Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Глава 22

Как ни странно, золотой на всё на это реагирует спокойно.

— Шая, — кивает женщине.

Прямой взгляд, прямые плечи. Ни следа неуверенности — он просто смотрит на свою возлюбленную. А у меня что-то медленно закипает внутри — что ж, наверное, ему так лучше.

Зато рыжая встаёт резко и нервно.

Мечет в меня заточенный взгляд. Бросается к золотому. А вот потом… потом происходит что-то, чего явно не ждёт ни он, ни я.

Шаеллар хватает его за руки.

— Зариан. Ты не представляешь, в академии беда! Они пришли с проверкой, они всё там переворачивают вверх дном!

Ректор замирает. Я — тоже.

— Что?

— Они копают под тебя, хотят грязи. — Взгляд рыжей мечется, снова падает на меня — и вот теперь в нём закипает смола. — Твой дядя, Ива! Её дядя, понимаешь? И Рейнидел Вйор, конечно. Они привели туда целую толпу, с бумагами от Совета! — Она заминается. — Прости, я не смогла передать, мне очень жаль, ты же знаешь, что я не умею. Но я прилетела так быстро, как смогла!

В холле повисает тишина. Слышно, как слегка хлопает от ветра створка окна. Золотой смотрит на любовницу — изумлённо, хмурясь, даже недоверчиво.

— Зар, ты должен вернуться. Срочно!

На это ректор отмирает, берёт руки женщины, отстраняет её от себя.

— Шаеллар, успокойся. И давай ещё раз по порядку.

И она говорит. Хотя новой информации мало: позавчера в академию нагрянули те, кого я знаю…

Ректор слушает, лицо его каменеет, глаза сверкают и сужаются. Потом в какой-то момент взгляд меняется, переносится на меня — задумчивый и тревожный.

— Вернёмся с утра, Зар!

— Во-первых, я не могу. У меня тут студенты.

Рыжая сжимает руки.

— Почему вы не передали эти слова по связи? — задаю я вопрос… который вроде бы сейчас неуместен.

Не имеет отношения к делу.

Но который так остро встаёт внутри, что не задать его невозможно.

— Серьёзно? Это не твоё дело!

И… кажется, я вдруг понимаю. Нет, точнее, начинаю подозревать. Но это подозрение так удивительно хорошо подходит ей, а главное — ему…

— Шаеллар, не выходи из себя, пожалуйста. — Ректор поворачивается. — Ива а ты, будь добра, иди спать.

— Но если во всём замешан мой дядя, я бы хотела знать подробности!

— И обязательно узнаешь. Но не на ночь глядя.

Рыжая бросает на меня новый взбешённый взгляд. Да чёрт! Я ожидала разного от нашей встречи — уж понятно, что не любви и дружбы с первых минут. Но всё-таки не таких новостей и не того, что она будет пылать злобой.

Ладно.

В конце концов, у меня есть гордость. Достаточно, чтобы не оставаться третьим колесом — так что я срываюсь с места, чеканя шаг.

Когда захожу в комнату — невольно припадаю к двери и понимаю, что слишком неслась. На меня удивлённо смотрят девчонки. Наверное… не стоит пока им рассказывать. Так что прикусываю губу, мотаю головой и иду в душ.

Тем вечером я долго ворочаюсь в кровати и не могу заснуть. Пару раз выпускаю чешую на руке, ловлю её блеск в свете луны. Но не решаюсь сделать то, что хочется. А потом…

“Ива?”

Голос золотого пробивается в сознание — и я сажусь на кровати.

“Надо же! Я хотела позвать, но боялась отвлечь вас от чего-то… интересного”.

“Ты… прекрати, о чём интересном речь?” — почему-то его ответ вибрирует и рычит. Как ни странно, я вздыхаю легче.

“Так что?”

“Не хочу обсуждать ничего в мыслях и на ночь, но завтра с утра встретимся до занятий, ладно?”

До занятий — это точно серьёзно. Даже не представляю, что могла бы возразить.

