Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Глава 1. Новый мир

— Ты должен отчислить её. Понимаешь? Она не уймётся, она будет нам мешать!

Звонкий женский голос доносится из-за двери.

— Не будет, — вторит ему мужской. Уверенный и злой.

— Уже мешает. Я так больше не могу, Зар! Эта дурочка до сих пор считает себя твоей невестой, до сих пор надеется, что ты меня бросишь и вернёшься к ней.

— Прекрати. Я никогда с ней не был, она — пустое место. И да, после того, что она натворила, я её отчислю.

По спине бежит холодок. Отчислить “её” — это, безусловно, про меня. Точнее, про настоящую бедняжку Иву Лерр. Уж не знаю, что она натворила, но этот тип за дверью — он не шутит, он действительно может отчислить хоть её, хоть кого угодно.

Потому что он самый настоящий ректор этой… академии? Странного учебного заведения в странном-странном мире?

А ещё, по совместительству, мой жених!

Час назад я подумала: хорошо же устроилась, а? Учиться у собственного жениха — это ж, наверное, как счастливый лотерейный билет вытянуть!

Но оказалось, что вся ситуация — сплошной кошмар.

Оказаться в старинном, патриархальном мире, где ты какая-то бесправная девица? Для третьекурсницы с инженерного это уже шок.

Узнать, что у тебя тут есть жених? Шок вдвойне.

Узнать, что ты этому жениху не нужна? Что он разгуливает с любовницей в обнимку, а тебя раздумывает продать как вещь и лишить будущего? Совсем плохо!

Если он отчислит меня — мне конец. Речь даже не об учёбе! Просто тут такой мир, что у девушки без образования прав чуть больше, чем у коврика перед дверью… в придорожном кафе…

Так что сейчас мне придётся открыть вот эту дверь, зайти в кабинет “лорда ректора” и бороться. Даже уж и не знаю, как! Тут просто шаг делаешь — и голова уже кружится, а перед глазами пляшут мушки. И нет, я не про волнение. Это последствия болезни — той, что стоила жизни настоящей Ивайе Лерр, мне принесла приключение, которого я не заслужила.

Уж как я выгляжу, вообще стараюсь не думать…

Мысли прерывает голос за спиной:

— Леди, вы ещё не вошли? Вы что, подслушиваете?!

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Секретарь, который меня сюда впустил, уж не знаю, зачем, но пошёл проверять. Голоса в кабинете стихают! От резкого движения меня мутит, и я опираюсь на ручку злосчастной двери…

А в следующий момент её словно дёргает порыв ветра. Резкий и злой.

Дверь распахивается. Рука соскальзывает, и я лечу на пол! Успеваю подставить ладони, но всё равно больно бьюсь коленями о надраенный паркет.

Что это было?..

Поднимаю голову.

Взгляд упирается в две фигуры напротив — шикарную рыжеволосую женщину и очень красивого мужчину. У него волосы, похожие цветом на расплавленное золото, упрямый подбородок и горячий, злой взгляд. Вокруг руки пляшут искры.

— Всё-таки нашла силы переставлять ноги, — цедит он. — А меня уверяли, что лежишь пластом.

Резко встаёт, тем самым словно ещё больше подчёркивая угрозу и разницу между нами!

И почему-то в этот момент я думаю, что он действительно, действительно намерен меня уничтожить.

Как я вообще оказалась в такой ситуации? О, я бы хотела сказать, что это долгая история — но на самом деле, до печального короткая. Да и просто печальная.

Но вот как всё было.

На самом деле, своё попадание в этот горемычный мир я помню смутно.

Помню картину: на дворе самый обычный день. Пятница. Мы с Танькой идём на остановку после пар. Ничто не предвещает беды — ну, может, кроме телефона, который я всё кручу в руке и не могу отложить в карман.

Вредный телефон не хочет ни звонить, ни вибрировать.

— Хватит дёргаться, — Танька обвивает мою руку и пытается ткнуть в бок. — Ну напишут они тебе, куда денутся?

— Да хоть бы пару строк! — ворчу. — Неужели так сложно, даже если я не подхожу? “Извините, Валерия, но вы глуповаты и хотите много денег, мы нашли кандидата лучше за две картошки фри в месяц”… Даже так лучше, чем просто молчать!

