Мастер Трав II

Глава 14

Грэм сидел на ступеньках, держа в руках какую-то деревяшку и небольшой нож. Его пальцы двигались медленно, но уверенно, снимая тонкие стружки с заготовки. Я узнал это движение: он не столько что-то мастерил, сколько просто занимал руки. Так делают люди, которым нужно о чём-то подумать, но мысли слишком тяжёлые, чтобы сидеть без дела. Сам так делал.

Рядом с ним лежал Шлёпа. Гусь выглядел расслабленным, но я знал, что при малейшей опасности он вскочит быстрее, чем я успею моргнуть.

Я перевёл взгляд на сад и с удивлением обнаружил, что та часть, до которой я ещё не добрался, была аккуратно прополота (не вся конечно, где-то четверть). Сорняки лежали кучками у края грядок, а земля была взрыхлена и полита — Грэм занимался делом, пока я ходил по Кромке. Похоже, ему стало лучше.

Грэм поднял голову, когда я сел рядом с ним на ступеньки.

— Вернулся, — констатировал он, не прекращая строгать. — Как рука?

Я посмотрел на забинтованное предплечье. Боль никуда не делась, но…

— Чем больше я занят делом, тем меньше её ощущаю, — честно ответил я. — Когда ходишь по Кромке, некогда думать о боли.

Грэм одобрительно хмыкнул.

Я осторожно снял корзину, положил рядом палку, кинжал и сел рядом со стариком.

— Покажи как идет закалка.

Грэм отложил деревяшку, осторожно взял мою руку и начал разматывать бинты. Я приготовился к болезненным ощущениям, но на удивление больно не было. Только обычная, уже привычная ноющая боль и все.

Когда повязка спала, Грэм внимательно осмотрел кожу предплечья и его брови удивленно поднялись вверх.

— Заживление идёт очень быстро, — констатировал он, легко прощупывая края обработанного участка. — Слишком быстро для… кхм… обычного Одаренного. Краснота уже спадает, отёк тоже. Обычно такое только к третьему дню наступает.

Я понял причину такого быстрого восстановления — большое количество живы, которую я поглотил сегодня, видимо именно это как-то повлияло на мою регенерацию. Других вариантов быть просто не могло. Однако говорить об этом старику значит признать, что я в лесу только тем и занимался, что использовал Дар и высасывал живу из растений. Возможно чуть позже я и скажу Грэму об этом, но сейчас не хотелось.

— Дед, — спросил я, — а можно направить живу именно в место закалки? Ускорит ли это восстановление еще больше?

Грэм рассмеялся — коротко, сухо, но с искренним весельем.

— Будь это так просто, все бы так и делали, — он покачал головой. — Каждый охотник пытался и получал один и тот же результат — никакого.

Он снова взял нож и продолжил строгать, но теперь его движения стали медленнее.

— Есть естественное заживление, которое жива ускоряет сама по себе, — начал объяснять он. — Даже просто находясь в теле, она помогает ему восстанавливаться. Ты это и так сам почувствовал, иначе бы уже после первого дня тренировок не встал бы. Направить живу в конкретное место и заставить её там работать… — Грэм покачал головой. — Это могут только целители. У них особый Дар, настроенный именно на это. Их духовный корень «перерабатывает» живу именно в тот особый тип, который может исцелять. Цвет Дара — это не просто слова, по сути это отображение различий в живе, которое нельзя увидеть обычным зрением. Именно поэтому, кстати, растения не отторгают воздействия травников. Например, если я попытаюсь воздействовать на растение, то мой тип живы его разрушит, а кузнец с Даром Огня и вовсе сожжет его.

Грэм объяснял прописные истины, но это было то, чего я не знал. Вернее знал, но без примеров — это было абстрактное знание.

— То есть без целительского типа Дара никак?

— Никак. — Старик сдул стружку с деревяшки. — Поверь, пытались многие. Ты, конечно, можешь попробовать, но только впустую время потратишь. Да, жива восстанавливает нашу выносливость, но мы за это платим откатом и то же самое с усилением, только там откат ощутимее. Если бы я мог объяснить почему так, то объяснил бы, но я просто не знаю.

Грэм ненадолго умолк.

— А когда целитель лечит, то он тоже платит? — уточнил я.

— Конечно. У целителей очень сильные откаты: чем серьезнее рана, тем мощнее откат. Поэтому они не лечат всех подряд — это физически тяжело. Очень полезный Дар. Эх, будь у тебя такой Дар, даже слабенький, тебя бы с руками и ногами оторвали.