До “до занятий” я едва умудряюсь дотерпеть!

— Ну, что известно? — нападаю на золотого, когда мы встречаемся на улице. Сна ни в одном глазу. Немного осаживаю сама себя: — Послушайте. Я не хочу к вам приставать, правда, просто волнуюсь!

Зариан Фир, надо отдать ему должное, выглядит бодрым, свежим и не на нервах. Так — только поза собранная и взгляд острый.

— Давай договоримся: я уже некоторое время не считаю, что ты ко мне пристаёшь. Выкинь это из головы.

Дальше он собирает в кучку информацию, которую получил.

Рейнидел Вйор, он же пожилой ревизор, пришёл с группой других проверяющих в академию. С ними был мой дядя, который кричал, что его дорогую племянницу “заставляют учиться” незаконно! И письмо от Совета. Проверяющие начали опрашивать преподавателей и выяснять, какие нарушения можно найти в академии за последние три года — пока там заправлял золотой. И нарушения, конечно, нашлись!

Так быстро, что возникает вопрос — не рассказал ли кто о них заранее…

Тут преподаватель позволил себе вольную речь о политике Арракона. Там студент пострадал на занятиях — и говорят, что правила безопасности не соблюдались. Но главное — ревизор знает, что Ива вообще не должна была учиться в академии. А ещё все мои пропущенные часы, все посещения лазарета внезапно снова всех интересуют!

— И, конечно, они это затеяли, пока вас нет. — Я обхватываю руками шею. — Вас хотят… сместить?

Зариан смотрит на меня пристально.

— По-моему, очевидно, что в первую очередь они хотят забрать тебя. Хотя да, думаю, сместить меня твой дядя будет рад.

Я вдруг вспоминаю его слова: что дядя Ивы зачем-то “подсовывал” ему несчастную девушку. Не понимаю, что творится!

— Тогда вам правда надо лететь в академию. — Руки так и норовят потереть шею. — Да и мне.

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Тебя они ждут, — мягко рычит золотой. — Если мы попадём туда вместе, ты просто прервёшь обучение здесь и можешь забыть о плане. С другой стороны… если я полечу, а ты останешься, они могут прилететь и забрать тебя, никто их не остановит.

Я моргаю. Он всерьёз думает, что меня могут уже банально похитить?! Или это связь на драконьи мозги действует, он параноит, придумывает какие-то военные манёвры из прошлой жизни? К сожалению, тут только гадать.

А ещё… поразительно, но он почему-то совсем не говорит о рыжей. И вчера отреагировал на неё как-то слабо.

Излишне сдержанно.

Будто она не прилетела в расстроенных чувствах из-за того, что ей угрожает дурная платиновая драконица. Не так, будто её надо срочно утешать.

— По всему выходит, что пока выход один, — огорошивает ректор. — Я остаюсь, и ты тоже.

— Но это вредно, для вас.

Вдруг понимаю, что меня это неиллюзорно волнует. Не привыкла я за него переживать. До этого все проблемы были мои, а он либо создавал их, либо решал, но я привыкла к определённой модели взаимодействия!

Ладно, а какие выходы-то есть? Невольно поворачиваюсь на месте. И с запозданием вспоминаю — вещь очевидную, важную, о которой вообще не должна была сегодня забывать.

Я же собиралась исследовать чёртову склянку!

Тогда снова смотрю на золотого:

— Зариан, подождите. Нам надо кое-что ещё обсудить, очень серьёзное.

— Что? — спрашивает он.

Вдыхаю и выдыхаю. Как это сказать-то?

— Зелье, которое я выпила и которым отравилась. Я не помню, как это произошло и при каких обстоятельствах.

Хочется прикусить язык! Хоть это и часть правды — звучит прямо не очень, я понимаю.

Глаза золотого расширяются.

— Не помнишь?

— Я не хотела отравиться, Зариан, в том и дело! И я пытаюсь понять, что произошло — но не особо продвинулась. У меня есть только пузырёк — который, возможно, дал мне дядя. Я хочу отнести его алхимикам.