Танька фыркает мне в плечо. Мы останавливаемся на переходе.

— Лер, ты слишком цепляешься за работу. По-моему, всякие дядьки в кабинетах это чувствуют. Так ведь и с прошлыми местами у тебя было… Не умеешь ты расслабляться!

— Цепляюсь? Ну да, мне ведь на самом деле не нужно себя поить, кормить и одевать. А нет, погоди!

— Расслабиться тебе нужно! Будешь латте?

— Что? Ты серьёзно?

Какой латте? Нет, Танька правда не понимает! Мы хоть и из одного города, но она не живёт в общаге, ей родители однушку снимают! И коммуналку оплачивают. И хотелки вплоть до гаджетов. Я за это не злюсь, конечно — но куда уж до неё мне, “сиротке при живых родителях”, как она сама меня называла.

Я же с семи лет только и мечтала, как сбегу от своей “семьи” в вуз и в другой город.

А когда сбежала — поняла, что теперь нужно не вылететь. И при этом — деньги искать самой, хоть какие-то, хоть где-то! Потому что из посылок от матери с отчимом были одни угрозы. В общем, я делала что угодно — лишь бы закрепиться и не вернуться в ад, из которого еле выбралась.

У меня вроде бы получилось.

Но было сложно.

Почти три года то официанткой, то курьером, то продавцом. И учёба, конечно. Как я мечтала о работе по специальности! Что вот доучусь немного — и смогу найти место, где придётся не кружить с шести до двенадцати бурундучком, а можно будет сесть. И применить наконец свой инженерно-конструкторский мозг. И платить будут не веткой!

Тогда я наконец смогу сказать, что встала на ноги…

— Серьёзная у нас в паре ты, — парирует Танька. — А я вот знаю, когда нужно себя баловать. Я тебе куплю.

— Подожди!.. — Пытаюсь остановить подругу, но та выворачивается как хорёк из ловушки и бежит, смеясь, к ларьку. Да чёрт! Не хочу я кофе за чужой счёт и хочу сказать об этом — но тут экран телефона светится, а сердечко у меня ухает.

Впиваюсь в девайс взглядом.

“Оплата мобильного банка…” Да я так с ума сойду!

Краем глаза ловлю движение на дороге. К нам едет нужный автобус. Нам с Танькой в одну сторону, хоть мне и недолго до общаги. Значит, латте будем пить, устроившись в тепле — я вздыхаю и принимаю действительность.

Нет, конечно, если мне откажут, я схожу ещё на десять собеседований. И ещё на сто. Весь город оббегаю, но работу найду, ну куда я денусь?

Просто это важная ступень в моей жизни. Я много лет боролась, чтобы вздохнуть наконец нормально. Почувствовать себя свободной! Кофе этот чёртов себе позволить…

Смартфон в руках вибрирует. Я хватаю его, забывая обо всём.

На экране высвечивается не пара строк в мессенджере, а целый звонок из него же! И аватарка начальника, который меня собеседовал. Молодой, кстати, мужчина — красивый такой, в рубашке… Сердце прыгает. Конечно, я судорожно начинаю водить пальцем по экрану и с третьей попытки смахиваю похолодевшей рукой звонок в нужную сторону.

— Алло! Геннадий Вячеславович?

— Валерия? Здравствуйте! — Голос у моего воображаемого начальника весёлый и бодрый. — Как у вас дела? Надеюсь, вы не против, что звоню, вы же сказали, что можно. Я вот захотел лично сказать, что вы нам подходите — то есть, мне, в мой отдел. По зарплате…

Эйфория накрывает. Я аж зажмуриваюсь от счастья — и кулачок сжимаю, и за несколько секунд, кажется, успеваю придумать, как я идеально буду работать и на что потрачу первую зарплату!

Визг тормозов в эту картину не вписывается.

Я вообще слышу его будто на краю сознания. Успеваю только повернуть голову. И…

Даже не могу толком описать ту аварию, что перечеркнула мой счастливый день и мою прежнюю жизнь. Всё было быстро. Я помню краткий кадр: чёрный седан, который вопреки всем правилам движения и логики летит прямо на автобусную остановку. На меня.

И всё.

Больше совсем ничего не помню.

