Ликвидация 1946. Том 2

Глава 23

Топот, хруст щебня под сапогами.

— Эй, вохра! — озорной голос. — Подъем, окончен бой!

Солдаты пробежали мимо меня, а я подумал, что не так все просто, вряд ли бой окончен.

И верно. Со стороны перелеска ударила длинная очередь. Бойцы метнулись в разные стороны.

— … мать! — долетела до меня ожесточенная матерщина. Я увидел, как один из солдат, сильно размахнувшись, швырнул гранату в сторону вражеской огневой точки. Крикнул:

— Ложись! — и сам упал, сильно прижимаясь к земле.

Я тоже как можно плотнее спрятался за бугорок, прикрываясь еще и автоматом.

Взрыв.

Хлопнуло несильно. Кто-то плаксиво заголосил — видно, зацепило осколком. Бойцы вскочили, я тоже. Крикнул своим:

— В атаку! Вперед!

Вроде бы все мои вскочили… А нет! Нет Виталия. Ладно, потом выясним. Сейчас не до того.

— Сдавайся, сволочь! Лежать! Мордой в землю! Руки на затылок!

Так свирепо орали двое бойцов, наставив стволы ППШ на трех разбойников, и без того покорно лежавших в траве. Еще один стонал и завывал, держась за раненую ногу, и я велел подбежавшему ко мне Сергею:

— Серега! Окажи помощь этому.

— Да ну его на хрен!

— Я сказал — окажи! — цыкнул я. — Что с Виталием?

— Да живой вроде. Но пулей зацепило, похоже, не слабо.

— Ладно. Тоже надо помочь. Ребята! — окликнул я солдат. — Кто у вас старший?

— Подполковник Климук. Вон он.

Ого! Целый подполковник. Да, постановка на высшем уровне.

Я обернулся:

— Товарищ подполковник! Майор Соколов.

— Знаю. Сообщили.

— Надо бы лес прочесать.

— Не учи, майор, ученого, — слегка огрызнулся Климук.

— Я не учу, а советуюсь.

Подпол пробурчал неясное, однако прочесывание организовал по всем правилам, поручив это лейтенанту, своему первому помощнику. Несколько человек оставил тут для оказания первой помощи раненым и выявлению личностей задержанных.

Я, впрочем, сделал это мгновенно. Допросив пятерых разбойников, я убедился, что все это рядовой состав. Двоих мои ребята ухитрились завалить на глушняк, на что я рукой махнул. А Виталию пуля раздробила плечевую кость — дело поправимое, хотя чертовски неприятное.

Успех успехом, но кто же главный в этой шайке, и кто он⁈

Задержанные как под копирку твердили, что они его не знают, первый раз в жизни видели — понятно, включили легенду. Все — из разных спортивных организаций. Прибыли сюда на «полуторке» утром. Суть операции разъяснили уже непосредственно перед началом. Кто разъяснил? Да вот какие-то трое… мы их не знаем, они тут за старших были…

Темнили разбойнички, мутили воду, и я уже было приготовился проводить интенсивные допросы — но не понадобилось.

— Товарищ майор! Товарищ майор! — донеслось до меня.

Подбежал запыхавшийся ефрейтор, неловко козырнул — я был в вохровской форме, и сознание солдата, видимо, слегка путалось:

— Товарищ майор? Э-э… Соколов?

— По делу говори, служивый, не тяни.

Ефрейтор внезапно доложил, что меня очень хочет видеть тяжелораненый бандит. Чтобы сказать нечто важное.

— По-моему, через пять минут кончится, — добавил боец. — На честном слове держится.

— Где он?

— Да вон там, в лесочке. Видать, пытался скрыться, да не судьба.

Я поспешил туда, на ходу уже догадываясь, в чем дело.

— Он так и сказал — майора Соколова? Или просто Соколова?

— Э-э… — ефрейтор малость растерялся. — Вроде — майора.

Ладно, решил я. Разберемся.

— Вон он, — указал солдат на человека, лежащего почти ничком на моховой подстилке под кленом.