Выражение мужчины становится почти диким.

— Ты говорила, что я обо всём пожалею, — произносит он медленно. — Незадолго до того, как…

Да откуда мне знать, что я говорила! Пожалуйста, путь не всплывёт ещё каких-нибудь паршивых подробностей? Я уже не знаю, чего ждать. Дракон продолжает на меня смотреть — и взгляд прожигает, словно лезет в голову.

Мне вдруг кажется, что он рад бы залезть ко мне в мысли и по связи. Что иногда, в последнее время я его по-настоящему мучаю. Что он просто-напросто мечтает всё понять.

Но злости, к которой я когда-то привыкла, в золотых глазах нет.

— Почему ты не говорила раньше?! — только рычит он.

— Вы и без того мне не верили. — Отворачиваюсь, не выдерживая. — Сходите со мной к алхимикам?

Он молчит, но когда я смотрю на него вновь — резко кивает.

К алхимикам мы приходим сразу после утренней тренировки.

Я и её едва выдерживаю. Мне кажется, ректор тоже не в своей тарелке — хотя команды и придирки раздаёт всё ещё чётко.

Вся алхимическая братия удивлённо и настороженно смотрит на золотого, от которого словно искры летят. Знакомый преподаватель подбирается на месте, оправляет халат.

— Ферн, — кивает ему золотой. — Ты обещал адептке Лерр исследовать зелье.

— Обещал… да. Погоди, прямо сейчас? Во время занятий?

Кивок. Я уже на обоих мужчин смотрю с опаской — особенно когда достаю из кармана и протягиваю пузырёк.

В груди нехорошо свербит.

— Ладно, идём, — машет рукой алхимик.

Он ведёт нас в небольшой свободный кабинет. Там прямо восхитительный беспорядок: зелья, кристаллы, травы и порошки — всё усеивает стол ровным слоем. Только котёл гордо сияет начищенным боком в стороне.

Тем не менее, алхимик расчищает место. Засовывает пузырёк в какой-то металлический держатель и принимается колдовать.

Пока его руки летают над склянкой, я успеваю много чего передумать.

— Следы алхимии точно есть, — радуется наконец мужчина.

Я вот не радуюсь, сердце пропускает удар!

Пытаюсь себя одёрнуть. Эй, да я же тоже, наверное, горевать не должна? По крайней мере, эта ниточка не оборвалась. Мои догадки чего-то стоят!

— Понять, что оно делало, будет сложнее…

Золотой смотрит на меня, словно оценивает, насколько у меня внутри перекрутились нервы, сверкает глазами:

— Мы подождём, Ферн.

И явно намекает, что и остальная работа в лаборатории подождёт тоже. Алхимик косится, но делает.

Я снова смотрю на ректора.

Не то чтобы я против. Но… так непривычно. Раньше я говорила чистую правду — а он зло смеялся. Теперь я скормила ему какую-то мутную историю, и он верит. Или хотя бы искренне пытается.

Почему он вообще сидит здесь, пока вокруг особо ничего не происходит, почему не пойдёт к своей рыжей?

Наконец, алхимик утирает лоб.

— Всё, что могу сказать — зелье совершенно точно задействовало второй источник. В нём есть такой след… характерный. Думаю, оно влияло на оборот.

Я невольно прикладываю руку к горлу.

На оборот?

И у Ивы оборот начался! Вот эта вот странная форма — с бледной, не блестящей чешуёй, которую невозможно было убрать! И она умерла в процессе.

— А на память оно влияет? — внезапно спрашивает золотой.

— Что? Хм, не думаю. Хотя и не скажу точно…

Ректор дарит мне какой-то долгий взгляд, но не развивает тему.

— Вериан Стар ведь продавал зелья, которые стимулировали оборот? — спрашивает опасно вместо этого.