Просыпаюсь я мучительно.

Первое, что чувствую — головная боль. Да и вообще боль. И сухость во рту… что? О жесть! Меня же сбила машина, прямо на остановке, да твою ж!

Как сложно. Двинуться сложно, ничего не понимаю. Почему темно? Я глаза не могу разлепить, что ли?

— Ивонька, лапочка! Вы слышите меня?

Какая ещё… это не меня зовут, точно. Но кого?

Глаза я чудом разлепляю. И морщусь. Взгляд упирается в неожиданное зрелище: какое-то светлое помещение, и передо мной сидит… женщина.

Очень плотная, крепкая, лет пятидесяти. В фартуке и зелёном платье.

Больничная сиделка?

— Ива!

Какая ещё Ива? Почему она смотрит на меня?

А женщина прям меняется в лице. Угрюмые черты разглаживаются, она прижимает мясистые руки к груди.

— Как я рада, что вы очнулись, госпожа!

Госпожа?

Так. Я довольно ясно всё осознаю — и это радует. Мозг работает. Хорошо! Только я, кажется, не в больнице. По крайней мере, не в реанимации. Тут много каких-то посторонних вещей, помещение не выглядит стерильным, на окнах вычурные шторы…

Хотя, может, просто странная палата?

Я внезапно решаю, что мне нужно сесть. А миг спустя понимаю, какая это была ошибка! Голова раскалывается, подкатывает тошнота — а ещё подкатывает эта дородная женщина, которая умело хватает меня под спину и фиксирует, не давая упасть.

— Госпожа-госпожа, ну что же вы!

— Кто вы? — спрашиваю я хрипло.

Лицо сиделки меняется.

— Боги истинные! Вы что такое говорите, госпожа? Неужто… нет, это же я! Агата. Няня ваша. Сколько лет мы вместе! Ну? Вы ж меня помните?

Так…

Это очень плохо — потому что, кажется, я переоценила работу своего мозга.

Мысль ужасно пугает. Я совершенно не знаю, что делать в таких случаях.

Давай попробуем зацепиться за что-то знакомое, зададим простой вопрос.

— Давно я тут лежу?

— Два дня, госпожа. Два дня, как вы слегли с… после… — Женщина почему-то запинается. И взгляд отводит! — Вы были совсем в беспамятстве. Боги истинные, как мы все перепугались! Вы бы знали! И я, и преподаватели, и ваш жених… он тоже.

Чёрт, ну почему?

Кажется, всё плохо. Со мной. С моим сознанием. Ничего не понимаю: какой жених, какие два дня?! Меня сбила машина. Я не знаю, что было дальше, но она так летела на меня, что мне показалось…

Показалось, что я попаду в больницу, вся изломанная, надолго-надолго.

Если вообще выживу.

Так, стоп…

Я ещё раз смотрю на женщину. А потом наконец набираюсь смелости и обвожу взглядом всё вокруг. Комнату. Старинные занавески и резную деревянную мебель. Кровать с непонятным, старомодным бельём.

Я вообще… жива?

Непросто, конечно, выдвигать такие версии — даже для себя. Поэтому я зажмуриваюсь и сглатываю.

Во рту очень сухо.

— Агата, дайте попить?

Дама спохватывается.

— Вот, госпожа. И что вы ко мне “дайте”? Пожалуйста, вы же не всерьёз, что не помните меня?

Я молча забираю стакан у неё из рук. Делаю большой, жадный глоток. Перед вторым задерживаю воду у себя во рту, надув щёки, и пытаюсь явственно прочувствовать её вкус.

Он яркий. Вода настолько вкусная, насколько только может быть для страдающего от жажды больного. И все чувства яркие: ткань простыни под моей рукой — шершавая. Головная боль — ощутимая. Слегка вспотевшую шею обдаёт прохладой.

Возможно ли, что я… жива, но не совсем?

— Агата, мне двадцать лет, верно?

— Да, госпожа.

— И зовут меня… — делаю паузу, выразительно смотрю на неё.

Она бьёт себя руками по щекам.

— Ивайя, госпожа. Ивайя Лерр!

