Лишняя невеста. Позор академии (СИ)

Глава 2. Неверный

— Всё-таки нашла силы переставлять ноги. А меня уверяли, что лежишь пластом.

Смотрю на мужчину, вставшего из-за стола.

Несмотря на кошмарное положение, взгляд цепляется за его внешность. Вообще-то, для ректора он молодой. Лет тридцать на вид. Хотя для моего жениха это много. На нём белая рубашка с золотой нитью. Ворот расстёгнут, открывает красивую мужскую шею. Рукава закатаны — и на мощных руках бугрятся мышцы.

Широкие плечи. Узкая талия. Волосы эти золотые.

Как-то не готовилась я к тому, что жених Ивы будет красавцем!

Нет, мне не до любований. Но какой-то инстинкт внутри шипит. Сразу предлагает почувствовать себя мелкой и никчёмной. В дурацкой одежде, с пятнами на лице.

С красавцами вообще сложно…

Женщина тоже хороша: высокая и рыжая. Но к женской красоте я более… устойчива, так что нахожу другой повод для зависти. Она в пиджаке и в платье, которое выглядит на порядок удобнее моего! Юбка — чуть ниже колен! А можно мне так же?

Конечно, я думаю не о том. Конечно, надо встать…

Меня вдруг дёргает вверх. Будто кто невидимый, не спрашивая, схватил под мышки. Чуть не вскрикиваю! Это что?! Дверь за спиной закрывается — сама.

Трындец.

Ректор даже пальцем не шевелит. Он просто смотрит на меня, но с таким выражением…

Почему у меня чувство, что он убить меня хочет?!

— Господин ректор, — прочищаю горло. — Я пришла, как вы велели.

— Здравствуй, Ива, — отвечает вместо него женщина.

И улыбается, будто мы старые знакомые. Только этого не хватало! Я вдруг вижу на её пиджаке нашивки — и они похожи на символы, которые были в коридорах. Возможно, на местный герб.

Она здесь преподаёт?

Давлю стон! Но решаю, что лучше кивнуть в ответ — на самом деле, ссориться с ней у меня сходу нет желания. Может, ещё договоримся?

Хотя она звала Иву дурочкой, это неприятно.

— Шая, мы с ней поговорим вдвоём, — неожиданно роняет мужчина.

— Зар? Но…

— Найдёшь меня позже.

Рыжая теряется.

— Ла-адно, — тянет после паузы. — Как скажешь.

Расстроена. Золотой мужик показал, кто тут главный. Но мне не до их отношений, слежу только, как женщина выходит. Мажет по мне взглядом и едва не мажет рыжей копной волос. Обдаёт запахом духов, от которого хочется чихнуть.

Дверь открывает и закрывает руками, и на том спасибо.

Что ж, уже лучше. Я на ногах, и и теперь нас в комнате трое: я, мужчина и паршивое чувство, что я всё-таки понятия не имею, как себя вести!

Какой была настоящая Ива? Видимо, скромной. Няня может перейти с ней на требовательный тон, угрожать наказанием. И нравы местные, и все эти речи про благородство.

Хорошо, на рожон не лезем.

— Позвольте узнать, зачем вы меня всё-таки звали? — смотрю жениху в глаза.

Только он продолжает молчать, скрестив руки. Даже это у него получается эффектно, если честно. Мышцы бугрятся. Кисть с выступающими венами и по-мужски красивыми пальцами — так и притягивает взгляд.

Глаза у него какие-то ненормальные. Тоже золотые?

— Прекрати, — роняет он наконец. — Ты можешь стоять нормально?

Это он про то, что я сутулюсь от слабости?

— Если честно, мне очень плохо.

Он вдруг усмехается. Вот серьёзно! Совершенно бесстыдно, жестоко оскаливает зубы — и меня пробирает дрожь.

— Конечно, тебе плохо.

— Вы не верите?

Мужик подаётся вперёд, упирает сильные руки в стол.