— По-твоему, я помню всё, что кто-то когда-то продавал?! Ну то есть… да? Одно время у них была эта затея: и оборот, и усиление истинных связей. У него же и у самого были какие-то проблемы, и он вроде бы помогал каким-то студенткам… Потом оказалось, что половина зелий — ерунда, а ещё традиционалистов возмутили сами идеи, и они прикрыли лавочку. Но, может, он что-то варит на заказ и сейчас.

Я молча впитываю информацию.

Поговорить с ректором нам, конечно, нужно уже на улице.

В этот раз он слегка выдаёт нервозность: стучит костяшками пальцев по стене, складывает руки на груди.

— Дядя подсунул тебе оборотное зелье, — повторяет. — От которого тебе было… действительно плохо.

Даже последние слова произносит с трудом, и мне снова хочется отвернуться, чтобы не думать о правде.

— Похоже на то.

— Влияющие на память зелья тоже есть. И, разумеется, они запрещены. — Зариан поджимает губы. — Раз так, тебе точно нельзя возвращаться в семью, ни под каким предлогом больше!

— Как вы думаете, можно ли в этой истории что-то предъявить моим родным?

Ведь никакого влияющего на память зелья на самом деле нет!

Есть только склянка, которую я снова держу в руке. Даже если Ива выпила дрянь для оборота, то могла сделать это по своей воле. Или все скажут, что она сделала это по своей воле, понимая и осознавая последствия! Ничего страшного ведь не случилось, зачем глубоко копать?

Единственный шанс изменить расклад — сказать… правду.

Что Ива умерла.

Что я — не она.

И тогда, может, удастся вскрыть какой-то план! Или… по крайней мере, я могла бы сказать, что я — другая женщина! Со своими правами. Я не должна принадлежать чужой родне, особенно если эта родня Иву и уморила! Только вот насколько это всё реально?

Хожу, смотрю на золотого, и внутри всё горит, дымится.

Надо сказать ему.

Но это всё перевернёт. Пути назад не будет. Я даже не знаю, как тут относятся к попаданкам! Не убьют меня, наверное, за то, что я заняла чужое тело? А что если как раз и обвинят в смерти хозяйки? Поздно я об этом задумалась. Подумать бы ещё! Только со временем беда.

— Ива, я хочу кое-что ещё выяснить, — говорит Зариан прежде, чем я на что-то решаюсь. — Сходи на занятия, не делай ничего опасного.

Молча прислоняюсь к стене.

Киваю. Провожаю его взглядом. А потом сама иду на артефакторику — только настроения делать артефакты, вообще учиться сейчас нет. Внутри продолжается буря.

Неужели я смирюсь? Ведь по сути, творится полный беспредел! Дурная семейка Ивы держала её в ежовых рукавицах всю жизнь. Мечтала продать. А как возникли сложности, вместо того, чтобы нормально обучить её, помочь справиться с пробуждением драконицы — по сути убила!

А теперь они пытаются продать меня и убрать ректора из академии.

Я настолько погружена в эти мысли, что сегодня вскакиваю сразу, как преподавательница нас отпускает. Выхожу на улицу — и иду, не глядя по сторонам. Так, что в какой-то момент буквально налетаю на мужскую грудь.

Я и грудь не сразу узнаю!

Первая мысль — об оставшихся “женихах”, которых я игнорирую второй день. Только потом я понимаю, что упёрлась в Оррея.

— Эй, Лерр. — Парень прихватывает меня за локоть, чтобы удержать на ногах. — Ты чего? Совсем по сторонам не смотришь?

— Извини. Не смотрю.

Он сужает глаза.

— Ладно. Я понимаю. На самом деле, поэтому и пришёл — слышал, у тебя проблемы?

Моргаю.

А он откуда знает?

— От кого ты слышал? — уточняю с тревогой.

— От леди Шаеллар.

Чувствую, как вытягивается лицо.

— И почему она тебе сказала?

Вместо ответа парень дарит мне многозначительный взгляд. А потом по-хозяйски перехватывает мою руку и оборачивает вокруг своей:

— Пойдём-ка прогуляемся.