Глупо смотрю на свои руки. Они… похожи на мои, но в то же время не похожи! Нет, не потому что я, кажется, исхудала и побледнела — это как раз было бы объяснимо! Но у меня был шрам на левой ладони. Из детства, брат порезал. Большой такой шрам, у меня даже безымянный палец плохо двигался. А теперь ничего нет.

И шрама от аппенидицита тоже нет — узнаю, задрав старомодную ночнушку!

— Ива, что вы делаете? — кажется, моей “няне” плохеет.

— Я слегла два дня назад, да? — спрашиваю бесцветным тоном.

— Да.

— Насколько всё было серьёзно?

Она обхватывает себя руками.

— Госпожа. Я ужасно испугалась из-за того, что вы сделали. Конечно, всё было серьёзно!

В груди холодеет.

Я… умерла, да? И это жизнь после смерти. Перерождение, сейчас это популярный мотив в фантастике. Нет, объяснение кошмарное, по сути, сейчас это почти то же, что сказать “я сошла с ума” — но…

Наверное, я слишком хорошо начинаю чувствовать одно: всё вокруг слишком реально. Слишком.

Если я и впрямь попала в другой мир, в другое тело. Что вообще делают в таких случаях?!

Я ложусь обратно на подушки. Утопаю в них в позволяю себе отдышаться — потому что слабость, на самом деле, кошмарная. Я в теле девушки, которая умерла одновременно со мной? А она где? Важно ли это?

Я умерла…

Мысль просто пронизывает иглами. Пригвождает к кровати. Пару минут я тяжело дышу, пытаясь осознать всё по-новому. Вспоминая: удивление, страх…

Какое-то чувство обречённости, которое я успела испытать, глядя на чёрную машину — будто сразу всё поняла.

Как можно было вообще вот так бездарно взять и распрощаться с жизнью?! А что я могла? Хорошо, что Танька не пострадала…

Поворачиваю голову к “няне”.

— У меня каша в голове, — говорю осторожно. — Я что-то помню, но воспоминания путаются. Что мне сейчас делать?

Она всплёскивает руками.

— Не переживайте, госпожа. Всё будет хорошо! Вот увидите. Что делать? Просто лежите, конечно, а я сбегаю за врачом.

— Значит, я заболела… А мы сейчас где?

— В лазарете, госпожа. Конечно, здесь не так удобно, как в ваших покоях, но здесь удобно врачам. Думаю, их надо слушаться.

Мне бы побольше узнать об обстановке вокруг! Что это вообще за место? Что за мир?

— Агата, а ты можешь дать мне зеркало?

Женщина неожиданно меняется в лице.

— Госпожа… Выпив зелье, вы… В общем, есть последствия на вашей коже. Нет, вы не подумайте, всё совсем не плохо! Но, может, вам не надо…

Внутри накапливается новый нехороший холодок. Вообще-то, я просто хотела узнать, как выгляжу! Чувствую же, что не так, как выглядела раньше — но руки похожи на мои, действительно похожи. То, что у меня после болезни какой-то потенциальный ужас на лице — совсем не желанная новость.

Я невольно хватаюсь за лицо. Пальцы ложатся на что-то твёрдое. Шершавое. Неприятное!

— Агата, дай зеркало. — Я уже скорее требую.

“Няня” снова всплёскивает руками — но сдаётся. Через минуту у меня в руках оказывается небольшое зеркальце в серебристой оправе. Как и всё вокруг, старомодное.

Технический прогресс в этом месте — точнее, его отсутствие, — начинает беспокоить!

Но больше я сейчас боюсь другого.

Сглатываю. Собираюсь с силами. Ладно, правда, не может же быть всё так плохо. Заглядываю в зеркало…

— Твою же мать!

Всё моё лицо… Ладно, начну с хорошего: даже в таком состоянии я могу сказать, что лицо похоже на моё. Кажется. Глаза серые и светлые. Губы мои.

Волосы — почему-то совершенно белые. Длинные и спутанные. Кожа — почти как у японских актёров в гриме. Я выгляжу как альбинос! Но не это пугает.

Пугает, что всё моё лицо равномерно покрыто отвратительными, шершавыми пятнами такого же белёсого оттенка, что и волосы. Они везде! Просто везде! На скулах. На щеках! А вокруг некоторых — воспалённая кожа.

