Мастер Трав II

Глава 18

Больше всего схрон смолячка был похож на нечто среднее между янтарной сокровищницей и мусорной кучей сороки-клептоманки.

Смолячок, как стало понятно, даже не использовал украденные вещи — он просто сбрасывал их в смолу и оставлял там, словно коллекционер, собирающий трофеи исключительно ради самого процесса воровства. Застывшая живица превратила полое нутро пня в своеобразную витрину музея мелкого воровства, из которой добыть вещи животное обратно не могло, да и скорее всего не хотело. Украл, положил и доволен.

Смола застывала слоями: более глубокие, тёмные слои были старыми, почти окаменевшими, а верхние — полупрозрачными, ещё липкими на ощупь. Не совсем понятно, как и почему это сгоревшее дерево выделяет до сих пор смолу…

Ну да ладно.

Первое, что бросилось в глаза — это несколько медных монет, застывших в смоле на разной глубине. Некоторые были совсем свежими, едва покрытыми тонкой плёнкой янтарной субстанции, другие же находились глубоко внутри, словно их положили сюда недели, а то и месяцы назад. Я насчитал как минимум восемь монет, хотя наверняка были и те, которых я не видел — слои смолы уходили вглубь дупла, мелькнуло даже пара серебряных. Не знаю где их добыл смолячок, но ни капли его не осуждаю, мне эти деньги сейчас точно нужнее.

В самом верхнем, свежем слое смолы кроме монет виднелась медная пуговица с каким-то гербом — явно от чьей-то куртки или плаща. Рядом с ней застыл огрызок засохшего хлеба, который смолячок видимо занес случайно — не думаю, что он был достоин коллекции. Чуть в стороне было ржавое лезвие ножа, обломанное у рукояти. Далее лежали несколько железных гвоздей разного размера — и зачем он это сюда тащил? Ему что, действительно все равно, что воровать?

Еще сверху был кристалл живы — такой же с виду, как мне дал Седой мурлыка. Разве что размерами чуть поменьше, с ноготок. Но главное он был целый и даже на вид неплохого качества. Внутри него слабо мерцала золотистая искра.

Рядом с ним застыл серебряный перстень с мутным камнем — возможно когда-то это был опал или лунный камень (наверняка потерянный кем-то из охотников или богатых сборщиков). Стоить он мог… даже не знаю сколько. Но сомневаюсь, что продавать такой перстень было бы хорошей идеей, потому что с репутацией Элиаса никто не поверит, что он его «нашел». Сразу решат, что украл. Эх…

Ещё дальше, почти у самой стенки дупла, в смоле застыла пара сережек — простых, серебряных, в форме капель. А их-то он как украл?

Но больше всего меня заинтересовали не монеты и даже не кристалл живы, а небольшой флакон из темного дорогого алхимического стекла — я такие видел в лавке у Марты. Он был плотно «запечатан» в смоле и на нем не было ни надписи, ни этикетки, ни эмблемы алхимической гильдии. И что же это за зелье такое? Это я отковыряю точно.

Рядом с зельем находился ещё один «трофей», заставивший удивленно вскинуть брови — маленькая монета странной формы, не круглая, а восьмиугольная, с отверстием посередине. Я никогда такой не видел ни в памяти Элиаса, ни на рынке.

А еще дальше, почти на дне «коллекции» я увидел высушенный цветок, сохранившийся в смоле так идеально, словно его сорвали вчера. Лепестки имели необычный синий оттенок с серебристыми прожилками, и я не узнавал это растение. Возможно, это была какая-то редкость, которую смолячок утащил у сборщика несколько лет назад… или же просто подхватил в Зеленом Море. Кто знает, как далеко он забирался?

Внимательно осмотрев внутренность я понял, что буду доставать кристалл живы, флакон, цветок и… монеты — уж деньги-то лишними не бывают, особенно в моей ситуации.

Думаю, смолячок воровал не один год, и было у меня какое-то подозрение, что это не единственный его «схрон» — скорее всего это был ближайший к месту промысла.

Наверное из-за слежки за этим ворюжкой я не сразу обратил внимания на сами поваленные деревья. Все они были мертвыми: на них не было никакой листвы, их кора местами отслоилась, древесина посерела от времени, а некоторые так и вовсе почернели как после сильного пожара, но при всём при этом… они продолжали выделять смолу! Это ненормально. Выглядело будто мертвые деревья после, смерти, продолжают перерабатывать живу в смолу. Видимо, в следующий раз, когда буду тут придется применить анализ и узнать точно, в чем тут дело.

