Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Глава 23

— Отошёл от неё, — рычит золотой.

Лицо Сеттира идёт чешуёй.

— Какого пламени, Фир?!

Я вдруг понимаю, что он очень смелый парень. И способный. И вообще молодец. И что несмотря на все предыдущие чувства, мне не хочется давать его в обиду!

“Прекратите рычать на адепта!” — шиплю я золотому в голову.

Тот делает ещё шаг, в глазах взвивается буря. Крылья вздрагивают и раскрываются.

— Зариан! — зову уже вслух.

Ректор наконец резко вдыхает, и что-то проясняется в его лице.

— Оррей, — дёргает он головой. — Будьте добры. Отойдите… от девушки. Во-первых, это нарушение правил.

— А во-вторых?

— Мне надо поговорить с ней.

Аккуратно смотрю на Сеттира.

Тот сужает глаза. Всем видом демонстрирует, что не боится ректора и требует уважения! Но всё же постепенно убирает чешую, успокаивается.

— Пламя, да ладно. Говорите, — решает, глядя на меня. — Я буду в гостинице.

Значит, не сильно обиделся?

Он отталкивается от стены, выпускает чёрные крылья — и прыгает вверх почти так же эффектно, как ректор падал. Взмывает, делает круг, и когда мы с золотым остаёмся одни…

Почему-то после всех сильных эмоций меня мотает в другую сторону. Становится немного стыдно за то, что хотела его видеть. Морщусь. Пытаюсь собраться, вернуть мозги на место — но не получается.

А Зариан Фир, словно с трудом этого дождавшись, преодолевает оставшееся расстояние.

Нависает надо мной. Тоже вдруг зачем-то упирается в стену напряжёнными пальцами, вдыхает воздух над моей головой.

Мне вдруг кажется, что он очень не прочь воспользоваться тем, что я тут стою! Продолжить начатое…

Мужская грудь вздымается под белой рубашкой, но вместо этого дракон говорит:

— Полетели со мной.

— Куда? Ладно, — выдыхаю.

Потому что, уж наверное, теперь спорить глупо.

Хотя через секунду я передумываю:

— Эй, что вы..!

Он хватает меня в охапку и на руки!

Вот так вот. Просто. Я пикнуть не успеваю! Только когда дёргаюсь и упираюсь в каменные плечи, мужчина произносит:

— Пожалуйста, просто полетели и выслушай меня. И… всё. После этого можешь делать всё, что хочешь, поступать, как считаешь нужным.

И так проникновенно это у него получается…

Что я затихаю. Перестаю двигаться в его руках, только сжимаюсь на всякий случай. А ещё шумно вдыхаю запах костра, от которого никуда не деться, впитываю его жар. И стараюсь приглушить магию, которая просит выпустить собственные крылья.

Его сердце колотится под моей ладонью. Слишком быстро.

Вверх мы взмываем. Тогда и у меня в груди заходится — без крыльев я всё-таки летать не привыкла! А может, дело всё же в том, золотой меня несёт. Жмурюсь. Пытаюсь переварить всё, что творится. Очень хочется спросить, что на него нашло.

Под нами мелькают лужайки и жёлтая трава. Зариан относит меня на какой-то холм, покрытый неожиданными для осени мелкими синими цветами.

Бережно ставит на землю.

Его руки сначала в принципе не отпускают мои плечи, потом цепляются за ткань блузки…

Он снова шумно вдыхает.

Некоторое время мы смотрим друг на друга. А потом мужчина говорит негромко:

— Мы расстались с Шаеллар. — И прежде, чем я успеваю отреагировать, добавляет: — Вчера, формально вчера. На самом деле, я написал ей об этом, зовя сюда.

Тогда меня словно током бьёт! Я шагаю назад, наконец вырываясь из его пальцев.

— Почему?

— Потому что это нечестно по отношению к ней. И к тебе, конечно.

Такого… я не ожидала.

Внутри поднимается какая-то песчаная буря. Хочется потереть лицо, уши, затылок. Сердце, конечно, прыгает в полёт. Но я мысленно хватаю его рукой и останавливаю.

Зариан смотрит горячо и неотрывно, а ещё слишком серьёзно.

