Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Глава 15. Сборы

Мысль ложится на плечи холодной пеленой. Обхватывает горло, скользит по позвоночнику, леденит сердце. И я вдруг искренне злюсь от того, как не вовремя она пришла.

Только этого мне не хватало!

Может, всё же зря я выдумываю?

Ничего не было. Может, Ива хотела напугать окружающих, но перестаралась?

А если не зря? Тогда лучше бы мне вернуться к этой мысли ещё много-много раз!

Внезапно чувствуя слабость, я прислоняюсь к стене. Холодная рука упирается в дверной косяк. Странно, да? Один раз я уже умерла. Но второй раз не хочется, вот совсем.

Надо как-то попробовать не накручивать себя слишком сильно. Сейчас я вполне жива. Я бы даже сказала, что не заметила никаких попыток мне навредить… физически.

Но это я с рыжей драконицей, считающей, что я покушаюсь на её мужчину, почти не пересекалась…

Наверное, надо сходить к врачу. Узнать, чем отравилась Ива, ей должно быть известно!

А вот спрашивать ли Агату…

Это то, с чего я цинично решаю начать разговор.

— Зелье, которое вы выпили?! — восклицает няня. — Госпожа, Богов ради, да откуда я-то знаю? Зачем вы спрашиваете об этой гадости?! Не смейте, слышите! Даже не думайте…

— Ладно, хорошо, — её крики только утомляют, и я поднимаю руку. — Агата, нам вообще надо серьёзно поговорить.

— О чём это?

— Я пошла против семьи, — устало улыбаюсь. — И раз так… боюсь, всё-таки пришло время, когда нам с тобой пора расстаться.

Агата хватается за сердце — похоже, в семье Ивы это самый ходовой жест.

Она не принимает это легко, совсем. Начинает спорить. И в отличие от предыдущих споров, тут её не убедить твёрдым взглядом и парой фраз.

— Госпожа! Но я же с вами с детства!

— И я больше не ребёнок. Ты полагаешь, что меня скоро выдадут замуж — тогда мы точно перестанем видеться. Да и сейчас ты уже должна умирать от скуки! Что это за жизнь — сидеть в комнате, шить, прислуживать мне?

— Но я хотела увидеть вашу свадьбу! Лично выдать замуж и наконец уйти на покой…

На самом деле, это грустно. Настоящую Иву она уже ни за кого не выдаст. Но я не могу бесконечно тащить чужое прошлое.

— Прости, но это не обсуждается. Мы можем увидеться позже, но сейчас… давай лучше договоримся по-хорошему, чтобы мне не пришлось просить лорда Зариана вмешаться.

Мне жаль её в этот момент, правда.

Она, кажется, искренне желает Иве добра. В отличие от матери с дядей Ивы, даже о себе не особо думает. Просто “добро” её приносит скорее обратные результаты.

Губит.

Вряд ли, конечно, Иву отравила она или кто-то из семьи. Семье дочь нужна здоровой и ценной. А может, Ива не умерла? Решила напугать жениха, слегла, и тут мы поменялись телами? Версии у меня одна безумнее другой — в безумном-то мире! — но ни одна не успокаивает.

Агате я даю два дня на сборы и чтобы найти экипаж до столицы. А сама…

Честно говоря, плохо сплю ночью. Даже прислушиваюсь, что делает няня. Но она ничего преступного не делает, так что на следующий день я просыпаюсь здоровой — и начинаю готовиться к будущему.

С утра в коридоре ловлю Оррея.

— Привет. Ты знаешь про слёт?

— Все знают про слёт, гроза академии. — Он оглядывается по сторонам, велит дружкам куда-то валить и утаскивает меня на пустой балкон. — Ты лучше скажи, как прошло остальное.

— Отвратительно! — выдыхаю. — Теперь почти все знают, что я платиновая… Твоему отцу наверняка уже донесли новости.

— Ему ректор написал, — признаётся Оррей. Взгляд становится цепким и проходится по мне с ног до головы. — Ладно, не вешай нос. Я думаю, отношение к тебе в академии не изменится. Ты как никому не нравилась, так и продолжишь…

Я стону — представив, с какого рода вниманием могу столкнуться. И с какой завистью! С другой стороны, никто ведь не будет пытаться побить ценную драконицу… да?

— Мы с Зарианом Фиром вроде как помирились… — начинаю, но понимаю, что не хочу выдумывать новую ложь. — Нет, на самом деле я попросила его временно защитить меня. И он согласился. И вообще, у нас фиктивная помолвка изначально.

Красивое лицо парня перестаёт быть надменным на последних словах. Вытягивается.

— Погоди. Но ты же при этом его преследовала?

— Вроде того, — морщусь, но вынуждена продолжать. — Хотела, чтобы он обратил на меня внимание, даже силу использовала.

— Напомни, зачем я с тобой общаюсь?

