бегущих за рубеж было трое. Изначально предполагалось четверо, но что-то там в бандитских планах изменилось.

Впрочем, это было не существенно.

— Мы будем на борту, — не без апломба заявил Перфилов, — и уж примем их по полной программе. А ваша задача — быть в резерве. На подхвате. На всякий случай. Правда, я думаю, что случая не будет, — ухмыльнулся он. — Но страховка необходима.

И далее он разъяснил, что нашей группе необходимо выдвинуться заранее. Машину оставить в стороне и совершить рейд по лесу, чтобы к вечеру расположиться в укромном месте.

— Вот именно тут, — полковник вновь властно постучал карандашным грифелем по карте. — С точностью до метра! Здесь очень удобный наблюдательный пункт. Бухта видна как на ладони, а вас видно не будет.

Откуда москвич узнал такие подробности о Балтийском побережье? — неведомо, но не доверять этому оснований не было.

Вмешался и начальник Лиепайского МГБ:

— Я вам провожатого дам. Наш старшина, местный житель. Русский. То есть, белорус, но это без разницы. Каждый квадратный метр в округе знает. Вы сейчас перекусите, отдохните немного и выдвигайтесь.

Выдвинулись через полтора часа, на местной машине. Нашу оставили в Управлении. Притормозили на лесной дороге. Старшина — моложавый светловолосый человек лет тридцати пяти, очень доброжелательный и крайне немногословный — сказал мягким говорком:

— Вось по той тропке пойдзем, пойдзем, як раз и выйдзем. И нихто не увидеть.

Точно так и получилось. Шли довольно долго, в приличном темпе. В сосновом лесу ощущалась и хвойная и морская свежесть — я начал понимать, почему прохладные Балтийские курорты так привлекательны. Старшина — тоже в штатском, разумеется — шагал впереди. Тропки-то, собственно, и не было, шли меж сосен по упруго пружинящим мхам.

По мере продвижения бодрящий бриз ощущался в воздухе все сильней. Наконец, старшина обернулся, шепотом произнес:

— Уже рядом.

И верно, вскоре замаячил за бронзовыми сосновыми стволами ультрамариновый морской простор.

— Ну, вось туточки расположимся, — сказал старшина, указывая на небольшой овражек, — ни один бис не увидеть.

Расположились. Перекусили сухим пайком. Отдохнули от перехода. Стало смеркаться.

Все это время я вслушивался в окружающее. Нет, ничего такого. Шум моря, шум леса. Парням я разрешил подремать, а сам решил не расслабляться. Ничего страшного. Потом отдохну.

Пришла ночь. Стало сильно прохладнее, но мы к этому были готовы. Луна была растущая, почти полнолуние. Видимость вполне нормальная.

Я все время был в напряжении, которое росло с каждым часом — и чувствовал, что нахожусь на пределе. Нет, до рассвета продержусь, это нормально. А вот потом свалюсь точно. Но это будет уже неважно.

Задремал и двужильный местный старшина. Я его будить не стал, но примерно в пол-второго ночи растолкал всех:

— Ребята, подъем. Ордена-медали проспите.

— Да не должны, — пошутил за всех Мальцев.

С этого момента старательно вслушивались все. Но самым чутким оказался лейтенант Федюкин.

— Слышите? — прошептал он.

Вроде бы никто ничего не разобрал. Но вот я различил очень далекое, едва слышное тарахтение.

— Катер?

— Ага, — лицо лейтенанта расплылось в призрачно-лунной улыбке. — Дизелек стучит.

Вскоре звук судового мотора стал слышен отчетливо.

— Готовность номер один, — шепотом приказал я.

Теперь можно было различить на море небольшую движущуюся тень — баркас спешил с полностью погашенными огнями. Ближе к берегу, ближе, ближе, совсем рядом…

Из леса показались три фигуры. Двинулись к берегу.

Напряжение достигло пика.