Я отошел от схрона, подошёл ближе к одному из стволов и присмотрелся. Из трещин в коре сочилась свежая густая, янтарно-золотистая живица с сильным, почти одуряющим хвойным запахом. Она медленно стекала по коре, образуя блестящие дорожки, и застывала, превращаясь в твердую смолу. Красота! Я еще с детства любил отколупывать с дерева такие застывшие кусочки.

В моём прошлом мире живица обладала разными лечебными свойствами, возможно в этом они у нее еще мощнее. Я потянулся к свежей капле и осторожно собрал её на палец. Затем поднёс к носу и вдохнул глубже. Я ощущал в нём не только привычные смолистые ноты, но и что-то ещё — тот самый неуловимый оттенок в воздухе, который обозначал повышенную концентрацию живы. Как будто это мёртвое дерево каким-то образом продолжало перерабатывать энергию леса, превращая её в эту субстанцию. Возможно, именно поэтому смолячок выбрал это место для своего схрона: смола не только консервировала его «трофеи», но и, вероятно, обладала какими-то особыми свойствами, которые привлекали это существо. Я огляделся в поисках подходящей упаковки. Смола была липкой и текучей, поэтому просто в корзину её не положишь. Мой взгляд упал на заросли широколистного растения неподалёку от поваленных деревьев, его листья были достаточно крупными и плотными. Идеально.

Я нарвал несколько самых больших листьев и вернулся к стволу. Осторожно, стараясь не испачкаться слишком сильно, начал соскребать свежую живицу кончиком кинжала. Она тянулась длинными нитями, неохотно отделяясь от коры, но постепенно я собрал приличную порцию примерно с кулак. Я завернул смолу в несколько слоёв листьев, плотно прижимая края, чтобы получился «герметичный пакет» — очень уж хотелось попробовать живицу в сочетании с той мазью, которая получилась, может она усилит ее свойства? Затем я подумал и сделал ещё несколько таких «запасов»: живицы на стволах было много, и кто знает, когда я снова окажусь в этом месте. Даже когда она застынет, может от нее будет польза, если перетереть в пыль, кристаллы живы же используют таким образом в эликсирах, может и тут так же получится?..

В этот момент до моего слуха донёсся тихий писк.

Смолячок пришёл в себя.

Я обернулся. Существо дёргалось в хватке лианы, издавая жалобные звуки. Его большие глаза испуганно таращились на меня, а хвост беспомощно извивался. На тельце ящерицы виднелись следы от присосок лианы — небольшие красноватые пятна там, где хищное растение начало вытягивать из жертвы жизненные силы. Лиана держала его крепко, я чувствовал её голод через нашу связь, и ощущал как она предвкушает «трапезу».

Я вернулся к своему занятию.

Теперь предстояло самое сложное — выковырять из застывшей смолы те предметы, которые показались мне наиболее интересными.

Это оказалось непросто, ведь смола затвердела до состояния камня, и мне пришлось изрядно попотеть, орудуя кинжалом как рычагом. Я начал с кристалла живы, который даже маленьким мог оказаться полезным.

Работа шла медленно: смола крошилась неохотно, острые осколки впивались в пальцы, но постепенно мне удалось извлечь кристалл. Вот только он по-прежнему был в цельном куске смолы и его еще нужно будет дома достать и не повредить.

Следующим я достал флакон из темного стекла. Внутри плескалась какая-то густая жидкость. Вот и работа для Анализа будет. Монетки отковырялись легче всего, просто потому что я не боялся их повредить кинжалом. И всё равно к концу этих «раскопок» поясница болела из-за полусогнутого состояния, руки ныли, а сам я весь вспотел. Но это того стоило.

Закончив с этим стволом, я обследовал остальные — вдруг и там что припрятано? Увы, других «схронов» не нашлось — видимо смолячок облюбовал только одно дерево для своей «коллекции».

Смолячок снова пискнул — на этот раз громче, отчаяннее.

Я вернулся к нему и присел рядом. Маленькое существо смотрело на меня огромными глазами, в которых читался страх. Еще бы, схватили, сокровищницу ограбили, и непонятно что будут с ним делать.

