Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Глава 13. Договор

Мужчины встают.

Нам предлагают сесть — и скоро мы действительно садимся полукругом, так, что ректорское место оказывается включено в общую композицию.

Разговор начинает посланник Совета.

— Леди Ивайя, леди Лайнала. Господа. Вы, безусловно, все знаете, зачем мы собрались здесь, так что давайте опустим вступления.

Ревизор на это морщится — словно как раз он вступлений хотел. То ли потому что ему нравится всё витиеватое, то ли чтобы посмаковать момент.

Одного не пойму: его-то выгода в чём? Он друг дяди и получит процент за помощь? Смотрю на этих двух, но они лишь мельком переглядываются, себя не выдают.

— Совет рад, что слухи о платиновой драконице оказались правдой, — продолжает красноволосый посланник. — И рад, что лорд Зариан проявил благоразумие. При всём уважении к вам, Зариан, нам и впрямь пора вмешаться.

Должна сказать про этого типа, что выглядит он молодо, дерзко и держится так, будто хочет отобрать у золотого звание главного самца в комнате. Улыбается ректору — так, будто они знакомы.

Золотой драконище в ответ стучит пальцами по столу и тоже пытается показать позой, что он тут хозяин.

— Я не скрывал ничего от общества. Наоборот, пытался договориться с Ивайей. Если моя невеста не хочет таковой оставаться — возражений не имею.

Да ты небось вчера бутылку шампанского открыл.

— Прекрасно. Что тогда? Мы можем упростить процедуру возвращения девушки в семейное гнездо: сразу устроить аукцион, если вы желаете. — И красный бросает взгляд на маменьку с дядей.

То есть, они желание уже выразили!

— Конечно, наше семейство оценит такую честь! — улыбается дядя. — И согласитесь, Ивайя этого достойна.

Какой же гад.

— Процесс не мгновенный, — остужает его пыл красный. — Придётся оформить бумаги, соблюсти формальности, созвать все дома, в конце концов. Но раз стороны договорились, дело полетит.

Руки сжимаются сами. Рот раскрывается тоже сам — видят всякие магические силы, я терпела как могла!

— А мою сторону вы выслушать не желаете?

Фраза повисает в воздухе.

— Ивайя?.. — набрав воздуха в лёгкие, ахает маменька. Мельком вижу, как она вся краснеет. Это вот настолько недопустимо для бедняжки Ивы было слово поперёк вставить?

— Вы вроде бы дали понять, чего хотите, — раздаётся угрожающее из-за ректорского стола. — По крайней мере, повторили мне это в лицо раз десять за последние дни.

Ага. Думала, что хочу оказаться от тебя как можно дальше! Но оказывается, это только жених у меня был плохим, а контракт — хорошим!

Ладно. Раз начала — надо продолжать.

— Я согласна выйти замуж, — отвечаю всем, кто меня не спрашивал. — Но не раньше, чем закончу учёбу. И прежде, чем вы скажете, что это не мне решать — простой факт. Именно этого хотел для меня отец. Иначе он бы не нашёл мне жениха в десять лет — никто не заключает в таком возрасте помолвки уже полвека. И иначе он бы не включил подобный пункт в брачный контракт.

— Неожиданно, — красный смотрит на меня так, будто я какую-то занятную вещь сказала. Улыбается, обаятельно и чуть зловеще. — Я думал, вопрос внутри семьи решён.

Кажется, “моя семья” в гораздо большем шоке, чем он.

— Ива! — вступает дядя. — Что ты такое говоришь? Какая учёба, зачем?

— С чего бы ваш отец настаивал на этой глупости? — вступает ревизор. — Идея не просто странная, она опасна! Извините, но вчера мы все боялись, что вы можете неудачно приземлиться. Даже начало оборота может навредить девушке — а уж те знания, которые преподают в этой академии позже..!

Гад чешуйчатый!

— Послушай, Ива, — дядя аж разворачивается ко мне всем корпусом. — Ты такая бедная, слабая девочка. Тебе и правда не место здесь. Гораздо лучше сидеть дома — и муж тебе нужен хороший и заботливый.

И вот тут он внезапно смотрит на ревизора. У меня аж тошнота подступает к горлу.