Я выдыхаю и резко откладываю зеркало.

— Госпожа Ива. Я понимаю, что вы многое пережили, я очень вам сочувствую, но вынуждена сказать, что не могу позволить, чтобы вы так ругались! Будь вы здоровы, я бы назначила вам два часа в закрытой комнате.

Я вспоминаю про женщину. Возвращаю ей взгляд, смотрю на неё по-новому.

Она вообще… кто? Моя няня и помощница же, да? Не тюремщица?

— Я теперь всегда так буду выглядеть? — спрашиваю хрипло.

— Ох, ну что вы! Всё образуется, леди, постепенно. Вас вылечат. Главное, что вы пришли в себя — я так переживала!

Кажется, она вновь решает стать доброй. А я решаю прилечь и больше не делать резких движений.

В следующие полчаса я пытаюсь поговорить с ней и осторожно понять, куда я всё-таки попала.

Говорить и правда приходится осторожно. Ссылаться на “кашу в голове” по чуть-чуть.

Я выясняю, что место, где мы находимся — это какая-то местная академия. Нет, не так. Академия магии! Что именно называют магией в этом мире, я пока не знаю — но у меня от одних перспектив мурашки бегут по коже.

Если честно, это скорее страх, чем предвкушение.

Когда Агата уходит, на меня и вовсе накатывает какое-то отчаяние.

Это что же получается? Всё взаправду? Моя жизнь закончилась вот так внезапно и нелепо — под колёсами автомобиля?

И не будет больше универа и друзей.

Не будет Таньки. Не будет первой нормальной работы и кофе! Не будет будущего у меня — светлого, красивого, о котором я всю жизнь мечтала и которое казалось таким достижимым…

Ком подступает к горлу, и я сворачиваюсь на кровати, прижимаю к груди подушку и утыкаюсь в неё лицом. Наверное, надо искать хорошее: понять, что я не умерла. По какой-то сумасшедшей причине я всё ещё дышу, просто в другом теле, а вот его хозяйке, вероятно, повезло гораздо меньше…

Но позитивные мысли не идут. И от обилия информации, тревог и общей слабости я проваливась в недолгий сон.

Просыпаюсь снова, когда меня приходит осмотреть женщина-врач.

Она оказывается вторым человеком, которого я вижу в этом мире. И смотрю я на неё жадно! Всё потому что, как ни странно, одета она более современно, нежели няня-Агата: белый халат, почти как у наших терапевтов, очки на носу, волосы собраны в пучок. Это всё дарит надежду. Деловая женщина щупает мой лоб и пульс, а ещё водит надо мной рукой, и ладонь её внезапно светится белым!

Магия?

Я понятия не имею, что она сделала. Но поводив рукой, она заключает:

— Твои силы истощены, Ива, и не удивительно. Что хорошо, организм восстанавливается. — Она почему-то смотрит на меня строго и её строже добавляет. — В ближайшие дни — постельный режим. Из лазарета ни шагу. Чуть что — звать меня. Ясно?

Агата кивает — и я не могу понять, почему её взгляд бегает. Что тут вообще происходит?

Но, вероятно, мне не о таких тонкостях надо думать — потому что дверь открывается снова.

— Это правда, что леди Лерр проснулась? — К нам заглядывает… мужчина. Или парень? Не могу сходу понять, ученик он местный или кто.

Хотя одет он в строгую форму, которая навевает мысли о служителях порядка. Охранник?

Взгляд его падает на меня, и он сообщает:

— Лорд ректор хочет вас видеть!

— Что значит “хочет видеть”?! — вскидывается доктор.

— Велел прямо сейчас прийти в его кабинет.

Кажется, все вокруг теряют дар речи, да и я тоже. Прийти? К ректору?

Когда я только-только очнулась от некой страшной болезни?

Он что, не в курсе? И вообще… эй! Я что-то такое натворила, что меня хочет отчитать сам ректор?

— Она на ноги не сможет встать, какое там идти к нему! — выдаёт очевидное доктор.

— На этот случай лорд Зариан распоряжений не давал, — режет охранник. — Только сказал, что это обязательно.

— Зачем он хочет меня видеть? — вставляю я.

