Мастер Трав II

Глава 3

Система обработала каплю крови, и в моё сознание хлынул поток информации. Но не полный — нет, лишь фрагменты, обрывки, словно кто-то показывал мне картину сквозь узкую щель в заборе.

[ЧЕРНАЯ ХВОРЬ (ФРАГМЕНТ АНАЛИЗА)

[Доступная информация: Патоген представляет собой уникальную паразитическую структуру грибковой природы]

[Способ заражения: Контакт с поражённой тканью Чернодрева. Споры используют живу носителя как питательную среду, образуя паразитические колонии в кровеносной системе.

МЕХАНИЗМ ПОРАЖЕНИЯ: Паразиты формируют псевдо-нервные узлы, перехватывая контроль над поглощением и циркуляцией живы. Постепенно замещают нормальные пути энергообмена организма.

БЛОКИРОВКА: Требуются растения с антиспоровыми свойствами. Эффективны: (ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ)

ЛЕЧЕНИЕ: — ДАННЫЕ ОГРАНИЧЕНЫ (требуется повышение уровня доступа Системы)

[Стадия: Третья из четырёх (глубокое проникновение) Ожидаемое время жизни без лечения: 1–1.5 месяца]

Анализ оборвался так же внезапно, как и начался, оставив меня с колотящимся сердцем и пульсирующей болью в висках. Он отнял больше сил чем любой прошлый. Намного больше! И при этом все равно не был полным.

Грэм заразился спорами от больных, гниющих Древ Живы. Собственно, он почти то же самое и сказал. Но одно дело слышать о куске дерева, который превратился в черную пыль, а совсем другое — увидеть хоть урезанный, но анализ.

Я вспомнил те чёрные прожилки на теле Грэма, которые пульсировали в такт его дыханию. Это не просто окрашенные вены, это сам мицелий — грибница, которая пронизала его кровеносную систему. Она росла, разветвлялась, питалась его жизненной энергией и медленно, методично убивала организм изнутри. Вот почему он не мог нормально поглощать живу из окружающей среды — паразит перехватывал её, используя для собственного роста. Вот почему эликсиры и кристаллы живы помогали лишь временно — они просто кормили не только Грэма, но и этого… паразита. Я же буквально «проталкиваю» чистую энергию прямиком в его корень, и похоже ему легче от прямых вливаний — их не перехватывает эта хворь. Хотя стоп, эликсиры тоже, думаю, попадают напрямую в духовный корень Грэма. Возможно не все забирает себе паразит, иначе бы он уже усилился и сожрал старика. Или… или он просто ждет?

Нужно наблюдать. И чаще делать анализ крови. Но это не лечение, и даже не сдерживание — это просто… отсрочка. Месяц-полтора — вот сколько показывала система. Вот только день назад, она бы, наверное, показала еще меньший срок. За этот день Грэму определенно стало лучше. Или я просто хотел в это верить.

Если это грибковое заражение, то должны существовать вещества, способные его подавить. В моём родном мире для борьбы с грибками использовали фунгициды — химические или биологические агенты, которые убивали или останавливали рост грибов. Здесь не было химии в моём понимании, но были растения. И я знал тысячи растений из теста, который прошёл при активации системы. Среди них обязательно должны быть те, что обладают противогрибковыми свойствами. Просто я никогда среди их описания и свойств не искал этого слова. Конечно, можно было догадываться что дело в спорах, но одно дело делать предположения, а другое знать точно. Впрочем, кто знает, насколько магическая природа изменила саму суть местных спор? И вот что странно: тут, в поселке, они знали, что черная хворь не заразна. И, похоже, так оно и было: она не искала возможностей для максимального распространения, иначе бы уже всё было ею заражено, она искала носителя и… сжирала его. А что потом? Она ведь не могла исчезнуть в никуда?

Ладно, не о том я думаю. Сейчас совсем не важно, куда она девается после смерти носителя — сейчас важно понять есть ли среди моих знаний то, которое может помочь Грэму. У меня в голове лежат знания о тысячах растений и нужно только найти среди них «то самое». За эти четыре дня я еще ни разу не проводил полную ревизию знаний, пользуясь ими от случая к случаю. Справедливости ради, эта новая жизнь не давала мне продохнуть. События и проблемы навалились скопом, но сейчас я знал, что искать.