Я протянул руку и осторожно коснулся тельца смолячка. Тот дёрнулся, попытался укусить, но был слишком слаб даже для этого.

— Тихо, тихо, — пробормотал я. — Не дёргайся.

И передал ему живу.

Это было экспериментом. Я уже знал, что могу делиться энергией с растениями — это было основой моего Дара. Я передавал живу Грэму через прикосновение, когда тащил его из леса, хотя тогда не осознавал этого в полной мере. Но животные… Шлепа не нуждался в подпитке, но тут существо, которое лиана потрепала — будет ли ему прок от моей живы?

Жива потекла из моего духовного корня, прошла через ладонь и… впиталась.

Смолячок замер. Его глаза расширились ещё больше, если это вообще было возможно. А потом его тельце слабо дёрнулось, но уже не от страха, а от прилива сил.

Сработало!

Правда, я сразу же заметил разницу: когда я передавал живу растениям, мой Дар откликался, создавая ту особую связь, которую я уже научился распознавать. С Грэмом было похоже — энергия текла, подчиняясь моей воле. Но сейчас Дар молчал. Не было никакой связи или отклика — просто передача энергии, как если бы я налил воду из одного сосуда в другой.

Значит, я был прав: на животных Дар Симбионта не действует. Я мог делиться с ними живой, но не мог установить ту глубокую связь, которая у меня возникала с растениями. Жаль, конечно, это бы сулило интересные возможности в будущем.

Смолячок, между тем, начал оживать: его хвост задёргался активнее, глаза заблестели, и он с новыми силами попытался вырваться из хватки лианы.

Я дал ему ещё немного живы — совсем чуть-чуть, только чтобы он мог нормально двигаться. Затем мысленно обратился к лиане:

Отпусти его.

Лиана отозвалась волной недовольства: она считала смолячка добычей и не понимала, зачем отпускать еду. Но приказ был приказом, и она подчинилась.

ОТПУСТИ.

Неохотно, очень неохотно, лиана ослабила хватку. Её щупальца разжались и смолячок вывалился на землю.

Секунду он лежал неподвижно, словно не веря своему счастью. Потом вскочил на все четыре лапы и отбежал на безопасное расстояние — на метра три, не меньше.

И оттуда начал недовольно попискивать.

— Пи-и-и! Пи-пи-пи!

Я не понимал его «языка», но интонации были достаточно красноречивыми. Смолячок явно выражал своё возмущение тем, что его ограбили. Он даже топнул лапкой и снова пискнул еще громче, с нотками праведного гнева.

Я невольно усмехнулся.

— Ишь ты, обиделся, — сказал я вслух. — А сам сколько наворовал-то?

Смолячок, словно поняв мои слова, возмущённо фыркнул и снова пискнул.

В этот момент лиана шевельнулась. Она почувствовала мой интерес к этому существу и, видимо, решила, что раз я обращаю на него внимание, значит, оно всё ещё добыча.

Смолячок увидел движение хищного растения, и его глаза округлились. В следующую секунду он уже нёсся прочь, петляя между стволами с такой скоростью, что я едва успел его заметить.

— Забавная зверюшка, — хмыкнул я, глядя ему вслед.

Мысленно остановил лиану от погони — и так бедолагу ограбили. Похоже, ему придется делать схрон в другом месте.

Это были не мурлыки, с которыми можно было наладить торговые отношения. Смолячок был слишком индивидуален, слишком своеволен. Он не жил в стае, не имел социальной структуры, которую можно было бы использовать для установления контакта — это был просто маленький вор-одиночка, следующий своим инстинктам. А тут еще и наше знакомство началось довольно «жестко».

Впрочем, может быть, когда-нибудь наши пути снова пересекутся. И тогда посмотрим.

Я аккуратно сложил все находки в корзину. Лиане приказал заползти внутрь и прикрыл грибами, чтобы ее не было видно. Охота на смолячка закончена. Хотя, кажется, мой питомец пока не доволен ее результатами.

Пора возвращаться.

Я двинулся обратно по уже знакомой тропе. В руке держал тот самый эликсир который смолячок своровал у неудавшихся сборщиков. Я думал, что делать. Эта вещь точно поможет Грэму, как мои зелья восстановления. Вопрос лишь в том насколько она мощнее моих восстанавливающих отваров? Достаточно применить Анализ и… узнать.