Он вздохнул.

Я кивнул, принимая информацию к сведению, но всё равно решил проверить. Теперь, когда у меня был избыток живы, почему бы не попробовать самому?

Я сосредоточился на повреждённом предплечье и попытался направить туда энергию. Жива послушно потекла по каналам и растеклась равномерно по всему телу, игнорируя мои попытки сконцентрировать её в одном месте. Она потекла по мышцам и… не задержалась там, потому что я не был уставшим. Она как бы говорила: «Что ты от меня хочешь? С тобой и так все в порядке.»

Попробовал снова. И снова. И снова… Результат был тем же.

Грэм оказался прав: целенаправленный приток живы к местам закалки ничего не давал. Тело брало ровно столько, сколько ему было нужно и распределяло энергию самостоятельно. Точно как с растениями, которым я давал живу: они принимали именно необходимое количество, не больше и не меньше. Словно бы попытки самостоятельного излечения нарушали какие-то «законы», если они тут, конечно, были. Я попробовал прикоснуться рукой и как бы «выпустить» живу наружу. Грэм только хмыкнул, и я понял почему: жива выпустилась наружу и мгновенно растворилась в воздухе.

Я задумался. Странно, я же передавал живу растениям (то есть они выступали «емкостями», ну а во время варки ингредиенты впитывали живу, которая служила для них «связующей» смесью), а тут она рассеивалась впустую. Ладно, сейчас не это главное.

— Убедился?

— Убедился, — признал я.

Старик помолчал, продолжая строгать. Деревяшка в его руках постепенно приобретала форму, кажется, это была ручка для какого-то инструмента.

— Раз уж ты так хорошо можешь использовать живу… — он вдруг остановился и повернулся ко мне. — Научу тебя одному приёму. Обычно его показывают намного позже, когда охотник уже освоил все базовые техники, но глядя на твою шею… — его взгляд скользнул по моим ранам, — думаю, тебе это нужно знать сейчас. В той ситуации могло бы помочь.

Я насторожился. Грэм редко предлагал что-то сам, обычно мне приходилось вытягивать из него информацию.

— Слушаю.

— Ты знаешь усиление, — начал он. — Это когда направляешь живу в мышцы и они становятся сильнее. Просто и понятно.

Я кивнул.

— Но есть и другая техника. — Грэм поднял руку и сжал кулак. — Если целенаправленно направить живу не в мышцы, а под кожу, прямо под неё, тонким слоем… — он постучал костяшками по своему предплечью, — можно не усилить часть тела, а укрепить её.

— Укрепить?

— Это похоже на усиление, но работает иначе. — Старик опустил руку. — Усиление даёт силу, а укрепление — защиту. Кожа становится прочнее, почти как после закалки. Ненадолго, конечно, только пока держишь живу. Но в бою эти секунды могут спасти жизнь.

Я мгновенно понял, какие перспективы это открывало. С моим запасом живы, с моей способностью быстро восполнять его… Если освоить эту технику, я смогу компенсировать физическую слабость тела!

— Как это делается?

— Принцип такой: живу нужно направить в нужное место, но не толкать её в мышцы, а словно раскатать тонким слоем прямо под кожей. Представь, что ты делаешь тесто — раскатываешь его скалкой, делая плоским и равномерным. Вот так же и с живой: ты берёшь её из корня, ведёшь к нужному месту — руке, груди или ноге, не важно — и там… — он сделал характерное движение ладонью, словно что-то разглаживая, — раскатываешь. То есть не даёшь ей уйти в мышцы или рассеяться, а держишь прямо под кожей, формируя защитный слой.

Я слушал, пытаясь визуализировать процесс в голове.

— Это создаёт барьер? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Грэм. — Кожа становится плотнее и жёстче. Ну а насколько именно, зависит уже от таланта и контроля самого одаренного.

Перспективы, которые это открывало, были огромными. А с моим запасом живы (который у меня был явно больше, чем у обычного травника) я мог удерживать такое укрепление дольше, и применять его чаще. Это был способ компенсировать мою физическую слабость и отсутствие боевого опыта.

— Покажешь? — попросил я.

Грэм усмехнулся.

— Показать-то могу, но толку от этого мало — это не то, что можно увидеть глазами.

Тем не менее, он закатал рукав своей рубахи, обнажив предплечье, покрытое шрамами и чёрными прожилками яда. Затем закрыл глаза на несколько секунд, сосредотачиваясь.