Конечно, в этом человеке я сразу узнал Момента. Глаза его были полуоткрыты, взгляд блуждал по земле.

Наверное, он услыхал шаги, увидел наши сапоги. С трудом поднял взгляд, кое-как попытался улыбнуться.

— А, майор…

— Догадался?

— Ну, логически мыслить обучен. В совершенстве… Я же бывший студент МИФЛИ, философский факультет. Четыре курса. Странная судьба, да?

— Гражданин Мигунов, — я присел на одно колено, — ты из меня слезу не жми, не выжмешь. Я не поп, здесь не исповедь. Что хотел, говори.

— Хе, Владимир Палыч. Я давно понял, кто ты на самом деле…

— С чем и поздравляю. Излагай по существу.

— По существу — я работал на вас. По собственному почину. Можешь считать это неисправимым авантюризмом. Но толк тебе будет. Короче: я собирался в самый острый момент ударить им в тыл. Что, собственно, и сделал. Собирался преподнести их вам на блюдечке…

Речь отняла у него силы, он умолк, глаза закрылись, дыхание участилось. Но все же он спешил доложить:

— Запоминай, майор. Главный — подполковник Батищев. Начальник физподготовки, что ли, в ВВС. При Василии… Ну, ты понял…

Конечно я понял. Это и был один из трех подозреваемых.

Голос умирающего прервался, глаза подернулись мутной пеленой. Все же он собрался с силами, прошептал:

— Ну, кажется, все. Ухожу. Прощаться мне не с кем… Но все равно прощайте.

И умер.

Я выпрямился. Боец нерешительно взялся за пилотку: снять, не снять? Нерешительно посмотрел на меня.

Я усмехнулся:

— Не стоит. Покойник тот еще был…

И не подобрав слова для эпитафии, я зашагал прочь.

Никакого сочувствия к Моменту у меня не было. Сожаления тем более. Было странная, знакомая уже занозная мысль: почему этот мир устроен так нелепо?..

Но тосковать времени не было. Надо было думать, как быть. Однако, и тут пришла подсказка.

— Товарищ подполковник! — долетел голос слева. — Здесь машина! Нашли!

Я успел быстрее подполковника. Действительно, самая обычная полуторка. Обшарил кабину — нашел документы. Грузовик принадлежит управлению спортподготовки ВВС МВО. Тепло, как говорится. Ну а лже-подполковник достаточно разумно решил свинтить пешим ходом. Так незаметнее.

— Товарищ подполковник, — обратился я к Климуку, — рация у вас есть?

— Да.

— Срочно надо принять меры к задержанию. Особо опасный преступник, скрывавшийся под именем подполковника Батищева Алексея Даниловича…

Информация пошла. Но, честно говоря, я не рассчитывал на то, что этого типа удастся задержать по горячим следам. Наверняка он хорошо продумал пути отхода — и теперь растворился неизвестно где.

Об этом мы толковали с Локтевым назавтра.

— М-да, — вздыхал полковник. — Нашли мы этого Игрека, а толку немного. Нашли и потеряли…

— Надо найти вновь.

— Задачка, — усмехнулся он.

— Давайте промоделируем его действия.

И мы взялись за это.

Базовая идея: Батищев будет прорываться на запад. Каким путем? Слабый ответ: через Советскую оккупационную зону Германии. Этого исключать нельзя, но маловероятно. Гораздо вероятнее — через Прибалтику, через своих лесных братьев. Возможно, морем в Финляндию или как-то иначе. Конечно, теперь кусает локти насчет того, что повелся на золотишко, захотел свалить в Европу миллионером… А теперь лишь бы ноги унести.

Да ведь и то сказать — целая информационная операция! Так искусно разыгранная, что прожженный преступный мир поверил. А какая имитация золотых слитков! Ведь я же видел своими глазами. Это латунь, точнее рандоль, так называемое цыганское золото. Само по себе штука не дешевая, но не золото, конечно. И вот сработало в нужное время в нужном месте.