— Мы никогда не были истинными. Мы говорили это, потому что… — Он вздыхает, и во взгляде появляется привычный огонь. — Может, теперь ты поймёшь меня. Наше общество не в себе, Ива. Уже давно. Все одержимы истинностью, настолько, что мы просто разучились жить иначе. Много веков гнались за чем-то эфемерным. Дрались за женщин и убивали друг друга. А потом попытались обуздать всё уродливыми законами, где дракониц можно покупать, продавать и считается, что если удачно купить невесту, семейное счастье сложится без усилий. Хоть вокруг сотни и сотни примеров обратного.

Экскурса в драконью историю я тоже сейчас не ждала — но мне кажется, для мужчины это важно. Так что я киваю.

— Но вы тоже пытались продать меня, — уточняю… скорее чтобы понять.

— Во-первых, ты сама несколько раз говорила, что хочешь замуж — может, чтобы позлить меня, уже не знаю. Во-вторых, я отдавал тебя лучшему, кого нашёл за годы, лорду Оррею. Он разумный мужчина, и если бы у тебя принципиально не сложилось с его сыном… впрочем, у тебя, я смотрю, складывается.

Последнее — неожиданно почти спокойно, хоть и болезненно. Только жилы на красивой шее выдают напряжение.

— Я давно решил для себя, что не ищу истинности, — продолжает Зариан. — Знаю, что не один такой. Всё больше молодых драконов сейчас пытаются отойти от традиций, заново научиться чувствовать, а не решать вопросы как в торговой лавке! Делать как делают люди, гоблины, даже демоны. Шаеллар хотела того же. И мы… сошлись на этой почве, на общей работе. Но она из незнатного рода. А в последние годы лорды Арракона засыпали меня предложениями посетить их семьи и рассмотреть дочерей — их не волновало даже что у меня есть формальная невеста, ты. Естественно, Шаеллар волновала их ещё меньше. Тогда мы… солгали, даже если это шло вразрез с тем, что хотели доказать.

В этот раз я киваю мрачно.

— Честно говоря, я уже даже подумала, что это вам вполне подошло бы.

Дракон поднимает бровь. Взгляд горит, расплавленное золото переливается вокруг зрачков.

— Тем не менее, мы договорились, что если кто-то из нас действительно встретит пару и не сможет сдержать чувств — мы не будем обманывать друг друга и расстанемся. Поэтому, когда ты приехала в академию, я переживал. А потом ты действительно попыталась очаровать меня — хоть теперь это и кажется какой-то сказкой. — По его губам бежит горькая усмешка. — Но правда в том, что хоть я и видел твои попытки, противостоять им было легко.

— Что, правда?

— Я чувствовал их, просто как чужое магическое влияние. И они раздражали, даже злили — но не трогали… по-настоящему. Но с какого-то момента всё стало иначе. Сначала я думал, что дело в том, что раньше ты лишь пыталась пробудить драконицу, а теперь пробудила по-настоящему. — Мужчина снова усмехается. — Но постепенно до меня дошло, что дело совсем в другом.

Красивая рука сжимается, когда он говорит это. А мне хочется закусить губу, сжать руки за спиной, зарыться пальцами ног в землю.

— В чём же?

— В том, что сначала я не понимал тебя. По привычке считал ребёнком. Наивным и капризным. У меня… просто не было к тебе и намёка на романтические чувства, и твоя сила отлетала как от барьера. Мне казалось, что никаких чувств и не возникнет.

— А теперь? — спрашиваю, и внутри что-то трепещет.

— А теперь, — дракон глядит мне в глаза, — я думаю, что был идиотом. Я понял это — в какой-то момент, что ты совсем другая. Увидел перед собой не девчонку, а умную, смелую, красивую молодую драконицу. И, наверное, это было началом конца.

— Звучит… достаточно мрачно!