Я смотрел не отрываясь.

И вдруг кожа на его предплечье… изменилась. Не визуально, внешне она выглядела так же, но я почувствовал, что жива, которая раньше циркулировала в его теле слабым фоном, внезапно сконцентрировалась в одном месте и стала плотной, почти осязаемой.

Грэм взял нож и легонько провёл лезвием по коже. Металл скользнул, не оставив даже царапины, словно старик провёл ножом по дереву, а не по плоти.

— Вот так, — сказал он, опуская руку. Концентрация живы тут же рассеялась, вернувшись к обычному фону. — Это и есть укрепление. Не абсолютная защита, конечно, сильный удар всё равно пройдёт, особенно если это магическое оружие, но от обычных порезов, укусов и всяких мелочей самое то. При хорошем контроле ты можешь держать ее, а потом убрать и при этом не потратить ни капли живы.

Я кивнул.

— Попробую.

Грэм откинулся назад, скрестив руки на груди.

— Давай. Только не жди, что сразу получится. Это не усиление, тут контроль нужен тоньше.

Я закрыл глаза и сосредоточился на духовном корне, ощутил тёплую, плотную энергию внутри и мысленно зачерпнул небольшую порцию, направив к предплечью здоровой руки.

Жива пошла легко, я уже привык управлять ею для усиления мышц, но вот дальше начались проблемы.

Я попытался «раскатать» её под кожей, как говорил Грэм, представив, что энергия — это тесто, которое нужно распределить равномерным слоем. Толкнул живу, пытаясь удержать её на месте и… она тут же рассеялась, растворилась в тканях, вернувшись обратно в духовный корень, словно я пытался удержать воду голыми руками.

Я попробовал ещё раз: направил больше живы и толкнул её с большей силой… И она снова рассеялась, не задержавшись даже на секунду.

— Не получается, — признался я, открывая глаза.

Грэм рассмеялся — на этот раз открыто и почти весело.

— Думал, с первого раза получится? — он покачал головой. — Я тебе рассказал это на случай, если потом некому будет рассказать.

Я застыл. Вот оно что! Он смотрел на ситуацию под другим углом: если я видел возможности излечения, то он видел только приближающуюся смерть и пытался передать те немногие знания, которыми владел. Он ведь не знает, что я уже заказал Морне растения, которые могут замедлить течение черной хвори.

— Дед, с твоей хворью мы разберемся, поверь мне. — посмотрел я ему в глаза, — Я разговаривал с Морной, и есть растения, которые могут замедлить её течение, если их правильно приготовить.

Грэм застыл.

— Ты поэтому тогда расспрашивал про грибы? — неожиданно проявил он проницательность.

— В том числе. — не стал отпираться я, — То, что эти… — я махнул в сторону поселка, имея в виду лекарей и алхимиков, — Не нашли лекарства от черной хвори, не значит, что его нет.

Грэм молчал долго.

— Возможно ты и прав, — сказал он. — Ладно, не будем об этом. Я не договорил про укрепление: оно требует феноменального и точечного контроля живы. И контроль не только в том, чтобы направить энергию к коже, а и в том, чтобы усилием воли удержать ее там.

— Сколько времени нужно, чтобы научиться? — спросил я.

Грэм пожал плечами.

— У кого как: кому-то нужна неделя, кому-то месяц. Я сам учился около двух недель, если память не изменяет. Главное — практика. Слова словами, но освоить это можно только делом. Пробуй каждый день понемногу — и рано или поздно получится.

Я вновь попытался сделать то, о чем он говорил, но жива опять рассеялась обратно по телу.

— Учти, Элиас, мало его только освоить, — добавил Грэм, наблюдая за моими потугами. — Нужно ещё научиться применять в движении, а потом и в бою. И это совсем не одно и то же, что сидеть и укреплять какое-то место попивая чашечку мятного чая.

Я кивнул.

— Буду практиковаться, — сказал я. Благо, живы теперь у меня хватало, и надеюсь дальше процесс ее восполнения станет еще быстрее.

Грэм снова взял нож и вернулся к строганию. Урок, похоже, был окончен.

Я сидел рядом, переваривая полученную информацию. Укрепление кожи… Это было именно то, чего мне не хватало — с моим хрупким телом любая схватка была смертельно опасной, но если освоить эту технику…

— Дед, — я решил сменить тему, — а ты когда-нибудь контактировал с мурлыками?