У меня даже возразить толком не выходит. Все аргументы застывают на языке! И мы идём — привлекая, кстати, некоторое внимание. Двое студентов смотрят на нашу чересчур контактную парочку. Я присматриваюсь, и понимаю… что один из них — мой пятый или шестой жених!

Отвожу взгляд. Хочется провалиться сквозь землю.

Но Сеттир не обращает внимания. Ведёт меня на окраину деревушки, к складу. Там отпускает — но недалеко.

— Что тебе рассказали? — решаю снова напасть с вопросом.

— Что всё плохо, — сужает глаза брюнет. — Академию готовятся спалить дотла, а тебя отдадут самому старому и дряхлому старику, какому только можно. Хотя нет, не самому. Он должен ещё пожить, чтобы тебя помучить.

И зачем рыжая ему это сказала?

Нет, я… может, и догадаюсь сейчас. Но лучше пусть сам объяснит!

А Оррей вдруг подаётся вперёд. Сокращает расстояние, смотрит на меня сверху вниз.

— Ладно, послушай, — произносит ещё серьёзнее. — Ты тут в последнее время хвостом крутишь. Устроила себе смотрины.

— Что? Обвиняешь меня или завидно?

— Да на кой тебе все эти неудачники? В них самое интересное — что они старше тебя на год-другой. Я этого Шиона делал на тренировках, он вообще еле двигается!

Что?

— Это ты, конечно, молодец…

— Становись моей невестой.

Меня кто-то словно бьёт подушкой по лицу. Не больно, но перед глазами слегка мутнеет. В ушах раздаётся звон, и даже пошатнуться хочется.

Он придуривается?!

То есть… я понимаю, что разговор не новый. Зариан Фир продавал меня этому милому парню! И Шаеллар наверняка действует по тем же чертежам.

Мне бы порадоваться.

Но почему-то я спрашиваю:

— Ты чего это?!

— Я серьёзно, Лерр.

— Чтобы спасти меня?

Брюнет засовывает руки в карманы. Кажется, версия ему не нравится — может, как и прежние предположения о его доброте! Он хмурится и рассматривает меня придирчиво, почти как при первой нашей встрече.

— Спасти? Может быть — ты ведь вечно попадаешь в передряги. Правда, с ловушкой я тебе не помог…

— Мы это вроде уже обсудили. Не нужно себя винить себя всю оставшуюся жизнь и даже жениться на мне за это.

К моему удивлению, теперь он вздыхает.

— Слушай. Я всегда думал, что найти невесту — ужасная морока. Будет много шума и проблем. Она с первой встречи бросится мне на шею и накинет туда же аркан. Все драконицы, с которыми я общался до академии, были такими.

Изгибаю бровь. Много ещё в этом мире тем, разговор на которые мне сложно поддерживать, но кивнуть могу.

— Тут всё оказалось иначе. Девицы сплошь странные — ты, например. Нет, вообще-то, ты самая странная из всех. Сбежала от семьи. Пытаешься им противостоять. Учишься так, как не учился даже я — при том, что изначально ничего не умеешь. Летаешь и попадаешь в ловушки. У тебя словно не просто красивое личико, мы как будто… из одного теста? Можем разговаривать? Работать вместе? Жить рядом?

Я чувствую, как лицо начинает слегка жечь.

Эй! Из его уст — это точно комплименты.

— Но всем вокруг хотя бы нравится моя платиновость! А у тебя с ней были проблемы. — зачем я вообще возражаю, а? Честности ради?

— Лерр, ты же наверняка знаешь про мой древний, могучий и великий род. У нас не было истинных уже четыре поколения. Некоторые говорят, что это проклятье — а меня, в общем-то, всё устраивало. Я просто всегда думал, что истинная — это ещё большее ярмо, чем просто невеста.

После всех этих заявлений за последние дни я вдруг понимаю!

Каждый видит эту чёртову истинность по-своему. И… а почему нет? Никто из этих молодых драконов — кроме, быть может, ректора — с ней не сталкивался. Она овеяна мифами и легендами. Вознесена на пьедестал. И каждый надеется найти в ней что-то своё.