Он наконец делает шаг, снова съедая возникшее между нами расстояние, и замирает передо мной. Напряжение гуляет по сильному телу, прорывается в движениях пальцев, рук. Голос становится тише, оставляет жар в волосах у моего лба, когда золотой склоняет голову:

— Мрачно и выглядело. Отношения, которые я берёг, внезапно перестали казаться мне такими уж прекрасными. Шаеллар угрожала тебе, обвиняла тебя даже в том, чего не было, лгала мне. Знаю… я должен сказать другое. Что с некоторых пор в толпе адептов я вижу тебя одну. Что раньше я просто волновался за тебя, а теперь схожу с ума и всё время хочу залезть тебе в голову. Что я не понимал главного: ни истинность, ни твоя сила не создадут чувств из воздуха. Они лишь усиливают то, что есть: и обиды, и… это.

Я шумно дышу, глядя ему в плечи.

- “Это”?

— Я почувствовал “это” впервые… во время комиссии? Нет, гораздо раньше. Когда ты пришла ко мне после отравления, внезапно гордая и спокойная. Когда выяснилось, что ты пойдёшь на мои занятия — и ты чеканила мне в лицо, что решила учиться, что я тебе больше не интересен. Я пытался бороться. Уж ты знаешь. Но в итоге только сделал хуже.

В горле встаёт ком.

Он так безошибочно проводит границу между мной и прежней Ивой, что глаза начинает жечь!

Я ему нравлюсь. И он утверждает, что это не просто драконья дурь — а что-то настоящее?

— Мне невыносимо думать, что ты с кем-то ещё, — кажется, заканчивает Зариан. — Хочется рвать, жечь, пользоваться служебным положением! И всё же, я знаю, что ты тоже изменила мнение обо мне. Пожалуй, справедливо, что у нас это случилось синхронно. Я был с тобой груб. Сам пытался отдать тебя. Поэтому я хочу пообещать, что пойму, если ты, выслушав меня… уйдёшь. Я просто сделал что посчитал правильным и задолжал тебе это объяснение.

Дракон замолкает.

Я… изучаю складки на его рубашке, словно в мире нет ничего важнее. И всё ещё пытаюсь справиться с эмоциями, от которых теперь долбит в груди и в висках.

Я должна что-то сказать?

Шею словно заклинило. Я кое-как умудряюсь чуть поднять голову. Взгляд тут же упирается в мужские губы, и приходится делать ещё одно усилие, чтобы посмотреть ещё выше, в глаза.

— Вы сказали, истинность усиливает чувства?

— Так и сказал.

Это объяснило бы, почему драконица плевать хотела на других самцов! Я… даже не узнала их, да и как было узнать за горой формальностей?

Это объяснило бы, почему я почувствовала какой-то “разряд” с Сеттиром, едва он начал мне нравиться.

— Это значит, что если мы поссоримся, вокруг всё будет гореть и пылать?

— Я бы не хотел, — тихо отвечает дракон. — Над этим надо серьёзно подумать. Мне в первую очередь.

Дрожь бежит по всему телу, пробирает до кончиков волос.

Сердце, пойманное в кулак, пытается вырваться — и просовывает сквозь пальцы крыло.

Тогда я подаюсь вперёд.

Не целовать его, нет.

Лоб утыкается в мужское плечо. Пальцы вцепляются в белую рубашку. Зариан обхватывает меня тут же, всю, в один миг! Сильные руки сходятся на спине, нос и губы на рваном выдохе зарываются в мои волосы.

Я оказываюсь в темноте, в тепле и… по ощущениям, в полной безопасности.

Не должно быть так приятно.

Жмурюсь. Кусаю губу. Но не двигаюсь, некоторое время боюсь даже шевельнуться.

Я стою, мы стоим… Не сразу, с удивлением понимаю, что мужчина тоже не пытается ни поцеловать меня, ни как-то иначе разбить этот момент. Просто продолжает обнимать, пока его сердце колотится где-то под ухом. Рука ложится на мои волосы, ведёт, гладит осторожно и бережно.

Запах костра вдруг становится почти сладким, будто над ним поджарили маршмеллоу.

Я впитываю этот момент каплю за каплей. Всё ещё плохо понимая, что творится! Это же были просто инстинкты. В крайнем случае — чувства прошлой Ивы. Может, совсем немного то, что мне нравился золотой дракон в его истинной форме. А ещё его глаза, сила и забота, огонь…

Сердце стучит, накачивая кровь каким-то сладким ядом.

И когда он почти завладевает моим разумом… губы произносят:

— Зариан. Я не Ива.