Грэм скривился так, словно я предложил ему съесть живую жабу.

— Эти твари — он сплюнул в сторону. — Противные создания. Всё и везде воруют, спасу от них нет в походах! Стоит отвернуться — и половина припасов уже в их лапах.

— А приручить мурлыку не удавалось никому?

Старик рассмеялся

— Приручить? Мурлыку? — Он вытер выступившие слёзы. — Да, эти твари умные, не спорю. Может, умнее некоторых людей, которых я знал. Но они не приручаются от слова совсем. Приручители пробовали — не выходит. У них какой-то врожденный иммунитет к этому — Дар на них не действует. Слишком хитрые, слишком независимые. И еще у них что-то… стайное. В общем, когда идешь в поход, то бери сразу еды или подачек для них, чтобы не воровали твое и всё. А почему ты спрашиваешь?

— Возле едких дубов видел их, когда набирал сок.

— Да, эти мальцы любят его, помню, когда сам добывал в детстве сок, вечно их отгонять приходилось.

Я кивнул, делая вид, что спросил из любопытства, но на самом деле мысли заработали в другом направлении.

Если бы был такой простой способ приручить мурлык, им бы давно воспользовались охотники, приручители, сборщики — да кто угодно! Но никто не смог. Значит, дело не в методе, а в самих мурлыках.

Но тогда почему они так легко пошли на контакт со мной? Вчера они просто слизывали сок, а сегодня принесли мне подарки. Целенаправленно — как плату за товар. Это было осознанное поведение, почти торговля.

Может, дело в том, что я Симбионт?

Эта мысль пришла неожиданно, но она имела смысл. Мурлыки — существа леса, которые питаются его дарами и живут в симбиозе с растениями. А я… я тоже часть этого круговорота, хоть и человек: мой Дар связывает меня с лесом глубже, чем обычных Одарённых. Может, они чувствуют это и не воспринимают меня «человеком»?

Но если так, то те же гнилодарцы тоже должны уметь идти с ними на контакт. Возможно, о мурлыках стоит спросить у Морны — вот уж кто умеет ладить с животными. При мыслях о ней стало как-то резко приятнее на душе, а сердце забилось чаще.

Так, не о том думаешь, — остановил я себя.

Я достал из кармана треснувший кристаллик живы — тот самый, который вчера принёс мне один из мурлык.

— Дед, он что-то вообще стоит? — спросил я, протягивая ему кристалл. — Нашёл у едких дубов.

— Хм-м-м… — он покрутил его — Расколотый, конечно, и крохотный. Живы в нём почти не осталось, но…

— Но?

— Порошок такого кристалла кое-чего стоит. — Грэм вернул мне осколок. — Может, серебряный за несколько штук. Его можно использовать в простых эликсирах и зельях как связующий компонент. Алхимики его тоже иногда покупают. Все-таки даже пустой кристалл — это полезная штука.

Серебряный за несколько штук… Не так много, но и не ничего. И такой осколок был у меня уже не один, значит, и от него будет польза. Надо только дать мурлыкам понять, что это хороший и нужный товар.

— Пойду разберу то, что собрал, — сказал я, поднимаясь.

Грэм вернул мне кристалл и кивнул.

Я поднял корзину, посмотрел на Шлепу, который наслаждался прямыми лучами солнца, и вошел внутрь.

Дом встретил меня привычной прохладой и запахом сушёных трав. Я аккуратно поставил корзину на пол и еще раз проверил духовный корень.

Треть! И это за какие-то два-три часа работы в лесу. Раньше чтобы накопить столько живы мне потребовались бы сутки пассивного поглощения, а то и больше!

Что ж, теперь буду это делать в каждый свой выход в Кромку. Поглощение — это не только способ восполнить запасы, это одновременно и тренировка Дара и и укрепление контроля. Три в одном. А к этому я добавлю еще и укрепление, которое буду тренировать, благодаря большому количеству живы.

Я встал к столу и начал разбирать добычу.

Первым делом разложил перед собой подарки мурлык: смолу янтарного цвета, треснутые осколки кристаллов, засохший бутон неизвестного цветка, орехи со светящейся скорлупой, клок серебристого меха, корешок голубоватого оттенка и главное сокровище — целый, хоть и маленький, кристалл живы от седого вожака.

И тут же себя поправил, улыбнувшись: не подарки, а «оплату». Не буду сейчас проводить анализ всего, посмотрю только самое ценное.

Первым на анализ я взял целый кристалл живы — подарок седого вожака.