Проблема была в том, что я не мог просто принести его домой и отдать Грэму.

Как объяснить этому старику где я взял зелье? Нашел? Первое что он после таких слов подумает, что я взялся за старое и у кого-то удачно умыкнул его. А сказать, что я самостоятельно догнал смолячка и подобрался к нему незамеченным вообще глупость. С моими навыками это просто невозможно, и Грэм это, как опытный охотник, знакомый с живностью леса, прекрасно понимает. Без лианы никаких шансов поймать это юркое существо у меня просто не было. А значит если я скажу, что я отобрал его у смолячка, то это породит еще больше вопросов.

Значит что? Придётся где-то спрятать флакон, провести Анализ, узнать его состав и… продать Морне? Она не станет задавать лишних вопросов о происхождении товара, это я уже понял по её характеру.

Да, пожалуй, это был разумный план. Самый разумный. Деньги мне понадобятся.

Я шёл по лесу, погружённый в свои мысли, когда впереди послышались голоса.

Я инстинктивно замедлил шаг и прислушался. Голоса приближались — несколько человек, судя по звуку. Они не пытались двигаться бесшумно, громко переговариваясь между собой и кажется какие-то голоса были знакомыми. А любые знакомые голоса заставляли меня напрячься. Я спрятал флакон в корзину и положил ладонь на кинжал.

Секунд через двадцать я увидел группу молодых сборщиков. Тех самых, которых я встретил раньше. Три парня и две девушки. В общем… пять растяп, у которых смолячок подцепил зелье восстановления.

Они выглядели уставшими и измочаленными: одежда в грязи, в паутине, на лицах царапины. Не знаю куда они забрели, но похоже еще и от кого-то убегали. Все-таки, в Кромке водилось достаточно зверья, хоть и обычного, но оттого не менее опасного для простых людей.

В руках у них были корзины, но явно полупустые.

Они ещё не заметили меня. Я шел довольно осторожно и сразу прятался за деревья, если слышал шум. Большая корзина, правда, несколько мешала этому, но при желании можно спрятаться. Вот только в тот же момент, когда я увидел их, то мои планы на счет зелья изменились.

Можно было просто пройти мимо, сделав вид, что не заметил их, унести флакон, провести Анализ, узнать рецепт и продать Морне. Это было бы рационально и логично. Но… Было что-то в этом неправильное.

Я достал из корзины флакон и одновременно я применил Анализ, и из-за этого еле удержался на ногах. Голову пронзило вспышкой боли, и в глазах на пару мгновений потемнело. Но я устоял. Кажется, я начал привыкать к этой боли от Анализа. Перед внутренним взором вспыхнули словами системы с составом зелья. Пару мгновений — и я запомнил всё. Что ж, еще один рецепт в копилку. Да уж, пять раз — это мой предел в день. А теперь… теперь надо отдать этим растяпам их зелье.

Я вздохнул и окликнул компанию:

— Эй!

Группа дёрнулась, как один человек. Рыжий мгновенно выхватил нож — рефлексы у него были хорошие, несмотря на усталость.

Потом он узнал меня и расслабился.

— А, это ты, — сказал он, убирая оружие. — Тот парень, который грибы собирал.

Я подошёл ближе. Теперь я мог лучше рассмотреть их состояние: царапины на руках и лицах, порванная в нескольких местах одежда, синяк на щеке у одной из девушек.

— Как успехи с грибами? — спросил рыжий. В его голосе слышалась усталость и разочарование. — Хоть кому-то повезло сегодня?

Я улыбнулся.

— Не только с грибами, — сказал я и показал флакон.

Реакция была мгновенной.

Девушки одновременно ахнули одновременно, а один из парней выругался. Рыжий замер, уставившись на флакон так, будто я держал в руках живую змею.

— Это… это как?.. — пробормотала коротковолосая девушка, — Где ты его нашёл⁈

Я показал на свою одежду — на ней всё ещё были прилипшие листья и следы смолы.

— Почти поймал смолячка, — сказал я. — Ну, как почти… успел только сдернуть это, пока он удирал. Не смог ухватиться за него. Он отдыхал, и у меня получилось подкрасться.