Агата почему-то прижимает руки к груди. Охает — так горестно, что я опять не понимаю её реакцию. Чёрт! Запоздало думаю, что надо бы уже осторожнее себя вести. Я вообще похожа на предыдущую хозяйку тела по характеру? А если нет?

— Он сказал “обязательно”, - повторяет парень. — И добавил, что если его невеста не явится, она пожалеет.

Ага. Всё-таки вот бред и становится бессвязным…

Какая ещё невеста?!

А потом я смотрю на няню, на леди-доктора — и чувство нереальности усиливается. Они как будто вообще не удивлены. Всё вполне понимают…

Погодите. Невеста ректора — это я?!

Ректор заведения, в котором я учусь по совместительству — мой жених? А что, так можно было?

Впрочем, мысли о перспективах и хороших оценках по блату живут пару секунд. А потом я осознаю: это жених вызвал меня сразу после болезни и даже не подумал прийти сам?

Что у нас за отношения?

— Насколько пожалею? — спрашиваю, садясь.

— Он угрожал отчислить вас.

Смотрю на Агату, прям беспомощно. Та снова прикладывает руки к груди:

— Леди Ива, не хотела бы я, чтобы вы сейчас с ним виделись! Но если лорд Зариан сам велел… поверьте: я думаю, в глубине души он очень переживал за вас!

— Девушка не может ходить! — ругается доктор. — Даже у нашей регенерации есть предел!

Плохо дело. Но я вдруг понимаю, что в целом хочу вырваться из этой ситуации. Из кровати. Из комнаты! Поэтому я делаю решающее усилие и сажусь, свешиваю ноги.

Не знаю уж, как там вела себя эта Ива, но моё упорство никого не удивляет.

— Ладно, — доктор хватает меня под руку. — Агата, проводите её хоть!

— Да, пожалуйста. — Смотрю по сторонам. — И одеться, наверное, нужно?

На сборы и дорогу уходит полчаса, не меньше!

Сначала меня одевают… на самом деле, в ужас. К такому я не готова. Нет, формально это платье. С тремя слоями юбок. Они все собраны на моей попе так, чтобы сделать её в три раза больше. И при каждом и без того неверном шаге грозят опрокинуть меня назад!

Верх платья — бесформенное месиво из искусственных цветов.

— Вы сейчас не на занятиях, — приговаривает Агата. — Так что надевайте лучшее.

Меня передёргивает от мысли, что это — лучшее! А ещё я не понимаю смысла прихорашиваться, когда на моём лице — катастрофа из серии “не трогай, чума”! И не только на лице, кстати. Наросты я обнаружила и на плечах и даже на бёдрах.

Но всё же спорить не рискую. Меня одевают, и волосы расчёсывают.

Ладно. Пытаюсь мысленно взбодриться. Первое, что утешает — мне пообещали, что наросты когда-нибудь пройдут. Врач почему-то скривила губы при этом, словно знала такое, о чём не сказала вслух.

Второе — я всё-таки жива. Это очень и очень много! Так что не время хандрить.

Надо быстрее разведывать обстановку. И действовать. Потому что…

— Что будет, если меня отчислят? — спрашиваю я Агату, когда та помогает мне идти по коридорам, поддерживая под руку.

Коридоры, кстати, внушительные. С высоченными потолками и большими окнами, с мозаикой на полу. Выглядят… дорого. Очень.

А ещё в них пусто — хотя за окном день. Студенты на занятиях?

— Ох госпожа. Да стоит ли об этом?

— Стоит. Что будет?

— Понятно, что лорд Зариан сможет расторгнуть помолвку, — вздыхает женщина. — Но, может, посмотреть на это с другой стороны? Вернётесь к маменьке — маменька будет так рада! И… вы не сочтите за грубость, пожалуйста. Но вот перепродаст вас лорд Зариан другому жениху. Так, может, тот будет лучше?! Заплатит за вас выкуп честно. Сразу возьмёт в жёны. Унесёт и посадит дома, будете делать детишек и горя не знать…

Я просто открываю рот ото всех этих перспектив.

Даже не знаю, с чего начать. У меня от одного “вернётесь к маменьке” флэшбеки из собственной жизни! И, может, у Ивайи отношения с родителями получше, но всё равно прозвучало опасно. А уж остальное… вообще полный треш.