Боль привычно кольнула в висках, но была терпимой. Перед глазами начали формироваться строки текста.

[Кристалл Живы (малый)

Качество: Высокое

Наполненность: 97%

Тип энергии: Нейтральная жива

Происхождение: Естественная кристаллизация

Свойства: Содержит концентрированную жизненную энергию. Может быть использован для восполнения духовного корня. Применяется в алхимии как усилитель и катализатор. Стабильное хранение энергии без потерь.]

Вот как…

Следующими меня интересовали орехи.

[Орех Вечного Хранителя

Качество: Хорошее

Свойства: Масло из ядер обладает консервирующими свойствами, замедляет разложение органических субстанций, усиливает связывание активных веществ в мазях и бальзамах. Ядро съедобно, обладает легким тонизирующим эффектом.]

Вот оно! Масло с консервирующими свойствами — это именно то, что нужно для основы мази! Вот только… я вдруг подумал, что глупо все-таки использовать эти орехи в первых попытках, ведь я точно что-то испорчу. Похоже, хоть мне этого и не хотелось, но нужно забежать на рынок за тем маслом, которое продают там. Оно подойдет для мази — просто не усилит ее свойства, как эти орехи. Когда возвращался из Кромки, совсем забыл об орехах, которые хотел собрать — слишком обрадовался «дарам» мурлык.

Смола, которую принёс первый мурлык, оказалась смолой Солнечного Древа — веществом, способным удерживать и медленно высвобождать живу. Ценная штука для алхимии, хотя я пока не знал, как её использовать.

На этом я анализ закончил — банально не хотелось тратить так много сил. Перед отходом ко сну проведу анализ этого серебристого меха и голубого корня — вот он как раз явно не простой.

Я откинулся на спинку стула и задумался: для кого-то эти ингредиенты не представляли большой ценности: одна ходка вглубь — и они бы собрали больше «на продажу», но не для меня. Мне пригодится всё, ведь я постепенно учусь это использовать.

Определённо, отношения с мурлыками нужно развивать — решил я. — Думаю, скоро они будут очень сильно шарить по лесу в поисках того, что можно дать за оплату сока.

Встал со стула и потянулся. Теперь на рынок. Взял кошелек с медяками — раз уж такое дело, то возьму и хлеб заодно.

Однако когда вышел, то приостановился. Сад, надо быстро «подзарядить» растения.

Я прошёлся вдоль грядок, привычно касаясь растений и делясь с ними крупицами живы. Серебряная мята потянулась ко мне, а её листья трепетали даже в отсутствие ветра. Восстанавливающая трава источала уже хорошо знакомый бодрящий аромат.

Я остановился у двух «особенных» кустов — тех, которые я намеренно «перекармливал» живой. Мята-переросток была выше своих соседок, но самым заметным было другое, ее листья. Серебристый отлив усилился до такой степени, что казалось растение покрыто инеем. Восстанавливающая трава тоже изменилась: стебли стали древесными у основания, а листья приобрели глубокий изумрудный цвет с золотистыми прожилками. Пожалуй, если кто-то увидит их со стороны, то решит, что это ценное растение. Нужно будет и на них применить анализ и узнать, как изменились их свойства от моих манипуляций.

Я положил руку на куст мяты и сосредоточился: сначала обычная подпитка — столько, сколько растение просило. Мята приняла живу и удовлетворенно «замолчала». Затем ещё немного — сверх необходимого. Я чувствовал лёгкое сопротивление, словно куст говорил: «Достаточно, мне хватит», но я продолжал. Медленно, контролируемо, капля за каплей. И лишь когда понял, что дальше «опасно» (внутри мяты будто всё напряглось), то остановился. То же самое сделал и с травой. Пожалуй, утренняя подпитка сада закончена.

— Нужно за маслом сходить — сказал я Грэму, — Чтобы смешать мазь. Попытаюсь сделать что-то приличное.

— Ну-ну… — хмыкнул Грэм. — Давай.

После этого рванул на рынок. Мне хотелось побыстрее начать делать мазь: пусть заживление и так шло неплохо, хорошая мазь никогда не будет лишней. А еще была мысль, что если я создам что-то приличное, то это отметит и система. Может даже навыком.

В этот раз дорога на рынок и обратно заняла немного времени: где найти масло я знал, и стоило оно немного — полтора медяка за бутылочку. Я забрал ее и бегом вернулся обратно — не хотелось встретить Гарта и его дружков.