Даже несмотря на то, что говорю я в мужскую грудь, получается громко как выстрел из пушки.

Руки в моих волосах замирают.

— Что ты имеешь в виду?

Было бы здорово, хвати мне этих трёх слов. Но… увы. Я словно предчувствую боль! Надеясь справиться с ней заранее, плотнее сжимаю рубашку на мужской груди — и отстраняюсь.

— Я душа в её теле из другого мира. Настоящая Ива умерла.

Зариан перехватывает меня за плечи.

— Что ты говоришь? Зачем? Ива, посмотри на меня!

— Потому что это правда, и ты единственный, кому сказать имеет смысл! — В этот раз взглянуть ему в глаза ещё сложнее, но я гляжу и выпаливаю: — Я тоже умерла. И попала в ваш мир, когда… видимо, погибла Ива, отравленная зельем.

Вдруг понимаю, что нужно сделать дальше. “Стучусь” в мужскую голову — и концентрируюсь.

Образы-воспоминания рождаются почти легко. Я посылаю их прицельно, без жалости к нам обоим.

Моя аудитория в универе. Танька, Игорь, разномастные парни и девчонки в худи, юбках и рваных джинсах.

Улица, шумный город. Транспортная развязка недалеко от общежития. Блестящие бока машин, яркие билборды и светофоры. Чистое небо и огромные дома вдалеке.

Супермаркет. Гигантский магазин, где я хожу с тележкой и набираю в пакет апельсины…

А потом — то, что я хотела бы забыть, но не могу. Экран телефона, мои взволнованные слова, подруга с кофе. И то, как я оборачиваюсь — и вижу летящую машину.

Когда я снова открываю глаза — кажется, что наш клочок земли в поле стал гораздо тише. Даже ветер исчез. Выражение лица дракона…

Он вроде бы смотрит на меня — но так, словно меня не видит. Мужчина медленно ведёт головой. Закрывает лицо ладонью, трёт висок.

И садится на корточки, упираясь рукой в землю.

Я остаюсь стоять над ним печальным столбом.

— Я хотела сказать раньше. Правда… не сильно раньше, так что легче кому-то из нас вряд ли бы стало! — вырывается изо рта. — Пожалуйста, поймите. Что я могла сделать? Я не виновата в смерти Ивы. И я знаю, что для вас это удар, знаю, что она была вам небезразлична — может, как младшая сестра…

Золотой не поднимает головы, и вместо ответа словами в сознание врывается:

“Пожалуйста, дай мне немного времени”.

Но у меня словно окончательно сдают нервы и ломается внутри какой-то затвор!

— Я не выбирала. Вы можете мне поверить? Я даже не знаю, что в вашем мире делают с иномирянами! Это объяснимое явление? Или звучит как полная чушь?! Я не выяснила, да, потому что была слишком занята выяснением всего остального! Магия, в моём мире нет магии! И драконов нет…

Зариан протягивает руку и обхватывает мою ногу под коленом.

Странный жест. Но прикосновение заставляет меня замолчать. Останавливает — даже если не совсем успокаивает.

В мире снова исчезают звуки. А вместе с ними и холмы, и небо, и деревья вдалеке… остаётся пустота, в которой я смотрю на склонённую голову мужчины.

— Ты ведь не стала бы придумывать всё это? — Глухой, хриплый голос. Зариан наконец медленно встаёт. — Да и образы…

Взгляд — теперь не на меня, а куда-то мимо. Тем не менее, когда я киваю, он делает глубокий вдох.

— Как именно она… как Ива погибла? Ты знаешь?

— Нет. Всё, что знаю, я рассказала вам вчера, и про зелье вы сами слышали. Долгое время я сама думала, что Ива наложила на себя руки.

Мужчина как-то резко двигает головой.

— Не может быть, что тебе это всё привиделось? Другие миры?

Я нервно усмехаюсь — и он морщится, но рука теперь тянется к моему запястью. Обхватывает, будто пытается удержать.

— Это случилось не из-за вас, — не выдерживаю я.

— Если зелье дал ей Стар и если она хотела побыстрее обернуться, чтобы соблазнить меня, то из-за меня. — Пауза, но дракон наконец снова смотрит мне в глаза. — Скажи, ты… помнишь свою жизнь в другом мире?