Понимаю, что надо действовать резко.

Останавливаюсь.

— Так, послушай, Агата. У меня всё ещё что-то не то с памятью, да я и раньше мало думала обо всех этих перспективах. — Последний вывод делаю из предыдущих интонаций няни и, кажется, попадаю. — А перед разговором с лордом нужно уложить всё в голове. Расскажи, пожалуйста, как он вообще меня… перепродаст?

Получается, конечно, “в лоб”, но сейчас не до танцев вокруг!

Няня несчастно всплёскивает руками:

— Ну госпожа Ива, я же не виновата, что так заведено! Вы же понимаете, что принадлежите сейчас лорду Зариану по всем законам? Конечно, он должен освободить вас от связи с собой и передать другому, если уж… сам не женится.

Принадлежу?!

— Не женится… А а он может просто освободить? Не продавая?

— Да ну, перестаньте! Где видано, чтобы такая благородная девушка как вы и никому не принадлежала? Нет, конечно, он вернёт вас семье, если договоритесь. А уж маменька с дядей распорядятся. Они тоже подыщут вам нового муженька, даже быстрее, моргнуть не успеете.

Не так я представляла себе привилегии знати!

Мрак какой-то. Куда я попала?! Что это за нравы, что за средневековье?! Нет, хуже…

— То есть, вы, конечно, рассчитывали на этот закон с учёбой, — вырывает меня из совершенно панических мыслей няня. — И в контракте вашем брачном на этот пункт…

— Пункт? — сжимаю её руку.

— Что лорд Зариан не расторгнет помолвку, пока вы не отучитесь, Ивонька, я про это! Ох, ну говорила же я, что слишком смело к нему в академию идти. Вот пошли бы мы с вами в другую… глядишь, он и понял бы ещё за три года, какое вы счастье. Хотели видеться с ним, понимаю. Но уж увидели, как с ним рядом сложно! Он же ещё придирчив в учёбе, а учёба — ну… совсем не ваше.

Насколько всё плохо?

Меня словно в водоворот затягивает. Каждое слово — новая кошмарная подробность. И няня всё увереннее переходит от “может быть, не думайте лишнего” до “смотрите, сейчас вас отчислят, продадут и всё наладится уже завтра”!

Я задаю ещё вопросы. Агата настойчиво отстаивает, что сказала. Понимаю только ещё одну вещь: есть какой-то закон, который говорит, что знатная девица с образованием — это не то же, что просто знатная девица. Образование даёт какие-то базовые человеческие права!

Магическое образование.

С которым у настоящей Ивы беда, а я про него вообще ничего не знаю!

Кажется, голова сейчас взорвётся. Меня бросает в жар, начинает сосать под ложечкой. Я вдруг осознаю со всей ясностью, что одна в этом новом мире. Нет, у меня и в своей жизни было не так много связей. Но были друзья! А тут…

Ничего не понятно, и помощи ждать неоткуда.

Ладно, ладно. Надо собраться!

Поговорить с этим ректором, посмотреть, он-то как запоёт. Надеюсь, просто угрожать будет. Я же после болезни! Хотя уже ясно, что отношения у нас “не очень”, и невеста я какая-то навязанная и ненужная.

До кабинета ректора мы идём медленно. Я тяну время. Но вот мы заходим в приёмную — точнее, я даже не сразу понимаю, что эта шикарная комната в золотисто-зелёных тонах — она. Нас встречает секретарь, пожилой сухой мужчина.

— Госпожа Ивайа? Да, Лорд Зариан ждёт вас. А вас, мадам, попрошу остаться.

Агата дуется, но я и сама бы пошла одна. И иду — в комнаты, которые, видимо, принадлежат ректору. Осматриваюсь в шикарной гостиной с голубым ковром, подхожу к следующей двери.

Ну а дальше…

— Ты должен отчислить её. Понимаешь? Она не успокоится, она будет нам мешать!

Когда я понимаю, насколько всё плохо в отношениях с женихом, меня бросает в дрожь. Борюсь со слабостью и судорожно пытаюсь выиграть ещё минутку. Что выливается в дурацкий, неловкий эпизод — и вот я на коленях перед ректором и другой его женщиной!

Не так я хотела начать жизненно важный разговор. Это точно.