Грустно усмехаюсь, развожу руками:

— Ты хотел изучить драконицу раньше других. Правда, не особенно-то и вышло.

— Вот-вот. — Оррей берёт паузу, качает головой и хвостом тёмных волос… но после, к моему удивлению, опирается о стену сбоку от нас: — Ладно. На самом деле, я удивлён. Ты совсем не такая, какой казалась со стороны, Лерр. И пока со мной не будет фокусов, я готов продолжать. Хочется всё-таки узнать, что чувствуешь рядом с платиновой.

На последних словах его голос неожиданно становится ниже. Каким-то проникновенным, почти чарующим. И поза, которую он принял, — такая расслабленная, интересная…

Приятный он парень! Правда… как представлю, что надо за него замуж — оторопь всё равно берёт. Нет, даже думать об этом глупо. Не поддамся я средневековым законам!

Только что делать-то?

— Ты что, и правда полетишь с нами? — Оррей продолжает непривычно меня разглядывать. — Выдержишь вообще? Ты же кожа да кости, тебя бы покормить, Лерр. И летать я бы потренировался на твоём месте.

От того, как его взгляд проходится теперь по моей фигуре, на шее встают невидимые волоски.

А ещё волнует последняя фраза.

Точно… слёт. Это придётся без шуток лететь, да?

У меня крылья отвалятся!

— И вещи необходимые взять не забудь, — продолжает напутствовать мажор.

— Это какие?

— В твоём случае в первую очередь форму. Побольше, все запасы. Потому что если изорвёшь рубашки, я тебе свои не дам… наверное.

Я нервно смеюсь.

Он только изгибает губы — красиво, эффектно и без тени смущения.

А может у нас и правда, могло бы что-то получится?

Не будь всей этой навязанной фигни? Хм?

В следующие дни я готовлюсь к слёту.

Везёт, конечно, что эти дни вообще есть. Что каким-то образом силы убеждения золотого дракона хватило, и ни ревизор, ни родители Ивы — никто пока больше не стучится в двери академии с требованиями выдать меня им в руки и замуж.

“Маменьке” я даже сама пишу письмо. Не потому что соскучилась — скорее, надеясь как-то оправдать Агату и усыпить бдительность противника. Заверяю, что у меня всё хорошо. Понимаю, что это не поможет и я скорее успокаиваю так совесть.

Няня плачет напоследок, обнимая меня. Точнее, не меня, а Иву…

— Вы так изменились, госпожа! Как совсем другая драконица.

Я слегка вздрагиваю. Хоть мы уже и обсуждали подобное, сейчас, на прощание её слова звучат опасно. Не хочется, чтобы она вот с этим настроем ехала к матери Ивы.

Но я стараюсь внешне ничего не показать.

А потом вздыхаю с огромным облегчением в опустевшей комнате.

Захожу в лазарет. Добрая доктор хмурится, стоит завести речь о зелье.

— Да, мы так и не выяснили, что ты пила. Хочешь рассказать?

Насколько я успела понять, лечит она магией, связанной с трансформацией. Как драконица и только драконов. То есть, она более-менее знает, как отреагировало моё тело — но на что? Нет ответа!

А реакция тела — ну, не особо говорящая.

— Конечно, тебя рвало. Сознание было спутанным два дня. Проявлялся частичный оборот — но это может быть связано с нагрузкой на организм. Что именно ты хочешь знать?

Пожимаю плечами. Скажу, что сама не знаю, какое зелье пила — и она может тоже решить, что меня отравили. И доложит кому-нибудь, и опять поднимется шумиха!

Шумиха — зло.

Так что я ухожу. Собираюсь и тренируюсь. Последнее — на самом деле сложно, и все стремятся мне об этом напомнить.

Когда в первый же из этих дней меня вызывают к ректору, сердце слегка ухает. Но я прихожу, а жених спокойно встречает меня, сидя за столом.

— Ты готовишься? — спрашивает, когда я сажусь тоже.

— Кхм. Да.

— Тебе надо полетать в эти дни.

Какая, однако, солидарность!

— Да, сегодня и начну.

— Если беспокоишься, что будет сложно сесть, я освобожусь после шести. Ещё не стемнеет, пару часов можно покружить неподалёку.

Кажется, у меня начинает медленно отвисать челюсть.

На этот раз что-то внутри даже не даёт отшить его сразу! Какой он всё-таки… внимательный бывает! К чужому — нет, к моему учебному процессу. Но всё же:

— Я приземлюсь. В крайнем случае буду кружить над академией и орать, пока кто-нибудь мне не поможет.

— Тогда все точно скажут, что я издеваюсь над платиновой драконицей. Но да. Если будут проблемы — так и делай.

Вот одного понять не могу: он где-то после комиссии таблетку от озверения выпил? Превратился в человека?