Я снял перчатку и сел на ступеньках, закрыв глаза. Итак… Противогрибковые растения. Что я знал? В моём мире существовали растения с фунгицидными свойствами и мне нужно было найти то же самое тут. Растения… растения с фунгицидным эффектом…

Мозг уже лихорадочно рылся в воспоминаниях тестовой базы данных, ища растения с противогрибковыми свойствами. Но нужно было нечто особенное — что-то, способное бороться именно с магическими грибками, а не с обычными. Мицелиальная сеть… принцип распространения грибниц… блокировка спорообразования… нужно смотреть по свойствам. Эти растения могут быть даже ядовиты, это не важно. Их ядовитость может быть тем, с чем можно бороться какими-то противоядиями, главное чтобы был косвенный эффект на черную хворь.

Я начал перебирать названия, образы, описания, которые всплывали в памяти. Я в прямом смысле начал прокручивать весь тест от начала до конца и вспоминать каждое семя, которое вспышкой отдавало мне информацию о соответствующем растении. Да, было еще мысленное древо, куда я все это «распределял», но сейчас хотелось вернуться в моменте назад, растение за растением, нельзя ничего пропустить.

И только сейчас, прокручивая в голове «базу» я понял очевидную вещь: память подводила. Пока я еще конечно помнил все растения, но чувствовалось, как это бывает со знаниями, которые не используешь — они просто… забываются. Тут то же самое — они начнут забываться, если я не буду вспоминать каждое растение. Мне нужно вспоминать этот «архив» каждый день! Перед сном тратить час-полтора, но держать всё в голове, пока я не найду решение в виде «дневника», в который смогу записывать всё. Потому что даже десять досок, на которых можно писать углем, не удержат того объема знаний, который в моей голове. Ладно, продолжаю…

Сотня растений… Другая… На «вспоминание» уходило больше времени, чем на запоминание во время теста. Я еще раз утвердился в мысли, что там время шло иначе.

И вдруг он — Железнокорень. Его экстракт содержал соединения, которые препятствовали формированию мицелиальных сетей. Встречался возле источников с высоким содержанием железа.

С названием не заморачивались.

Хорошо, одно растение есть, но этого мало, если в этих местах оно не встречается, нужно еще.

А потом вспыхнул образ. Чёткий и яркий. Я помнил мгновение, когда мой мозг пронзило болью во время теста — ядовитое растение! Пепельная лоза — лиана, растущая исключительно в глубине леса, на стволах мёртвых, сгнивших деревьев. Её листья пепельно-серого цвета, а ягоды — чёрные, с металлическим отливом. Ядовитая для большинства живых существ, но… был нюанс.

Описание всплыло перед мысленным взором:

[Сок Пепельной Лозы содержит алкалоиды, подавляющие рост грибковых культур.

ВНИМАНИЕ: Высокотоксична.]

Кто бы сомневался! Простого решения не будет.

Хорошо, продолжаю поиск. Мне нужна комбинация, синергия, не одно и не два растения, — больше.

Спорник бледный — невзрачный гриб, растущий в самых темных уголках леса. Как ни парадоксально, он сам был своеобразным антибиотиком против других грибковых инфекций. Его споры конкурировали с паразитическими организмами, подавляя их рост.

И вот вопрос… сильнее ли он, чем черная хворь? Но ведь и он не один, организм Грэма тоже борется, тоже подавляет черную хворь, и этот маленький помощник ему не помешает! А главное он не ядовитый, в отличие от остальных растений. А мне ведь достаточно одного гриба — из него я размножу целую колонию (если оно сработает, конечно).

Продолжил перебирать и тут еще один гриб. А ведь когда они мне во время теста попадались, я чуть ли не плевался, считая их бесполезными.

[Пеплогриб обыкновенный

*Произрастание: На останках мёртвых деревьев в глубине Зелёного Моря*

[Свойства: Выделяет споры, подавляющие рост конкурирующих грибковых организмов.]