Значит, будет этот гад Батищев прорываться в Прибалтику. Ловить его мелким бреднем поисково-заградительных мероприятий? Вряд ли, хотя задействовать этот бредень, пожалуй, надо. Для очистки совести. Вдруг повезет. Но возлагать надежд на это не следует.

А на что?

А вот здесь надо думать, думать и думать.

Должен быть какой-то интересный, меткий ход.

И тут меня осенило.

— Товарищ полковник! — воскликнул я. — А что же это у нас Таврин с Шиловой в дармоедах прописались, паек зря проедают? Давайте их подключим!

— Каким образом? — осторожно спросил Локтев, и я увидел, что мысль его, еще не придя к конкретному решению, уже включилась. И у меня еще ничего толком не было. Но главное — начать.

Таврин и Шилова до сих пор для радиоэфира числятся затаившимися агентами Абвера. Сейчас бесхозными, конечно. Но время от времени осторожно выходящими в эфир. А что если…

Вот тут наши чекистские головы заработали вдохновенно.

А что если майор Соколов — предположим, конечно! — хотел в самом деле похитить золото, просто что-то пошло не так?

Тут же отвергли эту легенду. Нереально. Нет. Надо другое.

Сделали крепчайший кофе. Пили, морщились. Не знаю уж, кофе помог, или мозги сами вышли на крейсерские обороты — но тут меня осенило вторично.

— Товарищ полковник! А «Зодиак» по-прежнему работает?

Локтев кивнул:

— Да, и довольно успешно. Как рыболов с удочкой. Вылавливаем на крючок всякую хищную рыбу.

Вопрос мой задел живые струны Локтева. «Зодиак» был его детищем, он воодушевился, говоря об его успехах, и слушая полковника, я убеждался, что это должно сыграть как надо.

Выслушав, я изложил свою мысль.

«Зодиак» выдает в эфир информацию о Батищеве: якобы американцам известно об его провале, и они готовы принять беглеца. Как? — вопрос технический, важно, чтобы кто-то здесь, в СССР откликнулся на зов «Зодиака». Вот тогда станет ясно, где основался изменник.

На том и остановились. Полковник сказал, что идею надо еще хорошенько «обтесать, отлакировать» — и в таком виде нести начальству.

— Пара дней мне для этого понадобится, — сказал он. — А ты пока отдохни. Хочешь, у меня на Сретенском, хочешь — на Рождественском.

Я остался на Рождественском бульваре, отлежался, отоспался. С усмешкой думал о том, что исчез сотрудник ВОХР, исчез модный денди-завсегдатай ОДМО на Кузнецком мосту… Да собственно, и рядовой работяга-москвич исчез — московская часть операции по выявлению «крота-Игрека» закончена.

И лето покатилось под уклон. В этом году оно было необычайно жарким, засушливым — и август тоже был сухим, но ощутимо стало, как ночи сделались холоднее. Только сейчас я заметил это, а до того в бешеном беге событий и не обращал внимания на ход времен.

Локтев вызвал меня через пару дней. Вид у него был радостно-приподнятый.

— Есть решение, — сразу сказал он. — Убедил я начальство. Работаем.

Он пояснил, что решение, разумеется, далось не просто. Сумму данных передали опытнейшим аналитикам МГБ. Те просчитали варианты и вынесли вердикт: есть шансы. Попробовать стоит. Лишь после этого руководство дало «добро».

Так я оказался в неожиданном краткосрочном отпуске — основные текущие заботы легли на плечи ответственных за радиоигру. Я хотел было отпроситься в Псков — я так давно не видел Марию, и главное, не имел права с ней связаться. Это ясно, и ни малейших возражений у меня не было, но как же мне хотелось хотя бы увидеть ее…

Однако Локтев деликатно объяснил, что пока на возвращение рассчитывать не стоит.

— Я ж тебе говорил, — полушутливо заявил он, — что придется превратиться в москвича. Как это французы говорят?

— Такова жизнь, — буркнул я. — C'est la vie.

— Вот-вот. А я бы сказал: такова служба. Терпи, майор, подполковником станешь.