Иногда мне кажется, что я упускаю что-то ещё важное в его отношении к Иве. Или в их драконьих принципах! Нет, конечно, он всё равно пытается придать себе строгий вид. Сидит прямо и гордо, смотрит периодически в бумаги, а не на меня.

— И не улетай далеко, — строго, постукивая ручкой по столу. — Надеюсь, твои родственники ещё не настолько отчаялись, чтобы красть тебя, но всякое бывало.

Тут челюсть всё же пытается рухнуть на пол.

— Вы серьёзно?

Взгляд отрывается от бумаг. Горячий.

— Да. Тем более, ты притягиваешь неприятности. Видишь, что тут видно из окна? — ручка указывает за мощное плечо. — Летай вон над тем полем.

И мне буквально приходится пообещать!

Три дня я тренируюсь как могу. До онемевших крыльев, рук и ног. Мысль, что золотой драконище за мной наблюдает, прямо скажем, по-своему мотивирует.

Ударить перед ним в грязь лицом не хочется всё так же как и раньше.

Ещё я собираю нехитрые пожитки: в общем-то, одежду да книги. И наконец полноценно роюсь в комнате Ивы — в отсутствие лишних глаз перерываю всё подряд, надеясь найти подсказки! Может, она вела дневник, который хорошо прятала? Увы, дневника нет, из писем — только несколько от матери.

Зато в какой-то момент я нахожу… её.

Склянку.

Маленькая пустая ёмкость пахнет едким. Не духами уж точно. И спрятана она была с усердием — завёрнута в чулок и засунута в самый дальний угол шкафа!

Первым делом я думаю показать её кому-нибудь. Только кому: ректору? Он решит, что Ива снова что-то насочиняла. Может, тут есть алхимические анализы или местные методы, позволяющие определить вещество?

Но я не хочу оставлять этот пузырёк в чужих руках.

Опять же: всплывёт история с отравлением — и раньше чем я успею опомниться, драконьи правители уверуют, что учёба для меня опасна. В итоге я аккуратно заматываю эту гадость обратно и беру с собой.

На четвёртый день, в предполагаемый выходной (вместо выходного!) сонные студенты ни свет ни заря собираются в поле.

Никакой церемонией или торжественной линейкой не пахнет. Просто желающие приходят туда, где ректор вёл занятия. И желающих этих — почти вся группа. Нет только трёх парней, да и то я слышу, что они улетели раньше, со старшекурсниками.

С нами ещё три преподавателя. Итого два десятка драконов, молодых и не очень.

Зариан Фир окидывает нас придирчивым взглядом:

— Путь будет сложным. Перерывы делаем каждый час. Остальное вы знаете, добраться все должны сегодня к вечеру.

На торжественную речь это тоже не тянет, но я и не против.

— Превращайтесь, — велит ректор и… на кого же он смотрит так, будто ждёт проблем в любой момент?

Правильно.

А мне почему-то становится весело, улыбка ползёт на губы. Студенты расходятся по полю — и я буквально вливаюсь в форму драконицы.

Кстати, Оррей был не совсем прав: странно смотреть на меня уже начали и другие. Парни в первую очередь. И ни одного смешка сегодня (впрочем, они и на прошлой неделе были только когда я рвала блузки)! Что до блонди с шатенкой, так те только бубнили что-то себе под нос.

Не представляю, честно говоря, какое отношение коллектива меня ждёт.

Но пока — первые драконы прыгают в небо. И это так красиво! Я прыгаю одной из последних, и в голове начинают биться чужие слова, чужие образы.

“Всем соблюдать порядок!” — призывает один из преподавателей, и гул постепенно затихает.

Нас разбивают на группы, на косяки.

Конечно, я оказываюсь в группе его ректорства и рядом с Сеттиром. Последний ещё на земле, с видом ленивого благодетеля сказал, что присмотрит за мной.

А когда я спросила золотого, не должен ли он всех вести, тот ответил, что прикрывать отстающих — задача поважнее.

И да, мы летим последними.

Они так уверены, что я где-нибудь накосячу, это почти восхищает!

Мы летим вперёд. За горизонт. В небе всё такое одновременно близкое и далёкое! В первое время меня переполняет драконий восторг, я раскидываю крылья, жмурюсь на солнце. Хочется резвиться, выбиться из клина и обогнать золотого, которому приходится смотреть в хвост.

Но постепенно усталость даёт о себе знать.

Через час мы садимся в поле. К счастью, я и это уже делаю неплохо. А ещё в человеческой форме вспоминаю, что решила подойти к делу дисциплинированно. Сразу разминаю ноги-руки, отпиваю из фляги соленого, но бодрящего отвара, который разливали перед полётом. Ложусь в траву.