Что ж, без вранья тут не обойтись. Технически я действительно «сдёрнул» флакон, просто опустил часть про лиану, схрон и всё остальное.

Рыжий смотрел на меня с недоверием.

— Ты… выследил смолячка?

— Нет, забрел чуть глубже за грибами, и тут уже всё нужное собрал, — пожал я плечами. — Наткнулся чисто случайно.

Я протянул ему флакон, который был все еще в слизи смолячка и с налипшими листьями и иголками. Наверное хорошо, что не стал его сразу очищать.

Парень не двинулся с места.

— Подожди, — сказал он с каким-то недоверием в голосе, — ты же мог оставить его себе. Мы бы никогда не узнали.

Я снова пожал плечами.

— Мог. Но вы за ним целый день гонялись и для вас он важен. А мне что с него? Я не сборщик, мне не нужно целый день бродить по Кромке.

Рыжий молчал несколько секунд, изучая меня взглядом. Потом медленно протянул руку и взял флакон. Повертел его в пальцах, убеждаясь, что это действительно тот самый эликсир.

— Спасибо, — сказал он наконец. В его голосе звучало искреннее удивление. — Я… мы… в общем, спасибо.

— Не за что, — отмахнулся я.

Девушка, с длинными волосами, подошла ближе.

— Нет, серьезно, для нас он немало стоил, — сказала она. — Чем мы можем тебя отблагодарить? Денег у нас сейчас негусто, но…

Я покачал головой.

— Ничего особенного. Но если по пути из Кромки вы расскажете мне немного о себе и откуда вы — буду благодарен.

Рыжий нахмурился.

— В смысле?

— Я живу с дедом, — объяснил я. — Редко выбираюсь дальше поселка. Мало знаю о других городах, других местах… — Я развёл руками. — Любопытно просто. А вы, похоже, успели поездить.

Парни и девушки переглянулись. На их лицах появились улыбки, но не насмешливые, а скорее удивлённые.

— Это я могу, делов-то, — рыжий хлопнул меня по плечу. — Пошли, по пути расскажем.

Мы двинулись к выходу из Кромки. Усталость группы словно отступила — видимо, возвращение эликсира сняло с них груз ответственности.

— Так откуда вы? — спросил я.

— Серая Гряда, — ответил рыжий. — Это перед Каменным Поясом.

Я нахмурился.

— Каменный Пояс? Не слышал. А где это?

Парни и девушки переглянулись и засмеялись.

— Ну тут и деревня, — хмыкнул один из ребят, тот, что помладше. — Это ж горы, которые половину королевства отделяют!

Я почувствовал лёгкий укол смущения перед этими людьми. Память Элиаса была фрагментарной, и, видимо, география в неё не входила. А такие банальные вопросы я Грэму опасался задавать. И так понимал, насколько усложнил себе жизнь, когда не сказал ему, что в памяти у меня провалы. Это ж как все было бы проще, но нет, подумал, что память Элиаса мне будет доступна «в полном объеме». Но теперь было уже поздно. Слишком много времени прошло, слишком много разговоров состоялось. Если я сейчас заявлю о «провалах в памяти», Грэм сразу поймёт, что я врал всё это время.

— Я… не особо общался с другими охотниками в поселке, — сказал я уклончиво. — Меня тут не очень любят.

— За что? — коротковолосая девушка.

— Есть свои причины, — ответил я, не желая вдаваться в подробности прошлого Элиаса. Говорить им, что я воришка с кучей долгов — так себе идея.

— Ладно, не лезь. У каждого свои дела. — Он повернулся ко мне. — Так вот, Каменный Пояс — это огромная горная гряда. Тянется на сотни лиг с востока на запад. А Серая Гряда — это предгорья, где мы живём.

Я слушал с неподдельным интересом.

— У нас там край горняков, — продолжал рыжий. — Шахты, рудники, каменоломни… Не как тут, с вашей зелёнкой и избытком чистой живы. У нас есть только камень, руда и вечная пыль.

— Звучит… сурово.

— Так и есть. — Рыжий усмехнулся. — Мы сюда ехали не только подзаработать, но и посмотреть на Зелёное Море. Знаешь, бесконечные скалы ой как задалбывают. И люди у нас там мрачные, суровые. А тут жизнь кипит!

Он обвёл рукой окружающий лес.