— Но какая в конце концов разница? — продолжает Оррей, подаваясь её вперёд. Рука упирается в стену сарая, возле которой я стою. — Мне нравишься ты. Пламя. Не хотелось этого говорить, но ещё меньше я хочу, чтобы тебя отдали старику. Или даже кому-то из неудачников. Каких вообще демонов?

И взгляд серо-голубых глаз впивается в моё лицо.

— В общем, просто заключи со мной контракт. До конца обучения. А если ничего не выйдет, мы разбежимся, обещаю. Ты же этого хотела?

Я совершенно не знаю, что сказать.

Он знает даже подробности о моих желаниях! И правда предлагает решение главной из проблем? Точно благодетель! Я должна броситься ему на шею — чтобы подтвердить его страхи, — и задушить в объятиях!

И часть меня даже хочет.

Только почему-то в целом я… не бросаюсь. Потому что нечто другое — большое и важное — протестует внутри.

Дурная драконья ипостась, не иначе! Порой кажется, что она осталась мне от Ивы. А что? Теперь я знаю, что Ива умерла, стараясь её пробудить! Вдруг драконица действительно сохранила волю предыдущей хозяйки тела?

Это объяснило бы ту дурь, которую я чувствую — в последнее время, в последние дни и, главное, прямо сейчас!

Почему вдруг так… обидно?

Под нос словно кто-то суёт перца. В грудь втирают жгучую мазь. Я что, правда надеялась, что эпопея с женихами завершится как-то иначе? Что — нет, какая позорная мысль! — золотой вдруг передумает и предложит стать его невестой по-настоящему?

Да я сама сказала ему позвать Шаеллар! И та действительно со всем разобралась, посмотрите-ка. Идеальная дамочка!

Только один вопрос: а зачем тогда…

Зачем я варилась во всех этих дурацких чувствах в последние дни?

Зачем золотой приходил под мою дверь? Говорил, что ничего не понимает? Аррх! Конечно, потому что у меня в голове — навязанная дурь. “Истинность”, которую каждый вертит как хочется, к тому же фальшивая. Приворот, под который мы оба попали.

— Лерр?

Я вдруг чувствую себя полной дурой: мозги ещё никогда так не клинило!

Зачем я вдруг думаю, не сообщить ли золотому о происходящем, не послать ли пару мыслей? Почему эти мысли такие едкие? Мысленно бью себя по щекам! Пытаюсь проснуться, смотрю на Оррея — в его напряжённое лицо.

— Это всё взаимно. Насчёт “нравишься”, - выдыхаю, искренне! — Да я бы попробовала, если ты не шутишь! Ты же не станешь так надо мной издеваться?

Даже если он и понимает, что я сомневалась — не останавливается.

Взгляд становится темнее. Рука ложится на моё плечо, обхватывает требовательно, и он наклоняется — будто собираясь…

“Где бы ты ни была, я просил не делать глупостей!” — врывается в мои мысли резкий голос.

Моргаю.

Рука упирается Сету в грудь.

Конечно, по-моему, это глупость и есть — останавливать парня, который собрался тебя спасать! Но на его удивлённый взгляд я поясняю:

— Зариан хочет что-то сказать. Давай, наверное…

Чего я не жду — так это того, что с хлопком крыльев золотой дракон упадёт прямо в пяти шагах от нас!

Свечкой с неба. Пока мы ещё стоим в недвусмысленной позе у стены.

Сеттир ожидаемо резко оборачивается.

А мне… вдруг почему-то даже немного хочется слиться с сараем. Хоть и щенячья радость в груди просыпается — и бесит.

— Каких, в пламя, демонов? — произносит ректор угрожающе тихо.

Понимаю, что вся… скажем так, смиренность последних дней слетела с него напрочь. Он снова в том состоянии, которое раньше казалось мне естественным. Злой как чёрт! Глаза сверкают, волосы горят в солнечном свете, крылья топорщатся за спиной.

Он делает шаг — и снова мне кажется, что сейчас полетят искры.