— Вообще-то мне знакома история ценных дракониц, — не сдаюсь. — Я знаю, что за последние пятнадцать лет целым двум девушкам позволяли выбрать свою судьбу самим. Таннию Зэр отстояла родня, а вот Исанния Норк просто показала удивительные успехи в учёбе. Сейчас она выдающийся артефактор — и да, замужем, за истинным, детей родила. Чем плоха её история?

Дядя резко встаёт.

— Хватит. Какие удивительные успехи, зачем эти примеры?! Ты поигралась в учёбу. — Он разворачивается. — И дала шанс жениху, который того не заслуживал. Перестань, вспомни о долге.

Повисает какая-то гнетущая тишина.

Потом её разбивает голос ректора:

— Лорд Стар. Я терпел обвинения в свой адрес потому что хотел пойти навстречу и вернуть вам драгоценную племянницу не меньше, чем вы хотели её забрать. Но ещё одно нелестное слово о моих заслугах — и вы выбежите из этого кабинета, моля о помощи.

По моим представлениям, в правила этикета эта фраза не вписывается.

Она должна поразить чопорных лордов до глубины души. И да — дядя Ивы сжимает руки, маменька открывает рот, опять краснея.

Вот только пламя конфликта никто не раздувает. Даже резких движений почему-то не делает.

— Поразительное бескультурье, — только бросает ревизор. — Впрочем…

Красный поднимает руки:

— Давайте не отвлекаться. Ивайя, похвально, что вы изучили вопрос. Но одного желания стать исключением мало. — Он сужает глаза. — Ваша сила — это не только почести, но и долг. Вы важны для всех драконов.

— Сколько желающих соберёт аукцион? — спрашивает дядя, будто хочет подбодрить меня этой информацией!

— По нашим оценкам? Десятки домов, легко. Я бы и сам поучаствовал.

Теперь я смотрю на красного немного в шоке. А он на меня — так, что внезапно хочется сглотнуть.

— Нет.

— Ивайя!

— Это важно для Арракона! — выходит из себя ревизор. — Истинные важны. Нравы всё свободнее, поиском настоящей пары всё чаще пренебрегают, и из-за этого слабеет наша кровь, наша раса. И это в момент, когда у нас так много врагов!

Извините, но мне плевать.

— Похоже, ваше семейство опять не способно прийти к согласию, — цедит ректор, и мне мерещится… удивление? — Как насчёт обсудить всё за дверью моего кабинета?

— Решить разногласия внутри семьи и впрямь полезно, — холодно улыбается красный.

— Мы уже всё решили!

— И всё же. Дам вам и вашей красавице ещё немного времени.

Я почти отстранённо отмечаю во всём этом хаосе, что он первый в этом мире, кто назвал меня красавицей.

Не иначе как моя ценность сделала глаза больше и волосы пышнее. Ну а может, просто чешуи на лице нет… приятно. Было бы. В другой обстановке.

— Лорд…

— Конкретно над моим предложением всё-таки подумайте, — перебивает красный, и, встав, протягивает мне карточку, которую достал из кармана.

Визитку! Он визитку мне свою даёт!

— Вы закончили? — окончательно раздражённое, от золотого.

— Ивайя, пойдём, — мать Ивы взвивается с места, властно хватает меня за руку и шипит на ухо: — Нас ждёт серьёзный разговор. Меня, тебя и Агату!

Представляю.

И совершенно не хочу.

Аргументы не сработали. Я… однозначно этого боялась, но как ни кошмарно признавать — была готова. К тупику.

Что делать дальше? Боюсь, что вариант, в который я по-настоящему верю — всего один. И мне ужасно не хочется к нему прибегать.

Но надо.

— Начните без меня, — говорю, выворачиваясь из хватки. — Я задержусь.

Кажется, маменьке плохеет. Она округляет губы, она пытается задать вопросы — но я просто шагаю в сторону ректора.

Подхожу к его столу и даже не спрашиваю — утверждаю:

— Нам надо ещё поговорить. Вы же не откажете своей невесте “на прощание”.

Я жду, что он не согласится сразу.

Скажет что-нибудь грубое, как обычно.

Но золотой дракон только стреляет взглядом мне за спину. Мрачно оценивает родственников Ивы, не иначе, и кивает.

Шум сзади обещает мне кары небесные. Я даже невольно прислоняюсь к столешнице, готовясь вцепиться в неё, если меня потащат отсюда. Но ректор громче просит всех покинуть кабинет — и все уходят.