На ступеньках сидел Грэм и держал в руках чашку с мятным чаем. Он указал мне на место рядом с собой.

Я поставил бутылочку с маслом и кошелек рядом и сел.

— Ты молодец… — сказал он вдруг, — Пытаешься что-то сделать, хотя времени у нас мало. Именно этого в тебе раньше не хватало — идти до конца, даже если понимаешь, что шансов нет. Раньше ты бы просто сбежал от проблем.

Я не знал, что на это ответить, хоть эти слова и были приятны.

Больше Грэм не сказал ничего. Минут десять мы сидели и смотрели на сад, Шлепу, который подошел к корыту и начал пить воду, на летающих мимо насекомых и на высаженные грядки с растениями.

Может и дальше так бы и сидели, если бы не скрипнула калитка. Мы так увлеклись «созерцанием», что не обратили внимания на идущую к нашему дому фигуру. Или это солнце так нас разморило?

Мы оба повернули головы: в проеме стоял человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

Тран. И выглядел он… иначе. Не так, как в прошлую встречу: тогда он был агрессивным, напористым, почти угрожающим, а сейчас же его плечи были опущены, а в глазах читалось что-то, похожее на отчаяние.

Грэм медленно поднялся, опираясь на палку. Его лицо окаменело.

— Чего пришел? — голос старика был холодным, почти враждебным.

Тран не отступил. Он стоял у калитки, сжимая что-то в руках — кожаный кошель, судя по очертаниям.

— Мне нужна твоя помощь, Грэм, — сказал он. Голос был хриплым, словно человек не спал несколько ночей подряд.

— Помощь? — Грэм хмыкнул. — После всего?

— Я… — Тран замялся. — Грэм… мне стыдно за то, как я себя вёл. Я был в отчаянии, деньги были нужны срочно.

— Да, ты говорил — для дочери. — ответил старик.

Повисло молчание.

Тран шагнул вперёд и положил кошель на ступеньку крыльца. Металл внутри звякнул.

— Это то, что осталось после продажи топора, — сказал он. — Разница — твоя. И… — он снова замялся, — я пришёл не только отдать деньги.

— А зачем ещё? — Грэм не прикасался к кошелю.

— Я прошу тебя посмотреть на мою дочь.

— Я не лекарь, и даже не знахарь. — ответил Грэм. — Просто старый охотник.

Тран поднял голову, и я увидел в его глазах настоящую боль.

— Я знаю, но ты… ты много повидал. Может, сможешь подсказать хоть что-то. Никто не понимает причины болезни. То, что покупаю у местных не помогает. Алхимик говорит, что это не по его части, мол, если не помогает то, что есть, то ничего и поделать нельзя, нужно к лекарю обращаться. А лекарь из соседнего поселка приезжал да только развел руками.

Грэм взял палку и начал спускаться со ступенек. Он даже не взглянул на кошель с деньгами. Вот не знаю почему, но я не сомневался, что старик пойдет с приручителем, несмотря на свое отношение к нему. Это было ожидаемо.

— Пошли, — бросил он Трану. — Показывай.

Тран выдохнул, с явным облегчением, и кивнул.

— И ты иди со мной, — кинул уже тише мне Грэм.

— Подожди, кое-что надо сделать.

Я подобрал кошель (деньги есть деньги, не оставлять же их на ступеньках), и сунул его за пазуху.

Но прежде чем уйти, я сделал кое-что, чего никогда не делал раньше: занес обе солнечных ромашки в дом, кристалл живы спрятал в карман, как и всё остальное мало-мальски ценное, а потом запер дверь на замок.

Старый железный засов, который, наверное, не использовался годами, с трудом, но поддался. Я задвинул его и проверил, чтобы дверь держалась крепко, ну и сверху замок захлопнул.

Тран и Грэм смотрели на меня с удивлением.

— Мало ли кто забредёт, пока нас нет. — сказал я, пожимая плечами.

После я двинулся следом за этой парочкой. За медленно ковыляющим Грэмом и приручителем, который даже не взял с собой своих волков: либо он спешил, либо это такой акт доверия. Возможно, мои предосторожности с дверью лишние, но мало ли, какую пакость захочет устроить тот приставленный Гартом парень. Может его и не остановит, что это чужой дом и он решит заглянуть.

Эх… не дали мазь доделать, а только настроился на нужный душевный лад. Ладно, мне стало даже интересно увидеть дом Трана и его дочь, что там за болячка такая.