— Мне плевать, что с тобой. Абсолютно.

Воу.

Даже мне от это фразы как-то не по себе.

А тестостероновый злодей продолжает:

— Ты можешь притворяться, что больна, Ива. Можешь притворяться, что пытаешься покончить с собой. Что тебя рвёт вторые сутки. Мне срать. Ты для меня ничто, пустое место. Но выкрутасы твои достали!

От его тона даже мне становится обидно — а уж как было бы настоящей Иве… А потом я замираю.

Погодите.

Что-что-что?!

Покончить с собой?

Девушка, место которой я заняла, которая, похоже, умерла — она… не просто заболела. Она сама отравилась?!

Поэтому все на меня так смотрели? Поэтому Агата мялась и ахала?

И это всё… из-за вот этого гада? Правда? Или из-за ситуации в целом… Но он точно причастен! Жених, который ни во что не ставит свою невесту. Издевается над ней. Уединяется с другой прямо на работе!

И он думает, что это всё игра…

Меня мутит. Становится не просто гадко — а тошно, и к тому же липкий страх ползёт по телу. Да этот блондин — психопат, если я что-нибудь в психопатах понимаю! Ну то есть, это такие люди, которые вообще не способны к состраданию, да? Причём этот конкретный наделён полной властью надо мной!

Трындец.

Ко всему прочему — кажется, я как-то не так реагирую, как от меня ждут. Потому что блондин сжимает губы. Бровь его дёргается.

— Что, даже слезу не пустишь?

— Простите?

— Прекрасно.

Да каким надо быть моральным уродом, чтоб так себя вести?

Страх отступает. Внутри всё начинает гореть. Мне в голову внезапно приходит только одно — я иду вперёд и, не дожидаясь приглашения, сажусь в кресло. Оно стоит чуть поодаль от стола, двигать его у меня нет сил. Но становится легче.

Фух.

Поднимаю взгляд на злодейского блондина и повторяю твердо:

— Объясните, зачем вы меня вызвали.

Мужчина изгибает бровь.

От его нового взгляда, кажется, даже воздух дрожит.

— Хочешь к делу? Ладно. — Он наклоняется и достаёт что-то из ящика стола. — Ивайя Лерр, за неуважение к главе академии, за систематическое нарушение правил и за пропуски учёбы я выношу приказ о твоём отчислении.

Обходит стол и протягивает мне конверт.

Меня будто водой окатывает.

Значит, и правда. Вот так вот прямо, да?!

— Погодите! Прошу, не надо.

Этого блондин словно только и ждал: он снова усмехается, по-садистки!

— Надо было раньше думать. — Протягивает конверт настойчивее.

Я не беру.

— Господин ректор…

— Да прекрати этот сраный балаган, зови меня нормально!

— Зариан, — не без труда вспоминаю, глядя на него снизу-вверх. Кошусь на конверт как на ядовитую змею. — Нет, послушайте! Давайте обсудим, давайте договоримся. Я… знаю, что неудобна вам. Но это не повод меня отчислять!

Выпаливаю это, цепляя те скудные знания о ситуации, что у меня есть. А как ещё?

— Повод? — вкрадчивое.

— Я хочу учиться. Да, могло показаться иначе. Но я наверстаю, что нужно, мне только…

Ректор прерывает меня тем, что буквально суёт конверт мне в руки.

Прямо наклоняется, хватает мои ладони и впихивает в них бумагу!

Я только сейчас понимаю, какой он высокий.

Глаза — и правда золотые, — сверкают. От него пахнет… костром?

— Ты сама напросилась, — цедит псих с неожиданно слегка иными эмоциями, чем раньше. — Хотя признаю, я идиот, что поддался. Сначала на просьбы твоего отца о помолвке, а потом ещё и взяв в академию! Тебе не место тут, у тебя никаких способностей, и… — Он вдруг морщится, разглядывая моё лицо. Вспоминаю про жуткие наросты и невольно отвожу взгляд, — Просто ставь печать.