— Да. — Мне тоже внезапно хочется потереть лицо или дёрнуть себя за волосы! — Если хотите, “расскажу” ещё образами. Такое ведь не нафантазируешь, правда?

Медленный кивок.

— Ты сказала, что в твоём мире нет магии?

— Только технологии. Механизмы, наука. Всё, что вы видели, создано учёными.

— Кем ты была там?

— Студенткой, кем-то вроде артефактора.

— Правда не была драконицей?

Меня немного нервирует его голос. Слишком ровный, как замёрзшая река. Но, наверное, сейчас ему действительно нужно просто задать вопросы.

— У нас вообще только люди.

Дракон хмурится, складка ложится меж бровей.

— Как? Как тогда ты могла начать колдовать, превращаться? Вернуться на учёбу так, что никто ничего не заметил?

Из меня внезапно вырывается ещё одна горькая усмешка:

— С огромным трудом!

Мужчина проводит рукой по шее сзади.

— У меня осталась какая-то… память тела, — добавляю поспешно. — Речь, письмо и чтение, магия. К сожалению, более осознанных воспоминаний Ивы нет совсем.

Зариан останавливает движение. Возвращает мне взгляд.

— И первая встреча со мной…

— Случилась, когда вы вызвали меня в кабинет после отравления Ивы.

Мне кажется, что ничего хуже, чем начале, я объективно не говорю.

Но его грудь снова вздымается. Пару секунд мужчина смотрит вдаль с каким-то болезненным выражением — а потом медленно делает шаг и снова забирает меня в объятья.

Бережно.

Словно теперь ждёт… что я рассыплюсь, как песчаная скульптура? Или просто вырвусь? Или, чёрт возьми, ударю его?

А что я?..

Кажется, какие-то защитные механизмы внутри ломаются окончательно, и глаза невыносимо щиплет! Да, я и правда много сделала! Очень, и будучи всё время одна! И я устала!

Опять утыкаюсь лбом в горячую грудь — и рвано дышу, борясь с эмоциями. Кажется, мы стоим и пытаемся отдышаться каждый по-своему. Долго, очень долго.

Наверное, ему сейчас сложнее. Вообще не представляю, что у него в голове. Хочется забраться в чужой разум — но, во-первых, я не уверена, что полуосознанные мысли, а уж тем более чувства можно передать. Во-вторых? Наверное, лучше дать время.

— Если вас утешит, — шепчу, — незадолго до того я пережила собственную смерть, так что второй шанс на жизнь немного скрасил впечатление.

Рука сжимает мои плечи плотнее, хоть и как-то неуловимо иначе, чем раньше.

— Как тебя зовут? — спрашивает вдруг Зариан.

— Лера.

— Правда?

— Лера Иванова.

Пальцы снова касаются моих волос.

— Сможешь рассказать мне всё? Пожалуйста. С начала и до конца, чтобы я мог составить картину.

— Да, — выдыхаю я и вдруг понимаю, что буду очень рада.

Мне так безумно надоело держать всё в себе! Бороться в одиночку. Быть правильной, умной и сильной! С плеч словно снимают тяжеленный груз, и я благодарна золотому, что он хотя бы… поверил?

Даже если что-то в его эмоциях тревожит.

— Вы слышали о случаях вроде моего? — спрашиваю негромко.

— Как ни странно, да. Двадцать лет назад все говорили о чужой душе в теле людской девушки. Она ещё жива. И в начале века…

— Да?! — Я отрываюсь от его груди, смотрю в лицо. — Это очень здорово. Потому что я успела понадеяться, что смогу как-то доказать, что я не Ива. Тогда… есть шанс, что по вашим законам меня отберут у её семьи?

Дракон глядит в ответ так, что на секунду кажется: он отчаянно надеется, что только ради этого я и придумала грандиозную ложь.

Но потом искра в золотых глазах гаснет, будто кто-то выключил свет. Тем не менее, он кивает:

— Может быть.

— Тогда мы можем пойти и серьёзно обсудить, что делать дальше? В другой обстановке?

По-моему, ему не особо хочется возвращаться. А может, и вообще двигаться, менять положение. Но после паузы он коротко выдыхает:

— Конечно.