Тоже может сработать.

Первоначальное разочарование сменилось интересом и надеждой.

Я продолжил поиск, теперь уже целенаправленно отсеивая всё, что не подходило.

[Серебряная полынь. Произрастание: На каменистых склонах в глубине Кромки

Свойства: Сильное противогрибковое и противопаразитарное действие. Горькие масла в листьях токсичны для большинства низших организмов]

Я отсеивал одно растение за другим, и пока выделил только эти пять. Надеялся, что найдутся еще варианты, но увы…

Больше часа напряженной мысленной работы и перебирания не помогли. Только эти пять. И неизвестно какие из них действительно могут помочь, а какие будут уже сами подавлены черной хворью. Но это уже что-то, какое-никакое решение. Я чувствовал, что уже не плыву по течению, а даже делаю слабый гребок в сторону, чтобы выбраться из этого потока проблем, навалившихся на меня и на Грэма.

Эти растения росли не на Кромке, а глубже — там, где концентрация живы была выше и куда обычные сборщики не ходили. Туда ходили только опытные Охотники.

Единственный растением, растущим на Кромке была серебряная полынь. И то, тут сказано «глубина Кромки», но где именно, и что имеет в виду система когда пишет «в глубине Кромки»? Кромка огромна. Мне придется расспрашивать Грэма о растениях, и не только его. Был еще кое-кто, у кого я мог спросить об этих растениях. Даже не один, а двое!

Хабен. К нему я мог подойти к нему с другой стороны: отдать долг и разузнать попадались ли ему в руки эти растения, и тоже самое я мог спросить у Морны. Она просто могла не осознавать ценность этих растений, но встречать их во время своей жизни в лесу. Но и это не было решением — я должен стать достаточно сильным, чтобы самостоятельно ходить за пределы Кромки. Кроме того, ходить по Зеленому Морю с моими знаниями — это по сути ходить вслепую. Я знаю только примерные направления.

Я медленно поднялся на ноги. Эти растения не были панацеей. Даже если они сработают, они не смогут полностью вылечить Грэма, но они могли затормозить развитие болезни — «купить» нам время. Больше времени, чем давали обычные отвары.

Шлёпа важно прошествовал мимо меня, бросив оценивающий взгляд своими черными бусинками-глазами.

Мне нужно время. Время, чтобы стать сильнее, научиться защищаться и быть готовым к такому самостоятельному походу. Нельзя рассчитывать на других — только на себя!

Я прошелся взад-вперед возле дома, плеснул себе в лицо воды, взбодряя себя и посмотрел направо, где были высажены мной и Грэмом мята и восстанавливающая трава. Свежепосаженные растения выглядели усталыми. Пересадка — это всегда стресс, даже для магических трав. Листья мяты слегка поникли, а восстанавливающая трава казалась бледнее, чем была на лугу. Им нужна была поддержка.

Начал с мяты: присел возле первого куста, протянул руку и осторожно коснулся стебля. Установил связь, позволил растению вытянуть из меня ровно столько живы, сколько ему требовалось.

Я почувствовал растение — его корни, которые ещё не успели закрепиться в новой почве, листья, которые отчаянно пытались поглотить солнечный свет и его внутренний «голод» по живе.

Но я не заталкивал энергию насильно, а снова действовал как и раньше — просто открыл канал и позволил растению взять столько, сколько ему было нужно.

Мята жадно потянула живу — совсем немного, крошечными глотками. Я чувствовал, как энергия перетекает из моего духовного корня в корневую систему растения, разливаясь по стеблям и листьям. Поникшие листочки чуть приподнялись, их серебристый оттенок стал ярче.

И тут я заметил кое-что новое. В углу сознания мелькнуло системное уведомление — не то же, что показывало уровень живы или навыки. Что-то другое.

[Дар Симбионта: Ступень развития (Начальная): 1,2 %]

Вот как… Сколько раз я использовал Дар за всё время? Меньше десятка?

Я осторожно разорвал связь с мятой и перешёл к следующему растению. Снова прикосновение, активация Дара и ощущение связи. Этот кустик был чуть сильнее предыдущего — он взял меньше живы и быстрее «насытился».