Едва верю!

Что ж…

Когда дверь закрывается, снова выпрямляюсь. Одёргиваю блузку, пытаюсь вернуть себе уверенный вид. Только, кажется, “жених” всё это оценивает слишком чётко.

Что уж совсем неожиданно — он понимает и что я не сяду обратно. Сам встаёт из кресла, скрещивает руки на груди.

Так мы и стоим некоторое время.

— Кажется, я понимаю, чего ты хочешь, — говорит он наконец.

Что?

— Правда?

— Успел забыть, какая именно всё-таки у тебя семья.

Начало разговора — не такое, как я ожидала. Но это не останавливает.

— Не отдавайте меня. Прошу! По крайней мере так просто и прямо сейчас. Скажите, что вы передумали.

Знаю: печально, до невероятного, что вот на это я и надеюсь!

А что поделать? На это намекал ревизор, и это я поняла вчера, читая разные истории. Все культуры чтят право сильного — но у драконов оно играет какими-то особыми красками.

Зариан Фир силён. Пусть я и до конца не понимаю, чем! По-моему, в нём одна несдержанность и спесь. Но он отличный маг, мощный дракон — и это знают окружающие. Это возвысило его при службе. Позволило получить пост ректора престижной академии, хотя как по мне, преподаватель из него так себе!

Поэтому Совет не мог сказать: платиновая драконица слишком ценна, заберём её и выставим на торги. Пришлось довести до публичного скандала. А значит…

— Если вы от меня не откажетесь, они всё равно попытаются, конечно, меня забрать! Но хоть не сегодня. Я выиграю время.

— Зачем тебе время?

— Что-нибудь придумаю. Сбегу, улечу!

Мрачная усмешка. Рот мужчины дёргается, будто он не верит и уже не знает, чего ждать.

— Куда? Весь Арракон скоро узнает, что ты платиновая.

Интересно, весь Арракон — это много или мало?

— В другие земли, — не сдаюсь.

— К демонам, с которыми у нас формально до сих пор война? Или к людям ши, которые как раз научились сбивать нас в воздухе заклинаниями?

Я не сдерживаюсь — стон вылетает из горла сам.

Да что ж за дружелюбный мир-то! Что за дружелюбные расы!

А ещё меня начинает волновать другое. Слишком спокойно он начал всё это обсуждать. Где привычная злость? Где обвинения? Грубость и насмешки?

— Ты правда верила, что с Рейниделом Вйором будет иначе? — спрашивает он мрачно, всё же немного выполняя план.

— Правда. — Пусть снова считает меня дурочкой, мне не жалко!

Вздох сквозь зубы. Как обычно — но в этот раз на излёте он становится… усталым? Мужчина мотает головой. Обходит стол, внезапно негромко велит мне:

— Сядь.

Не то чтобы я хочу. Но решаю, что сидеть будет спокойнее. А дальше ректор делает что-то совсем неожиданное: наливает воды из графина в стакан и протягивает мне.

И на этом неожиданности не заканчиваются.

— Ива, — произносит он отрешённо, уперевшись бёдрами в стол. — Я на самом деле не думаю, что ты злодейка.

Хорошо, что я не успела отпить.

Что, простите?!..

Хотя…

Наверное, я тоже где-то внутри понимаю, о чём он. Вчера у меня даже сочувствие к нему проснулось ненадолго. Вот правда: согласился же мужик на какую-то авантюру десять лет назад. Небось думал, что пройдёт гладко — а авантюра оказалась приставучей и не такой уж невинной.

Но “злодейка”?

А он продолжает. Негромкий голос ввинчивается мне в уши:

— Но вот сейчас ты пришла. Сделала опять несчастные глаза. И я снова пойду тебе навстречу. А через пару дней ты снова налетишь на меня в коридоре и подбросишь платок с твоим запахом? Ляжешь в лазарет с придуманной болезнью и будешь требовать, чтобы я навещал? Подольёшь мне ещё какое-нибудь зелье из твоих волос, чтобы свести с ума?

В этот раз я успеваю отпить воды — и она идёт не тем горлом.

Громко закашливаюсь. Прижимаю руку к груди. Да ладно! Ива не могла этого делать! Или… могла?