Погодите, минуточку. Я не ослышалась?

“Ставь печать”?

Понятия не имею, что за печать, но, кажется, он согласия моего хочет?

Решаю всё-таки заглянуть в конверт. Тот не запечатан, и, как ни странно, я понимаю закорючки, нарисованные на листах внутри! Хорошо, и что в них? “Я, Ивайя Лерр, не имею претензий к академии. Ознакомлена… уведомлена о разрыве брачного контракта…”

— Что это такое? — возвращаю взгляд мужчине.

Терпение психа лопается, потому что он вдруг обходит моё кресло и хватает его!

Рывком тащит эту массивную композицию из дерева, подушек и меня к столу!

— У тебя глаз нет? Читай и ставь печать!

Мне снова страшно. Он слишком большой, слишком сильный. Может двигать предметы что руками, что силой мысли!

И всё же…

— Ничего я не поставлю. Прекратите, что вы вообще себе позволяете?!

Мужик тяжело дышит за моей спиной. Запах костра становится сильнее.

— С каких пор ты заговорила таким тоном?

Да блин! Я правда не знаю, что делать, слишком много сложностей и информации. Можно мне было поменьше жизненно-важных ситуаций и незаслуженных унижений в первый день в новом мире?

Но всё же!

— Здесь сказано, что я сама согласна на отчисление. И ещё что вы разрываете контракт и передаёте меня лорду… Оррэю? Я ни на что не согласна!

Псих выходит из-за кресла. Красивое лицо искажено.

— Лорд Оррэй согласен выкупить тебя. Разве не этого ты хочешь — стать женой?! Поверь, он позаботится о тебе гораздо лучше, чем родня. — Золотой взгляд становится по-настоящему зловещим. — Или хочешь, чтобы мужа тебе искала мать? Хочешь, чтобы я вообще рассказал твоей матери обо всём, что ты натворила?

Я моргаю.

Такого поворота судьбы я всё же не ждала. Неужели и бедной Иве угрожают родителями?

— Нет, — шиплю на всякий случай.

— Прекрасно. Тогда…

— Пожалуйста, не отчисляйте меня!

Лицо ректора темнеет. Он резко отпускает ручку кресла и отворачивается.

— Хорошо. Тогда сделаем всё по официальной процедуре. Я заявлю в министерство, устрою экзамен. Всё ради того, чтобы ты пробыла здесь ещё пару недель, да? Ивайя, ты всё равно не будешь учиться. — Пауза. — И я отдам тебя, либо Оррэю, либо семье.

На последних словах его голос становится даже внезапно ровным.

Я молча смотрю ему в спину.

Он сказал… “две недели”?

Он сказал “экзамен”?

Вообще-то это мне нравится намного больше!

Да, это ведь всё-таки какое-то время. Можно разузнать обстановку, поискать варианты. Сбежать из этой академии, наконец, если совсем припрёт!

Наверное, лучшего я сейчас не добьюсь. Надо брать.

— Делайте что хотите, — разрешаю хрипло.

Ректор дарит мне ещё один взгляд через плечо. А потом идёт к окну и остаётся стоять ко мне спиной.

— Не пытайся сделать вид, что отрастила когти. Всё. Ты потратила достаточно моего времени. Вон из моего кабинета, адептка Лерр.

Наверное, если слишком часто повторять “трындец”, легче не станет.

Выбравшись из кабинета ректора, я прислоняюсь к стене. Агата хлопочет надо мной, пытается утешить — хоть и не могу сказать, что это сейчас приятно. Мне всё ещё плохо. Хочется тишины и подумать.

Значит, меня всё-таки выгоняют из высшего учебного заведения, да? Причём замуж. Но нет, я совершенно не согласна.

Ректор сказал про экзамен. Наверное, будет какая-то комиссия по отчислению? Они проверят мои знания. Которых ноль целых ноль десятых! Можно ли за пару недель выучить какой-нибудь огромный школьный курс, который сдают, поступая сюда?!