В этот раз никакого сообщения не было.

Я перешел к следующему кусту… и следующему… и где-то на пятом (после предыдущего роста) навык вырос на полпроцента.

Рост. Минимальный, но рост.

Я замер, осмысливая увиденное.

Дар развивался от использования и это было абсолютно логично. Как навык [Управление живой], или как [Варка отваров]. Чем больше я практиковался, тем сильнее становился. В конце концов, любое умение улучшается с практикой. Вопрос только где я упрусь в тот предел, где использование Дара будет уже опасным. Ведь на крошечных растениях нельзя расти, потому что это будет пройденным этапом. Как варка начала замедляться после первых успехов, так и тут.

Я обошёл все грядки с мятой, касаясь каждого растения и передавая живу. Двадцать кустов — двадцать крошечных приростов. Почему-то рывков больше не было: некоторые были по 0,1 %, некоторые по 0,3 %, но к концу обхода мой Дар Симбионта достиг лишь 2,7 %.

Потом настала очередь восстанавливающей травы. Она была менее «прожорливой» чем мята, но всё равно требовала внимания. И ее было много. После пятидесятого куста я перестал считать — просто делился с ними энергией, которая подходила к концу.

[Дар Симбионта] повышен на 0,4 %

Я понял закономерность: прирост зависел не только от количества взаимодействий, но и от их «глубины». Когда я просто передавал живу маленькому ростку, прирост был минимальным. Но когда устанавливал более глубокую связь, чувствовал состояние растения, его потребности, то навык рос быстрее.

Я обошёл все посаженные сегодня растения, не пропустив ни одного. Каждому кусту мяты, каждой травинке восстанавливающей травы я уделил внимание, помог укорениться на новом месте.

Когда я закончил, духовный корень был практически пуст а проценты дара дошли до четырех с половиной. Лёгкое головокружение напоминало о том, что я исчерпал почти все резервы, но это было хорошее, продуктивное истощение. А самое главное — я видел рост Дара. На последнем десятке растений прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, выходит ли с ростом процентов Дара легче «контакт» с растениями, или нет. И пришел к выводу, что кусты мяты и восстанавливающей травы стали для меня абсолютно понятным «организмом» — они практически не отличались, достаточно было «прислушаться» к ним.

Растения взяли не так уж много живы каждое, но в сумме это было существенно. Тем более, что мой корень изначально не был полон.

Посмотрев на сад, я понял, что надо поесть. Как мне, так и Грэму.

Зашел в дом и увидел деда, сидевшего за столом. Он подпирал голову рукой и выглядел уставшим, но не настолько как вчера.

— Как растения? — спросил он, увидев меня.

— Нормально. Приживаются. — Я прошел к очагу и начал разжигать огонь. Надо что-то приготовить.

Я достал из кладовой остатки мяса и корнеплодов. Мяса было немного — на один-два приема пищи, а корнеплодов хватит еще надолго. Нарезал всё кубиками, обжарил мясо до румяной корочки, затем добавил картофель и немного воды. Накрыл крышкой и оставил тушиться. Супа не хотелось — просто что-то вроде рагу.

Пока еда готовилась, мы с Грэмом молчали. Каждый думал о своем. Я — о том, что узнал про черную хворь и о растениях, которые могли бы помочь. Грэм — о чем-то своем, судя по мрачному выражению лица.

Запах тушеного мяса и картофеля (так я его называл про себя) заполнил дом, заставив желудок громко заурчать. Когда еда была готова, я разложил ее по мискам и подал Грэму.

Мы поели молча, наслаждаясь простой, но сытной пищей.

После этого воцарилось недолгое молчание, которое я сам же и прервал:

— Дед, — начал я осторожно, — нам нужно поговорить о долгах.

Грэм вздохнул.

— О долгах, — повторил он глухо.

— Да. Я должен знать, сколько мы должны и кому. Чтобы понимать, к чему готовиться и кому отдавать.

Старик долго молчал, глядя в свою миску. Потом тяжело вздохнул.

— Хорошо. Слушай.