— Столько зелени, столько цветов, растений! У нас такого нет.

Обе девушки довольно поддакнули ему.

— А еще эти постоянно движущиеся горы и каменные черви жизни не дают. — добавил второй парень.

— В смысле «движущиеся горы»? — переспросил я.

— В прямом. — ответил он, — Постоянные толчки, землетрясения. Скалы сдвигаются, трещины появляются, шахты обваливаются — обычное дело!

— А некоторые горы действительно движутся, прям по-настоящему, понимаешь? — добавила светловолосая девушка. — Мы видели. Мы называем такие горы Блуждающими. Выглядят они как обычные горы, но если смотреть достаточно долго, то можно увидеть как они ползут. Медленно, за год, может, сотню шагов, но ползут.

Я почесал голову. Движущиеся горы? Это было странно, но в то же время почему нет? В мире, где существует жива, магические существа и хищные растения ходячие горы не казались чем-то невозможным. Возможно тектонические сдвиги местные принимали за движущиеся горы. Пока не увидишь своими глазами, сложно говорить точно.

— Наш край доходит почти до самого Зелёного Моря, — продолжал рыжий. — Ну, не прямо до него, но близко. Мы слышали, что тут куча зелени, куча возможностей… Вот и решили съездить, посмотреть.

Один из парней неловко почесал затылок.

— Правда, сделали это без спросу родителей. Так что с деньгами у нас сейчас… туго.

— Может и туго, но мы ни о чём не жалеем! — тут же встряли обе девушки хором. — Тут так красиво!

Я кивнул, продолжая расспрашивать. Они охотно отвечали — видимо, я оказался благодарным слушателем, а им хотелось выговориться после долгого дня неудач.

Я довольно скоро узнал, что Серая Гряда — это несколько десятков поселений, разбросанных по предгорьям Каменного Пояса. Жизнь там была суровой: постоянная борьба с камнем, пылью и обвалами. Одарённые в основном имели Дары, связанные с землей и металлом: Рудознатцы, Каменотёсы, Кузнецы… Впрочем, это как раз таки ожидаемо — другие бы там просто не выжили. И еще там была другая «жива» по словам этих ребят — стихийная, а не чистая как тут, в Зеленом море. И этот аспект меня сильно заинтересовал, но они, увы, подробнее о нем рассказать не могли.

— За нашей грядой ещё есть зона Алых Разломов, — вдруг сказал рыжий, и его голос стал серьёзнее. — Вот там настоящий ад. А у нас ещё ничего, терпимо.

— Алые Разломы?

— Трещины в земле, — объяснил он. — Глубокие, бездонные. Из них идёт жар и красное свечение. Говорят, там живут существа, которые даже нашим Охотникам не по зубам. Там поближе селятся кузнецы с Даром огня — им там просто идеальные условия для работы.

Я кивнул и продолжил слушать. Скоро девушка с каштановыми волосами начала рассказывать о каменных червях — местных вредителях, которые подтачивали фундаменты домов и обваливали шахты. По её словам бороться с ними было настоящей головной болью…

Но именно в момент ее рассказа мы встретили другую группу сборщиков, с которыми мои новые знакомые, видимо, уже успели познакомиться за время пребывания в Янтарном.

— О, вы уже назад? — окликнул их коренастый мужчина средних лет. — А мы только туда. Нашли чего?

Рыжий и его компания начали оживленно обмениваться новостями. Я понял, что пора прощаться.

— Спасибо за рассказ, — сказал я, когда образовалась пауза. — Было интересно.

Рыжий повернулся ко мне.

— Тебе спасибо. За эликсир. — Он протянул руку. — Меня Кайл зовут, кстати. Если что — обращайся.

Я пожал его руку.

— Элиас.

После него остальные члены компании тоже по очереди назвали свои имена и мы распрощались. Я двинулся дальше, оставив их болтать с другими сборщиками. И понял, что мне надо почаще разговаривать с такими молодыми и неопытными искателями приключений, приехавшими с других мест.

Шагая по тропинке, я размышлял об услышанном. Было о чем подумать. Мне-то надо еще вернуться и спрятать лиану, которая в корзине.

Мысленно я ее похвалил за то, что она вела себя тихо и не пыталась никого незаметно «удушить».

Уровень взаимодействия скакнул на процент.

Может, ей надо еще и имя дать?