Пришлось ждать.

Ну, а оперативные службы МГБ пока собирали по Москве брошенных Батищевым компаньонов, на которых тому, конечно, было плевать с самой высокой высоты. Взяли и «Костю», и Павла с Климом, и других членов «спортивной банды». И все они давали ценные показания. Постепенно выявлялся масштаб и характер сперва шпионской, а после и просто преступной деятельности опытнейшего, хитрейшего агента, переброшенного, как выяснилось, на нашу сторону еще в 1938 году в Испании. Все это было любопытно и достаточно результативно, но для меня совершенно второстепенно, ибо я считал, что пока не взят главный фигурант, мы соорудили «дом без крыши».

Параллельно с этим милиция и прокуратура вели расследование убийства на Тишинском рынке, вскрывая коррупционные связи местной администрации с криминалом и жестко ставя рынок под свой контроль. Как и предсказывал полковник, в материалах следствия фигурировало «неустановленное лицо», которое, очевидно, так и не будет установлено.

Так дни шли, я по-прежнему числился прикомандированным к центральному аппарату МГБ, мне исправно начислялись командировочные… и никаких новостей. Моральное напряжение нарастало. А вдруг «Зодиак» себя не оправдает⁈

Я пытался думать на тему запасного варианта, но честно говоря, ничего не получалось. Напряжение выжигало изнутри.

Но вот однажды под вечер меня вызвали на Сретенский бульвар к Локтеву.

Полковник с трудом сдерживал торжество:

— Ну, товарищ майор, готовься.

— Есть контакт?

— Есть.

Он сказал, что «Зодиак» несколько раз выходил в эфир с призывом к Батищеву. Прямо, конечно, фамилия не называлась, все было тонко, завуалированно, с использованием немецкого шифра. Не придерешься. Передача велась именно на остаточные группы немецких пособников, еще прячущихся в СССР. Недели две результата не было, и правду сказать, в верхах уже засомневались в правильности подхода.

Ну и, естественно, все силы МГБ и милиции были ориентированы на розыск. «Частый бредень» — прием не сильно творческий, но базовый, без него никак. Но и он эффекта не дал.

И вот, наконец, сработало!

На «Зодиак» вышла рация, подтвердившая наличие Батищева и его стремление уйти за кордон. В передаче подчеркивались «ценнейшие сведения» которые он, Батищев, мог бы передать американским спецслужбам.

Рацию удалось запеленговать: Латвия, южнее города Елгава, граница с Литвой. «Зодиак» ответил: ждите указаний в ближайшие дни.

Я понимал: теперь в недрах МГБ лихорадочно размышляют над тем, как лучше ответить. Понятно, нужно вытащить изменника на переход госграницы, и там решают, как лучше это сделать.

— По-моему, здесь только один вариант: морем, — сказал я.

— Так-то оно так, но дьявол кроется в деталях, — усмехнулся полковник. — Вот эти детали и перебирают.

Мы враз воспрянули духом. Я ощутил прилив сил. И страстное желание увидеть Марию. От этого всего и время побежало быстрей.

Вскоре пришел вердикт от руководства: «Зодиак» передал в бандитский лагерь близ Елгавы указание выдвигаться к Балтийскому побережью, близ порта Лиепая. Естественно, предписание было строго секретное, что особо оговаривалось. Эвакуация касалась только Батищева; впрочем, деликатно предлагалось эвакуироваться и главарю банды, местному немцу, так называемому фольксдойче Генриху Вальдманну. По сути — бросить свою ораву и сбежать. Очень аккуратно, по-умному, обоим предлагали неплохие условия в английской и американской зонах оккупации. Без завышенных обещаний. Все реалистично.

Сутки с лишним бандиты думали. И вот пришел ответ: на отход за кордон претендуют четверо. Вальдманн, его сожительница, радист и сам Батищев. Теперь для вида подумал «Зодиак» — и согласился.

Сообщив все это, Лев Сергеевич многозначительно взглянул на меня. Я усмехнулся:

— Вас понял. К выполнению задания готов.