Я смотрю на злополучный стакан так, будто он — орудие убийства, а не помощь, и отставляю его прямо на пол. Возвращаю взгляд мужчине.

Меня вдруг почти пугает то, какой он сейчас.

Ладно, может, злые нотки и его голоса так просто не вытравить. Но где презрение ко мне? Будто… я даже не могу сказать, что изменилось.

Мне просто внезапно кажется, что сейчас он выглядит… естественно. Более естественно, чем когда рычал, что ему “срать”, а потом не спускал с меня глаз и прилетал чуть что.

Я готовилась не к такому!

— Вы обещали моему отцу защитить меня, — выдаю хрипло то, что придумала заранее. — Именно от продажи!

— А ты с детства знала, что у нас фиктивная помолвка ради твоей защиты! — рык в ответ. — И всё равно!

Скребу ногтями ручку кресла.

Это я могла заподозрить. Увы. Хотя надеялась, что отец Ивы всё же отдал её другу как награду или просто “в добрые руки”.

— Я…

— Не знаю, что это, — перебивает жених. — Может, инстинкты твоей драконицы. Ты будто стала разумнее, когда научилась контролировать оборот. Всё это усердие. Сбежала от меня… вчера.

На последних словах голос дракона становится таким же хриплым, как мой — а я невольно вдыхаю глубже пару раз.

— Но я не могу защитить тебя от тебя самой, — припечатывает он.

Чёрт-чёрт-чёрт. Всё как-то вообще не по плану! Я даже не знаю, как воспринимать эту откровенность, это подобие нормального разговора.

Поддаваясь чувствам, снова встаю. Отхожу, отворачиваюсь — мне надо подумать, не глядя в лицо горе-жениха. Оно у меня уже ассоциируется с раздражением и пробуждением магии.

— Это инстинкты, — соглашаюсь негромко. — И я не знаю, что с ними делать.

И лично для меня это правда!

— Но ведь не только они, — снова раздражённое, со спины.

А что ещё? Опять какой-то неизвестный подтекст? Что может быть намешано в этой истории — нашей, всех людей вокруг? Как же сложно!

Я же просто хочу…

Свободы.

И до меня внезапно доходит.

— Вы же цените свободу, — разворачиваюсь вновь. — Поэтому и возненавидели выбор наших отцов, возненавидели меня за всё, что я делала. А я… тоже мечтала о свободе всю жизнь. Но меня воспитывали так, что слова лишнего сказать было нельзя. Делай, делай, делай. Не смотри по сторонам, жизнью своей не живи!

Хуже всего, что мне даже выдумывать не приходится.

Здесь наши с Ивой истории до печального похожи.

А потом я добавляю то, что, как мне кажется, должна сказать за Иву в этом случае:

— У меня и не было ничего хорошего кроме глупых надежд. Понимаете?

Взгляд дракона становится таким, будто с этой фразой я ударила его в колено. Или даже в пах. Он резко выдыхает, мощная грудь вздымается и опадает. Золотые волосы падают на лицо при движении, и он откидывает их.

Делает несколько шагов — и вдруг нависает надо мной.

— Ты же понимаешь, как это будет выглядеть для Шаеллар? Как это скажется на её репутации?

— Пожалуйста, договоритесь с ней! Объясните, что потом всё можно будет оправдать защитой от родственников. Он же знала, на что шла, связываясь с вами при живой невесте! Вы что, дали обещания и моему отцу, и ей, а теперь ищете виноватого?

Снова рык. Почти утробный.

— Пока я только исправляю чужие ошибки. Допустим, я попробую тебя отбить обратно. С двумя условиями. — И прежде чем я успеваю счастливо задержать дыхание, он добавляет: — Первое: ты будешь меня слушать. Даже подчиняться, Пламя дери! Никакой свободы здесь и сейчас, шаг в сторону — и летишь на аукцион.

Опасно. Звучит не так уж зло, но запредельно требовательно, драконице бы понравилось.

— А второе? — невольно понижаю голос, глядя в мрачное и красивое лицо.

Тогда он даёт понять, что сюрпризы не закончились:

— Ты поможешь выяснить, чего хотел твой дядя изначально, провоцируя тебя на всю дурь, которую ты творила. Зачем он пытался сломать мою волю и что мог с этого получить.