Вещей у нас с собой почти нет. Всё обещали отнести взрослые, специально обученные драконы… Кстати, курьерская работа тут внезапно считается престижной. Хотя, может, и в моём мире такое скоро будет…

Преподаватели ходят между студентами и предлагают ещё фляги. Обещают позже еду. Ректор осматривает нас всех, пересчитывает — и сейчас мне внезапно кажется, что очень он даже следит за студентами. Никого не упускает, всем раздаст совет или хоть придирку. Но я с ним не разговариваю, чтобы не тратить силы.

Через час — снова взлёт и снова путь.

На третьем отрезке восторг уходит. Наша группа летит всё медленнее, уже сильно отстаёт от основной стаи. На четвёртом крылья наливаются такой невыносимой тяжестью, что у меня вот-вот сведёт лопатки.

Хочется по-драконьи закричать!

Да, я готовилась… и всё равно мало! Несколько минут я думаю, как бы сказать, что силы кончились, дальше просто невозможно.

Настраиваюсь, уже почти посылаю остальным горестную фразу…

“Больше не могу. Не дотяну, простите!” — вклинивается в разум чужой голос.

Парень, летящий с нами, отчаянно машет крыльями и виляет вверх-вниз.

“Я тоже, если можно”, - присоединяется драконица рядом.

И я чуть не зависаю на одном месте!

“Делаем ещё перерыв”, - велит ректор. — “Осталось немного”.

Мы садимся на новый привал. Не по моей вине! Я… не первая сдалась, серьёзно? Нет, конечно, у нас самая слабая группа (кроме Сеттира), но мысль настолько поражает, что я даже не превращаюсь сразу.

Мотаю головой, на миг забыв про усталость. Смотрю на бледного парня и на кудрявую девчонку, уже падающих на землю. Несколько тех пушинок, что потенциально отвечают за мою силу и виноваты в дурном влиянии на самцов, пролетают перед носом. Пытаюсь отогнать их крылом.

Ректор, уже ставший человеком (на всякий случай, не иначе), смотрит на меня странно — но почему-то без осуждения.

Кажется, что мы должны прилететь глубоким вечером. Но на самом деле полёт занимает всего часов восемь, и когда мы прибываем, землю ещё заливает красивый рыжеватый свет.

Само место? Я бы сказала, это деревня. Уютная, ухоженная и даже с несколькими зданиями в три этажа. С любопытством изучаю белые каменные дома. Как минимум два из них — лаборатории, как нам обещают.

Горизонт закрывают горы странного цвета, “Алые Зубы”. Соответствуют названию — и я стараюсь не представлять себе окровавленную пасть хищника, а то портит пасторальную картину.

— Поздравляю, что добрались до точки назначения, — выдаёт Зариан Фир, абсолютно бодрый и свежий. Дальше он, видимо, решает, что это слишком доброе начало, и добавляет: — Обычно с таким не поздравляют, это не то чтобы достижение. Но вы… молодцы.

Я устало фыркаю.

— Не расслабляйтесь, — прищуривается ректор. — Соблюдайте дисциплину. Это место сейчас не опасно — но регион полон аномалий. Из села не выходить после отбоя. Ни под каким предлогом.

Усталые кивки со всех сторон.

Сеттир машет мне рукой, предлагая идти за вещами. Я направляюсь вслед за ним и за группой…

— Лерр. Ты всё поняла? — Суровое ректорское в спину.

— Что нужно соблюдать дисциплину или что я молодец? — не выдерживаю, разворачиваюсь с улыбкой. — Спасибо, что сопроводили нас и поддержали.

Уверена, идея ужасная. Мои улыбки ему — как нож под ребро, решит ещё, что я снова с ним флиртую. Но настроение слишком хорошее после полёта! Я отворачиваюсь обратно, не дожидаясь ответа, и получаю подозрительное молчание вслед.

Мы со студентами вспоминаем, как ходить на двух ногах — и идём. Сначала получить вещи. Потом — отнести их туда, где будем жить.

Тут ждёт не то чтобы сюрприз, скорее вынужденная смена обстановки. Нас размещают в местных гостиницах, и комнаты — вовсе не те шикарные отдельные апартаменты, что в академии. В моей — пять кроватей, и когда мы с кудрявой драконицей приходим вместе, три из них уже заняты.

На меня из разных углов презрительно смотрят блонди и шатенка.

— Ну прекрасно, — закатывает глаза первая.

Кудряшка ахает и делает шаг в сторону — подальше от меня. А я мысленно ругаюсь и ставлю сумку на пол.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга.

— Вот интересно: как ты попала на слёт, Лерр? — заводит блондинка. — Опять через жениха-ректора?

Мы давно не разговаривали, но, кажется, отношения не изменились. Шатенка морщится и выдаёт издевательски:

— Не тронь её. Нельзя трогать платиновую драконицу.

— Ну да. Ни в коем случае. Другое дело, если с ней что случится на занятиях, а?