И через день я выехал в Псков.

Задание по задержанию группы Батищева решили возложить отчасти на Псковское УМГБ. Разумеется, из-за меня, как того, кто ближе всех к теме. Мне надо было ознакомить руководство областного Управления с задачей, после чего совместно обсудить план действий.

Так и сделали — Лагунов, Покровский, я. Полковники были немногословны, но я видел, что они довольны. Операция в поле зрения начальства, Псковское УМГБ недавно отличилось, и вот вновь ему доверили важное дело. Это солидный карьерный шаг, и кто знает, что там впереди…

Лагунов отлично понимал, что доверие — это ответственность. Ошибиться нельзя. Поэтому он и положился на меня:

— Кого предлагаешь в исполнители?

— Кудрявцев еще в госпитале? — сразу спросил я.

— Вышел, но к боевой работе пока непригоден, — хмуро ответил Покровский.

— Тогда давайте возьмем из тех, кто был в рейде в Пыталовском районе. Кстати, местные тоже будут задействованы?

Полковник утвердительно кивнул. Разумеется, по правилам корпоративной дипломатии Латвийское УМГБ игнорировать никак нельзя. Необходим контакт. Но это его, полковника, забота. Моя — подобрать личный состав.

Велосипед здесь изобретать нечего. Те же пятеро: лейтенант Федюкин, младший лейтенант Мальцев и прочие. Все они живы-здоровы, полны сил и рвутся показать себя.

— Ну, хорошо, — признал Лагунов. — Командируем в том же составе. Реши вопрос, — приказал он Покровскому.

Тот кивнул без особой охоты.

— Сегодня отдыхай, — распорядился начальник Управления. — А завтра утром отправитесь. Оружие, продовольствие, медикаменты получите при выезде. Свободен!

И через пять минут я был на улице, щурясь от Солнца и блаженно ощущая легчайшее тепло уходящего лета. И двинулся в аптеку.

Молоденькая провизорша встретила меня строго официально:

— Марию Андреевну? А по какому вопросу?

— По срочному, — стараясь сдержать улыбку, ответил я.

— Не слушайте его, Лена, — донесся голос из служебных недр. — Со срочными вопросами не заходят раз в два месяца.

Появилась Мария, также пытаясь не улыбнуться.

— Полтора, — поправил я.

— Ах, во-от как… — протянула заведующая аптекой. — Это, конечно же, меняет дело.

…Утром я прибыл в Управление усталый, но счастливый. Выспаться, понятно, не удалось, но ничего страшного. Парни мои были в сборе — пять знакомых оперов и шофер, его я видел впервые. Все в штатском. Грузовик — трофейный «Опель-блитц». Штатное оружие — пистолеты, автоматы ППШ и ППС, несколько цинков патронов, сухой паек на неделю, бочка с бензином. Медикаменты в особом ящике.

Всем этим добром нас обеспечил начальник хозяйственной службы майор Мухортов. Он и сейчас был тут, с чрезвычайно деловым видом, все проверял, перепроверял. Наконец, заставил меня расписаться в накладной как старшего группы.

Поехали. Мы с шофером в кабине, остальные в под тентом в кузове.

По дороге нас несколько раз останавливали на блок-постах, и ОРУД, и военная автоинспекция. И в Псковской области, и в Латвии. Мы предъявляли бумаги, где, конечно, не раскрывалась суть задания. Командировка — и все.

Дорога изрядно утомила. Солнце давно перевалило зенит, мы ехали лесными дорогами, где и в полдень-то не особо светло, а тут и вовсе начали расползаться сумерки.

— Подъезжаем, — сказал водитель. — Километров пятнадцать до Елгавы осталось.

Лесная дорога была грунтовая, но хорошо укатанная, катили мы по ней легко, бодро. И совершенно никого не было кругом…

Когда с правой стороны из зарослей вдруг шагнул офицер с красной повязкой на рукаве.

И властно вскинул руку.

— Патруль, товарищ майор, — сказал водитель, притормаживая.

Патруль? Хм. Что-то здесь не так.