Надо узнать, что здесь вообще изучают. Расспросить Агату, поприставать к преподавателям…

Мы ковыляем назад. Как ни странно, у меня словно появляется немного сил, и я могла бы идти одна — но Агата и слушать не хочет. Подхватывает мой локоть и не отпускает ни в какую. В такой позиции нас и застаёт мелодичный звонок.

Двери аудиторий внезапно открываются, и коридор заполняют… студенты.

Я застываю, глядя на них. Мне внезапно и правда интересно — даже несмотря на все переживания. Я вдруг чувствую себя ближе к дому. Парни и девчонки. Парней, кажется, больше! Примерно моего возраста, вполне нормального вида — и даже в одежда у них… адекватная!

У девушек — длинные юбки, строгие блузки и пиджаки. У парней — тоже пиджаки и бриджи, сапоги. Всё выглядит удобнее, а главное — современнее моего платья. Да, я помню про “надеть лучшее”, но внезапно понимаю, что мы с Агатой вообще слишком выделяемся.

Наши платья словно отстали на эпоху. Или мне кажется?

Ближайшие девчонки вдруг смотрят на меня, и я вспоминаю, что это не худшая проблема. У меня есть ещё лицо! Невольно отворачиваюсь, но успеваю услышать что-то вроде “фу, гадость” от одной.

Прогулка по коридору внезапно перестаёт быть томной.

— Лерр?

Мне не хочется поворачиваться.

— Лерр! Что у тебя там? Покажи лицо?

Наверное, это ошибка. Но огонь внутри мешается с любопытством — и я всё-таки слегка поворачиваюсь на голос. Передо мной — две девицы, блондинка и шатенка. Последняя вдруг округляет глаза.

— Отееец! Как?! Как ты стала ещё уродливее?!

И она буквально прыскает со смеху. Закрывает рот рукой, хлопает соседку по плечу. Та тоже заливается. А я… застываю.

В школе меня не оскорбляли сверстники. Не привыкла. Вот брат издевался как хотел, но это другая история…

— Боги, Лерр! Что с тобой? — голос парня рядом.

— Ты с этим в лазарет попала?

— Ты что, перед женихом красоваться ходила?

И смех. Как по цепочке, сильнее и сильнее. Я даже лиц их толком не вижу, зато они меня видят прекрасно!

— Да что же вы делаете, господа, зачем вы так с госпожой Ивайей?! — гремит рядом голос Агаты.

Меня словно током бьёт.

— Агата, не надо, — прошу я запозданием. Но няня не слышит.

— Вы хоть знаете, сколько она пережила? Госпожа Ивайя такая болезненная, слабая, её защищать нужно, а не высмеивать! Как вам не стыдно, как вам не совестно?

Девицы-зачинщицы переглядываются — так, будто ждали этого… и складываются от смеха пополам. Остальные рядом тоже прикрывают рты.

А меня всю будто окунают в кипяток.

Я внезапно чувствую кожей, как они все готовы обсмеять бедную Иву. Как они перемывали ей все косточки. А теперь перемоют мне!

Это такие у “меня” были отношения с однокурсниками? Кто это вообще, моя группа? Или просто знакомые? У меня вообще есть друзья?!

— Пойдём отсюда, скорее! — хватаю руку няни, которая и так намертво вцеплена в меня. И нахожу очень внезапные новые силы припустить вперёд. Отворачиваюсь. Смотрю в стену. Мне так неловко, что хочется сбежать — но человеческий поток в коридорах не стихает!

— Не переживайте, госпожа Ива! Они просто завидуют вам, главное не принимать близко к сердцу. Если вы прекратите реагировать, они тоже успокоятся…

Я пропускаю “мудрые” напутствия няни мимо ушей. Не реагировать? А она сама что сделала?!

И меня вдруг посещает вопрос куда важнее. Ладно странная одежда. Но почему в высшем учебном я… кажется, одна оказалась с няней под боком?